Кирилл Померанцев. К 110-летию

Стихи, посвящённые Кириллу Померанцеву. Эссе о мистической встрече с поэтом. Стихи Кирилла Померанцева. Париж и некрополь. Мистика. Последний поэт серебряного века.

Вспоминайте!.. Кирилл Померанцев.
Жил в Париже недавно-давно,
И стихов своих снежные танцы
Наблюдал в ледяное окно.

Вспоминаю… И катятся слёзы,
И летит его мотоциклет
Сквозь земные метаморфозы
В небеса, где сияет рассвет –

Синева, чистота и жемчужность,
Утомлённая светом строка…
Там, в Париже – судьба… и ненужность.
Здесь, в России – забвенье, пока.

№ 14201… Неужели, это всё, что осталось – урна с прахом, захороненная в колумбарии на кладбище Пер-Лашез?.. В марте 1991 года, когда Вы ушли в вечность, а СССР готовился к прыжку в бездну, распадалась Югославия, а в Париже просто встречали весну и жарили на улицах каштаны, – я и помыслить не могла, что спустя годы обстоятельства приведут меня на кладбище Пер-Лашез. Этими «обстоятельствами» стала гомеопатия – наука, которую подарил человечеству немецкий врач Ганеман. Тогда я работала над серией статей о гомеопатии, изучала её философию и практику, размышляла о "силе духа" лекарств, способных исцелять болезни. Моими собеседниками были лучшие гомеопаты Киева и Москвы, представляющие разные гомеопатические школы, но единые в своей любви и преданности науке, положившей в своё основание «закон подобия». Возможно, следуя именно этому закону, судьба отправила меня в Париж. И я уже знала зачем – поклониться праху Фридриха Самуэля Ганемана. Ни Лувр, ни Версаль, ни легендарный Монмартр не притягивали меня с такой силой, как Пер-Лашез…
В Париже пасмурный весенний день. Толпа выпихнула меня из метро, и я поспешила к некрополю. Быстро растворились люди, и вскоре я оказалась в полном одиночестве среди памятников и надгробий. Было странное чувство, что я не одна – и мысль: Иоанн Кронштадтский, лечивший гомеопатией от телесных недугов свою паству, идёт со мной, Серафим Чичагов, Игнатий Брянчанинов… В какой-то момент догадалась, что кружу практически на одном месте – стела с бюстом Бальзака и выбитым крестом постоянно оказывалась в поле зрения. А у меня – ни плана, ни путеводителя, только интуиция и уверенность, что почти у цели. Нашла…
Недавно, переставляя книги, достала "Органон врачебного искусства", и из него выпала закладка – нечёткая фотография: в обрамлении тёмных ветвей я стою у ступеней широкого классического памятника с выступающим бюстом Ганемана. Вспомнила, как тогда испугалась: вдруг словно из-под земли выросла фигура пожилого француза. И я, протянув фотоаппарат, сказала по-русски: «Сфотографируйте меня, пожалуйста» Сделав доброе дело, он исчез также неожиданно, как появился… Вложив фотографию, поставила книгу на место. А рука потянулась к блокноту, чтобы написать стихи. Получилось не про Ганемана.

Париж. Предместье Пер-Лашез,
Где кладбище истории великой
Ко мне широкий обращает жест
И вглубь ведёт сквозь пасмурные липы.

И, убыстряя любопытный шаг,
Я вглядываюсь с гордые надгробья.
Они – в меня… Неистовый Бальзак
Величественно смотрит исподлобья.

«Шагреневую кожу» перед сном
Недавно перечитывала трудно…
И – воздуха глоток, и в горле – ком:
Как в мире совпадений малолюдно!

А здесь толпятся гении... У них
Приспело человечеству учиться,
Чтоб не было трагедий мировых!
Но ни души… Лишь каменные лица.

