Сердце Биение

      
 
         Пролог
  
        «Дыра»

…так ночь мне открылась,
свободным виденьем
любых представлений…

Может и не было ничего,
Так же
больной Фонарь
в паутине ресниц,
Словно чей-то утраченный Глаз,
и дыра …
в голове…
где жили когда-то Двое…

…Был…
многого цвета внемысленный хаос,
глумящий юродствами диковных красок,
то были зловещие пляски видений,
то были оргии империи масок.
то кони,
с оторванными головами,
харканием пенны,
кровавы их дроби,
топтали глазницы,
с корнями рвали,
жевали ресницы
и, обезумев, неслись по границе,
неся стременами забытые ноги…
то … дрожью взбесилось изображенье,
то унеслось до мутноседого…

И Голос невнемный,
подобие стону
Великой Струны,
распятою между
Небом и недром,
отпел упокой незабвенным
забвенной страны.

Свободный из хора голосов
разорванных тел
старинное ныл ариозо,
гудами гудел.
То были органы могил,
озаривших озарево зрений,
грядущих скитальцев
абсурда мировоззрений.

Подобные змиеву вены,
игривые алчущим жалом,
раскосым в два поцелуя,
покинули бренное тело
и стены
увили Алым
потоком, венкуя.

Привитые трупному духу
сползались гиены,
то кара охрипшему Уху,
руладой сирены
Пастушия линет Свирель
в стадливые мовны,
и странные небом
понуро бредут серафимы
за Рыбой и Хлебом…

Всё та же Дыра,
Но не Та,
И страшнее её темно-Та,
И теперь…
В ней поселился зверь…


НАВАЖДЕНИЕ 1
 
Как на старом речном вокзале
проститутку четвертовали,
разрывали вялые груди
расфасованные в пачки люди.

Завонявшимися ртами
и гнилыми стуча зубами
завывали нищие бабки,
а «портфели» сжимали папки,
надвигали поглубже кепки,
и летели кровавые щепки…

Разбросавшись в сучьем соку
фиолетовыми ногами,
растянулась. Смотреть не могу
На впивающихся клыками.

И ревела, пьянея, толпа,
и укус за подвиг считали,
и оторванная нога
раздавала героям медали.

Зазвенело тогда в ушах,
и на звон налетели чайки,
предвкушая в костистых ртах…

Сапогом ударяют в пах.
Сточит червик крестик в прах.

Хоть кусочек ещё рвануть,
чтобы легче было уснуть,

и хлебнуть из разбившейся чашки,
разгулялись в могилке букашки.

 
НАВАЖДЕНИЕ 2

Воды закончились. Теперь солнце
Стало страшным, как сковородка.
С самого изнова здесь стоит дерево
Чёрными пальцами в небо воткнуто.

Есть в мире плоскости, но эта плоскость
Самая плоская среди плоскостей.
Есть в мире пошлости, но эта пошлость
Самая пошлая среди пошлостей.

Может на этом столе под деревом
Медленно плавились глазки малайские,
Или в песочке «любовью» склеились
Пара скелетов евоадамские.

Время закончилось. Но кому яблоко
Стол раскатало в дорогу длинную?
Небо обычное, красно-кирпичное,
Муха бросает тень лошадиную.

В мире теней тень не хочет быть тенью,
Ночью спит тот, кто слишком спокоен,
Он увеличил угол паденья,
Тень удлинилась, и он уже строен.

Нет, я ходил, я успел видеть море,
Я приподнял эту мокрую простынь,
Что мне кораллы, костей горы,
Время закончилось, и я бросил.

Где мои птицы? Я кричал первый,
Чтобы оставили это место,
Кто-то хотел сберечь мои нервы,
Но дирижировал в темпе presto.

 
НАВАЖДЕНИЕ 3

Соберите на стол самых лучших вин,
Жизнь – прелюдия к вечному сну,
Растворился, устал или просто сгнил,
Я за щедрость конца пью.

Тараканам подайте позвонче бокал,
Лижут мухи притонов чад,
Раздевайтесь, «любите», пейте – бал!
После суд… Рай или ад.

Пусть иссохнет трава, здесь истоки реки,
За столом прокажённых ряд,
Мы сегодня запьём все свои грехи,
И сожжём на костре свой наряд.

Нам останется ночь и немного росы,
Всё пройдёт, как сейчас прошло,
Заржавели в крови правосудья весы,
И поэтому долго везло.

Изгибаясь змеёй, растворяется сон
Под ногами развратных драм,
Я за три поцелуя до костей обнажён
На телах разомлевшихся дам.