Поставила точку и вошла в интернет посмотреть список гениев, нашедших последний приют на Пер-Лашез, потому что, кроме Шопена и Аполлинера, уже не помнила имён. Надо же! Даже Нестор Махно, здесь. И вдруг… ко мне снова пришло «это» слово. Наверное, такое и у других бывает: проникает в сознание слово и навязывает дружбу. Иногда из этого слова рождаются стихи, но чаще – оно исчезает также внезапно, как возникло. А «это» слово не исчезало, в стихи не просилось, просто поселилось в голове. «Померанец». Я его не прогоняла, наоборот, выходя в дождливый день на улицу, говорила себе: «Померанец», – и внутри разливалось тепло… А список великих имён Пер-Лашез был огромным. Но глаза почти сразу выхватили фамилию «Померанцев…», русский поэт. На другом сайте обнаружила краткую биографию, что-то вроде справки: родился в 1906 году в Москве, семья переехала в Полтаву, после революции осела в Константинополе, а в 1927 году уже навсегда – Париж… Вгляделась в портрет и ахнула: это были Вы!!! – тот самый пожилой француз, сфотографировавший меня на Пер-Лашез у надгробия Ганемана! Конечно, я понимаю, в реальной жизни такого не бывает, но кто сказал, что эта жизнь – единственная из возможных? Уж наверное, дух поэта, философа-антропософа, мог меня, увлёкшуюся «духом» гомеопатических лекарств, тогда заметить. А сфотографировать? Почему нет? Я же не в живом городе тогда была, а в некрополе – городе мёртвых, где всё возможно! Не только март моросящий, но выпрыгнувшее из спирали времени второе число, то самое, когда Вас не стало… И, обращаясь к портрету, я сказала, глядя в монитор: «Здравствуйте, Кирилл Дмитриевич!»
Читала Ваши головокружительные стихи и искала хоть что-нибудь о Вашей жизни. Как мало! Как скупо! А потом… вдруг стали появляться публикации. Неужели кто-то вспомнил про Ваш юбилей – 110 лет со дня рождения? Но увы, об этом ни слова. Наверное, ещё не раскопали архивы, где число и месяц, и город… Неужели и впрямь Москва? Но почему в стихах Петербург-Петроград-Ленинград? Почему они такие «питерские», не московские? Неужели так «давил» Георгий Иванов? – старший друг и учитель, изливший прилюдно на Ваши первые стихотворные опыты свой «фирменный» яд: «Это имеет такое же отношение к поэзии, как НТС к освобождению России»… Какое счастье, что Вы ему не поверили! А другие согласились, и какой-то редактор парижского издательства «Ритм» посмел «поправить» Ваши стихи так, что Вы были вынуждены изымать свой первый поэтический сборник у знакомых. А второго не было. Были стихи «в стол», их Вы называли «стишками», а себя – журналистом: «Я простой журналист, которому посчастливилось познакомиться со всеми русскими писателями и поэтами, жившими в Париже. Со многими из них меня связывала тесная многолетняя дружба». И Вы писали о них, рассказывали на радио, в газетах и журналах эмигрантской периодики. А в Россию «случайно» залетали машинописные страницы Ваших стихов, в которые жадно вчитывался начинающий Бродский и другие. И только спустя долгие годы на родине в журнале «Октябрь» вышла большая подборка. Шёл 1989 год: вывод советских войск из Афганистана, падение Берлинской стены… В Париже Вы держали в руках ещё пахнущий типографской краской восьмой номер… Последний поэт серебряного века… Кирилл Померанцев.

Я позабыл российские метели
И полюбил бургундское вино…
Но годы шли, столетия летели,
Мечты, как камни падали на дно.

А звёздный свод по-прежнему недвижен,
В прохладный сумрак мчатся поезда,
И медленно над сказочным Парижем
Ложится ночь, как будто навсегда.

***
Да, конечно, Шекспир и Бетховен,
Пирамиды, Миланский собор.
Да, конечно, наш мир баснословен,
Нежен сумрак сиреневых гор…

Тихо плещется мутная Сена,
Шелестит под мостами вода
Под осенние скрипки Верлена,
Под бегущие в темень года.

***
Не удалась. Совсем неважно,
По чьей вине не удалась.
Лишь первый раз признаться страшно,
Что жизнь напрасна пронеслась.

И до сих пор напрасно длится.
А для того, чтоб умереть,
Совсем не стоило родиться
И уж тем более стареть.

***
Пускай горят, пускай летят пустыни!
Сегодня ты, а завтра я помру…
Мы позабыли, блудные, о Сыне,
Заканчивая нудную игру.

Застряли звёзды в рваной стратосфере,
Летит Земля в свинцовое ничто,
Готовится к отплытью на Цитеру
Из Валансьена шёлковый Ватто.

Сегодня день святого Всепрощенья.
Благоухает колокольный звон,
И не нарушат Высшего решенья
Какие-то Москва и Вашингтон.

На дорогах Италии

Закат в полнеба занесён.
Георгий Иванов

Опять на дорогах Италии
Порывисто дышит мотор:
Флоренция, Рим и так далее,
Неаполь, миланский Собор…

Блаженствует вечер каштановый,
Над Лидо в полнеба закат, –
Совсем, как в стихах у Иванова, –
Сгорает и рвётся назад.

Но мне ли теперь до Венеции,
До кружев её базилик,
Когда, оборвавшись с трапеции
В бессмыслицу, в старость, в тупик,

Я вижу: в конце траектории,
На стыке дорог и орбит, –
Огромное небо Истории
Последним закатом горит.

Флоренция

Мне бессонница, мне не лежится.
Канителятся мысли гурьбой.
Израсходовав все заграницы,
Я не знаю, что делать с собой.

За окном флорентийское небо,
А за ним петербургский рассвет.
Мне бы горсточку радости, мне бы
Двухцилиндровый мотоциклет!

Чтоб в бессонницу, в небо, в Италию,
В Петербург, в Петроград, в Ленинград,
И так далее, и так далее…
Через дождь, через снег, через град –

Прокатить бы по шпалам Истории,
По тому, что ещё впереди:
По её винтовой траектории
В побеждённое завтра войти.

Чтоб из завтра взглянуть на Флоренцию,
На сравнявшийся с небом рассвет,
На полёты, бунты, конференции
Наших кибернетических лет,

Мне не спится. Мечты колобродят,
За окном всё забито весной:
Там огромное солнце восходит
Над моей легендарной страной.

***
Распутин, распутье, распятье…
Как чётко пророчат слова!
Вы все – во Христе, мои братья,
Мы все – Колыма и Москва.

Мы все – беспризорные дети
Когда-то волшебной страны,
На этом безрадостном свете
Под светом ущербной луны,

Струящей сквозь ветви сухие
На чёрную Сену огни…
Россия, стихи о России…
Да разве возможны они?

(Выступление на вечере «Родина сердца…» в Центральном доме литераторов.
Москва, 22 января 2016 г.)

Материалы и фото – из личного архива Александра Радашкевича:
http://radashkevich.info/KD-Pomerancev/
http://radashkevich.info/publicistika/publicistika_287.html

Кирилл Дмитриевич Померанцев. Париж, 1940-е

Избранное: серебряный век вопросы литературы
Свидетельство о публикации № 10425 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Проголосуйте. Кирилл Померанцев. К 110-летию. Стихи, посвящённые Кириллу Померанцеву. Эссе о мистической встрече с поэтом. Стихи Кирилла Померанцева. Париж и некрополь. Мистика. Последний поэт серебряного века.

Краткое описание и ключевые слова для Кирилл Померанцев. К 110-летию:

(голосов:4) рейтинг: 100 из 100
    Произведения по теме:
  • Беда и память – всё мое наследство
  • Литературоведческое эссе о современной русской поэтессе Татьяне Суровцевой (Иркутск – Москва). 6 марта 2017 г. на 71-м году оборвалась жизнь известной сибирской поэтессы. Татьяна Николаевна Суровцева
  • Мои встречи с Мариной Цветаевой
  • Эссе о Марине Цветаевой. Несостоявшиеся встречи сквозь время и смерть. Восприятие в народе. Андрей Вахлаев-Высоцкий.
  • Слово о поэте Александре Стешенко
  • Воспоминания о запорожском поэте 60-90-х годов XX века Александре Стешенко. К урокам литературного краеведения. Павел Баулин.
  • Поэт народной судьбы: судьба и творчество Н. Рубцова
  • Статья к 75-летию со дня рождения и 40-й годовщине гибели поэта Николая Рубцова. Судьба и творчество Рубцова. Валерий Кузнецов.
  • Княгиня русского стиха
  • Статья о Каролине Павловой, русской поэтессе XIX века, первой любви великого польского поэта Адама Мицкевича, чьё творчество очень ценил Гёте. Ирина Корсунская.

  • Светлана Скорик Автор offline 29-01-2016
Надежда, Вы открыли для меня этого удивительного поэта. Никогда даже не слышала о нем и, конечно, не читала его стихов. Они меня поразили. Совершенно серебряное звучание, но чувствуется притом современная панорама истории и иное мышление. А встреча с призраком - просто нет слов. Бывает же такое в жизни, совершенная мистика!
"За окном всё забито весной", "побеждённое завтра", "А для того, чтоб умереть, / Совсем не стоило родиться / И уж тем более стареть", "Мечты, как камни, падали на дно" - как хорошо!
А "побежденное завтра" - это про сейчас.
  • Валерий Кузнецов Автор offline 30-01-2016
Так нужно писать о неизвестных поэтах. Спасибо!
  • Надежда Осьминина Автор offline 30-01-2016
Я так рада, что услышала созвучие! Светлана, Валерий, для меня очень важно, что мы в одном камертоне сейчас!
  • Светлана Скорик Автор offline 3-02-2016
Нашла в Интернете ещё интересную статью и воспоминания самого Померанцева. Это здесь: http://forum.ufapanorama.ru/publicistika/publicistika_287.html
Заинтересовавшиеся могут вставить адрес в "Поиск" своего браузера и найти.
  • 15-04-2016
Уважаемая Надежда, спасибо за трогательную и искреннюю статью о моем друге и коллеге по "Русской мысли" Кирилле Дмитриевиче Померанцеве.
Мне все-таки жаль, что Вы взяли практически все из моих статей, с моего сайта, где есть целый большой раздел Померанцева, никак на меня не сославшись: http://radashkevich.info/KD-Pomerancev/
Фотография оттуда же, из моего личного архива: http://radashkevich.info/publicistika/publicistika_287.html
Есть там и дата смерти - 5 марта 1991.
Если бы Вы по-человечески обратились ко мне, я бы помог с материалами. А так... Очень жаль.
Всего Вам доброго.
Александр Радашкевич (Париж)
  • Надежда Осьминина Автор offline 18-04-2016
Хочу поблагодарить журналы «Самиздат», «Октябрь» и «Знамя» за то, что вдохновили меня посвятить стихи, чувства и мысли замечательному поэту русского зарубежья Кириллу Померанцеву. И как замечательно, что друг поэта Александр Радашкевич сохранил для читателей не только «прямую речь» Георгия Иванова и Кирилла Померанцева, но и восхитившую меня фотографию, фамилию автора которой надеюсь когда-нибудь узнать.
  • Валерий Кузнецов Автор offline 18-04-2016
Ну и ... уважаемой Надежде Осьмининой осталось заметить сожаления Радашкевича... А то получаются два непересекающихся монолога.
  • Светлана Скорик Автор offline 18-04-2016
Приношу извинения уважаемому Александру Радашкевичу за то, что на нашем сайте была опубликована фотография из его архива без указания на то, откуда она взята. Мы её сегодня заменили.
Ссылки, которые он привёл в своём комментарии, были помещены под статью в тот же день. Так что насчёт "осталось заметить сожаления" Вы зря, Валерий Николаевич.
Александр сохранил для литературы все материалы, касающиеся Кирилла Померанцева, и за это ему огромная благодарность от всех, кто ценит настоящую поэзию. Теперь каждый может зайти на приведённые ссылки и узнать для себя как можно больше об этом неизвестном у нас поэте.
Вот только насчёт "Вы взяли практически все из моих статей" в комментарии я не совсем поняла. В принципе, не "практически всё", а лишь одно предложение: "На другом сайте обнаружила краткую биографию, что-то вроде справки: родился в 1906 году в Москве, семья переехала в Полтаву, после революции осела в Константинополе, а в 1927 году уже навсегда – Париж". Именно эти сведения можно отнести к тому архиву, который опубликован на сайте уважаемого Александра. Всё остальное в статье принадлежит самой Надежде.
Ещё раз приношу извинения и очень прошу считать конфликт исчерпанным.
С уважением, Светлана Скорик.
  • 19-04-2016
Уважаемая Светлана Скорик,
огромное спасибо за Ваше доброжелательное понимание и такую оперативную реакцию!
Говоря "практически всё", я имел в виду разные конкретные сведения и цитаты из моих статей, рассеянные в тексте (например, № ниши с прахом К.Д. на Пер-Лашез, слова Георгия Иванова о его ранних стихах, об "исправлениях" в сборнике издательства "Ритм" и т.д.). Правда, потом это разошлось по интернету и, как это часто бывает, без ссылки на источник.
Прошу Вас считать инцидент полностью исчерпанным.
Прекрасно, что статья Надежды Осьмининой присутствует здесь.
Рад сообщить, что большая книга Кирилла Померанцева "Оправдание поражения", включающая его поэзию, мемуары "Сквозь смерть", основную публицистику, статьи о нём, а также уникальные фотоматериалы, выходит в этом году в Петербурге в издательстве "Русский путь".
От души желаю Вашему замечательному, серьёзному и очень содержательному сайту счастья, добра и процветания.
С искренним уважением,
Александр Радашкевич
(Париж)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Кирилл Померанцев. К 110-летию