Я сыграю вам Баха на упругом бедре
Или Шёнберга в лучших местах,
Или просто башкой на дырявом ведре
Простучу вам в семи четвертях.

Мой прощальный марш –
Рваный ритм и фагот.

 
НАВАЖДЕНИЕ 4

Чума очумелая чешет улицей
бубенцов новорождённых глоток,
когда моё сердце положат на чашу весов,
я буду кроток.

Как тихо… прозрачная ночь…
Ковыли – лошадей изгнанье.
Я помню, что тело моё из глины,
а душа из страданий.

Когда мои стрелы сломают,
и кровь закипит фиолетовым,
я вспомню, что все умирают,
а я умираю поэтом.

Малиновым голосом песню бренчальную
в молитву сложил,
я помню дорогу печальную,
я помню, когда я жил.


НАВАЖДЕНИЕ 5

Ржавая лестница,
скользкий звук,
нечеловеческий
нервный стук.

Руки холодные,
запах земли,
нашей мелодией
были сны.

Мертвая улица,
старую спой,
девочка-флейта
стала рекой.

Не колокольчики!
Ночь была.
Нас уводили
колокола.

 
НАВАЖДЕНИЕ 6

Мёртвые трубы,
Мёртвые скрипки,
Мёртвые губы,
Мёртвые свитки,
Нот охладевших,
Временем стёртых,
Умер оркестр
В городе мёртвых.


НАВАЖДЕНИЕ 7

Быть может, чёрным я пишу,
Быть может, чёрен есть я весь,
Быть может, чёрным я дышу,
И в чёрном вздохе злая весть?

В пересечении тепла
Зла золотая нить легла,
И не любимая моя
Дочь, не родившись, умерла.

Стекла на пламени огней
Забвением благая мгла,
На тень несбывшихся царей,
На вздох разбитого стекла.

Ладонь изрезана судьбой,
Покой из бедной суеты,
Глаза открытые закрой
И закричи до немоты:

« - Я выращу колокола
прозрачным подвигом в ночи,
и дрогнет древний Бейт-Алла*,
и новые взойдут лучи…»

Но, может, чёрен есть я весь,
Как всадник государства Ночь,
И в каждом вздохе злая весть,
И не воскреснет моя дочь?


НАВАЖДЕНИЕ 8

Придите, помолимся…

Небо открылось
и дышит
Тайной
любимая Краска.

Глаза
отражают звёзды,
Глаза
собираются в стаи,
Глаза
улетают в Выше,
и, может быть, завтра
выпадет Дождь…

…и тихо…
лишь ночь
задрожала на пальцах,
и кто-то утратил способность
уснуть и проснуться.

…лишь Голос
Свободный, как чудо,
едва уловимый ухом
привыкшим слышать гимны,
уносит в сады,
где флейты,
подобно цветам жасмина,
растут и благоухают,
и, может быть, завтра
выпадет Дождь.

И снова…
пусть бьётся сердце
желанием тайного Слога,
ты даришь мне своё тело,
а я выбираю Слово.

Кому-то покажется странным,
в степи разрыдается птица,
и ветер ради забавы
рассыплет в траве наши лица.

Как я расцелую небо!
Свой холст глубоколунный,
и звоном чугунного смеха
расплачется
Колокол…

…вновь
Смерть мне приснилась в белом,
я верю знамению вещему,
я смотрю на неё, как на женщину,
от которой хочу ребёнка…

Пусть седеет в предчувствии ласки,
когда встретимся мы в пути,
на губах закипает кровь
от безумной моей любви.

Мне не хватит смычка…
но здесь…
задрожала на пальцах ночь…
у меня пусть родится дочь,
блакоомутных снов весть.

Облаков блакоомутный пух,
трёх желаний таинственный вздох
перелью в свой разбитый сосуд,
этот ход мой единственный бог…

А глаза отражают звёзды,
собираются в стаи
и в Выше
улетают,
и я уже слышу,
слёзы радости,
завтрашний Дождь.
 
 
НАВАЖДЕНИЕ 9

О, великий Веростай,
кобылиц вспорхнувших дым,
на Младенца променяй
песню старой Аоым,
песню старой Аоым,
винопьющих виновян,
винолозный льётся Крым
в души жаждущих мирян.

Колоколец звоностай
лунопёрых любовян
в косу мудрости вплетай
песню древней Эоям,

песню древней Эоям,
ворожбы жива вожжа
травомохоровых ям
махавора кутежа.

Шепотком шипучих трав
дым уходит в облака,
я гадал и значит прав,
мне на ужин яблоко.

Сколько лиц! Ацы – аца!
Не видать тваво лица!
Не видать тваво лица,
Красавица АвицА!

О, великий Веростай,
винной струйкой льётся дым,
с чаши древней Эоям
в чашу старой Аоым.


НАВАЖДЕНИЕ 10

… я помню, когда Воскресенье
семь раз отмечалось в неделе…

…в зловещие окна тревоги,
и знаков своры видений
губительной красоты
ночное хранилище плыло,
свободно играя тропою,
средь хаоса бренных движенья,
которым награда за тщетность
проставленные кресты…

…свидетели травли и скорби…

Кто знает…? …
историю лабиринта,
к источнику путь,
священной прозрачности влагу,
небесные клады
и трубы
свободной охоты,
умение петь
о нежных,
биения смысл
и чудо
Великих Семи Воскресений,
остался за гранью…
…и не понятен…

…Кто знает…

средь хаоса бренных движений
таилось письмо к Человеку.


НАВАЖДЕНИЕ 11

Странные небом
лукавы иль боги
в звериных одеждах,
сошедшие ветром,
в ночь всеотреченья
учили о Свете,
и в кладези звука
макать свои кисти…

И запах безумства
хрустальною нитью
сквозь щели струился
прозрачного храма,
растущего между
ничем
и желаньем,
невинным желаньем
остаться навечно…

Эй! Дикое море,
как нежный из танцев
изгиб обнаженный
во влаге постели,
скользящий в движенье
волны сумасшедшей,
ещё не остывшей,
но вечной, как дали…

Я знал,
средь туманов,
чуть дальше, чем полночь,
откроются выси,
где звёзды
лишь жалкий песок под ногами,
и мы,
эти добрые звери,
невинны желаньем
остаться навечно.


ФИНАЛЬНОЕ

Я дарю настроение,
Слушайте в паузах моё сердцебиение.
Слушайте паузы, глаза, дыхание, руки,
Слушайте паузы чистые звуки…
( стук сердца)

Пароходный гудок… Пауза
Нагота… пауза
Та!
Лёгкий в небо полёт
Колоколица крылом разобьёт
Звезду
Ту
Рой блаженных сновидов
Ста двенадцати видов
Слов истребили пустую звень.

Тень
подарила нам звук,
Тишь
подарила нам мысль,
Ночь
подарила огня…

Я дарю настроение,
Слушайте в паузах
Сердце Биение…

( стук сердца…
ТУМ-ТУМ…РА-КА-ТА-КУМ)

 
*Бейт-Алла – Дом Господень

1988-1990 гг.
Рекомендуйте стихотворение друзьям
http://stihi.pro/11523-serdce-bienie.html
Свидетельство о публикации № 11523
Избранное: экспериментальные стихи современная поэма
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Сердце Биение : Специфическая поэма истории наваждений, раскрывающих движение духа или фактов от пленения к свободе. Как личности, так и страны, так и мира... Проголосуйте за стихотворение: Сердце Биение
(голосов:3) рейтинг: 100 из 100
    Стихотворения по теме:
  • Сердцебиение
  • Специфическая Поэма Видений "Сердцебиение", состоящая из нескольких наваждений и пролога.
  • Это Седнев
  • Стихи о провинциальной жизни. Городишко Седнев в украинской провинции. Это Седнев. И он – захолустье и скука. В ней живу, под собою не чуя фейсбука. Это Седнев, дыра, на сутки вокруг – ни попутки, ни
  • Кто-то рыдает...
  • Метафизические стихи о ночных звуках на болоте. А над болотом восходит луна. Ночь расцветает пурпурными грёзами.
  • В бесконечном танце любви
  • Ты ещё на ступенях, а дверь я уже для тебя открываю. Егор Егоров.
  • В Гефсиманском саду
  • Стихи про Гефсиманский сад, про последнюю ночь Христа перед взятием под стражу. Но слишком поздно. И сквозь годы идут Предатель и Молва. Сергей Кирюта.
  • Светлана Скорик 15-10-2016
Многое – на любителя, хотя отдельные строки нравятся и там. Но Наваждение 9 и Финальное – просто бесподобны!!!
  • Радислав Власенко-Гуслин 15-10-2016
Да, Светлана Ивановна, - о, это так давно писалось...
Ненадолго исчезаю, уезжаю на Афон...
  • Анатолий Мельник 15-10-2016
Сразу напомнило Маяковского:

"Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!"...

Может, это и хорошо.
  • Радислав Власенко-Гуслин 15-10-2016
Может, может, может... что было, то было.
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код: