Сон Мерлина или история о Синем Пауке

сказка- притча о смысле жизни

Это была действительно Синяя Пальма, настоящее синее дерево, которое росло на реальном Синем Острове в бескрайнем Синем Океане.
Среди упругих листьев Синей Пальмы уже много лет жил настоящий Синий Паук. Там в развесистой кроне была его паутина. И, как Вы догадались, совершенно синяя. Впрочем, в пространстве этого сна (а существует мнение, что это был сон) – всё было синим. Но что такое сон? И что такое явь? Иногда, когда смотришь из сна в явь, то явь кажется сном. И наоборот, если смотреть из, так называемой, яви в сон, то.…То, что – То? То совсем запутаешься. Короче говоря, мы не знаем, что это было, а тем более, где. Где случилась эта история.
Но Синий Паук жил, и в глазах у него по ночам отражались звёзды, а днём Волшебный Ветер, играющий облаками. А ещё: на рассвете лучи восхода, и закатная песня Солнца вечерами. А ещё: как радостное чудо, глаза Синего Паука иногда отражали стаи перелётных птиц. В те редкие дни глаза его становились особенно влажными. Он тосковал и плакал. А ещё: иногда Паук пел свою синюю песню. Мне трудно передать мелодию этой прегрустной песни, но слова я запомнил. Вот они:
Я – Паук, я сплету себе сеть.
Назову её дом и буду жить.
Я полезная тварь, но я хочу есть.
А ведь муха и комар тоже хотят быть.
Это была чудовищная, неразрешимая проблема. Трагедия всей жизни. Невозможность существования. У Синего Паука было очень доброе сердце, но он был создан так, что для того, чтобы жить, ему приходилось питаться подобными себе живыми существами, несчастными насекомыми Синего Острова, которые роковым образом попадали в искусную сеть Паука. А он был мастером своего дела.
И вот однажды, когда Синий Крот, который жил под Синей Пальмой, вылез на поверхность земли, чтобы послушать музыку Волшебного Ветра и подышать звёздным воздухом, его сердце чуть не разорвалось от звуков сильных рыданий, доносившихся сверху. С самой вершины Синей Пальмы.
Огромные синие слёзы падали, словно капли страдающего дождя на синюю шубку Крота. И вдруг, в какой-то счастливый миг на Крота снизошло озарение. Он понял, точнее, увидел, точнее ему было Кем-то открыто, подсказано – как помочь другу.
Паук должен был измениться, он должен был стать другим. Стать таким существом, которое не ест подобных себе живых существ, а питается светом, трепетом неба, или, лучше всего – нектаром. И благородный Синий Крот, а он был именно благородным Синим Кротом – с незрячими глазами, но с прозорливым и чутким сердцем, сообразил, что должно произойти. Он видел многое, очень многое – такое, чего никогда не могли увидеть пучеглазые стремительные стрекозы, порхающие по Синему Острову на своих хрупких шуршащих в синем воздухе крыльях.
Итак, благородный Синий Крот понял, что это могла быть лишь Бабочка. Он засиял от счастья. Он весь наполнился невыразимой радостью. Лучи, исходящие из его глубокого сердца, казалось, пробиваются сквозь синюю пушистую шубку и растворяются в океаническом воздухе, оставляя, словно нежный шлейф благоухающий аромат блаженства. Да, действительно, только Бабочка! Именно Бабочкой и должен стать его друг Паук.
И Крот закричал во все своё горло: «О, Паук! О, мой печальный синий друг! Спускайся скорее ко мне! Я нашёл выход из твоих страданий. Я знаю, как сделать тебя счастливым?»
Паук не сразу услышал зов своего друга. Ему мешали шелест листьев синего дерева и шум дождя, лившегося из его глаз. Но постепенно, ещё не понимая слов, доносившихся снизу, оттуда, с земли, где жил его подземный друг, его сердце почувствовало свет, и Паук наполнился надеждой. Он еще не знал, что с ним происходит, но чувствовал, что непременно произойдёт что-то доброе, хорошее, то, чего он так долго ждал, то, во что он всегда в тайне верил. И он стремительно спустился вниз на своей синей паутине, которая так загадочно вытекала из его сущности.
Друзья впервые увиделись так близко, хотя Крот и Паук дружили уже очень давно, можно сказать, всю жизнь, начиная с того самого момента, когда однажды Крот выполз из норы, чтобы послушать звёздный свет. Но что значит, увиделись? Крот был слеп и всегда видел Паука сердцем. А для сердца нет расстояний, так, что можно сказать, это Паук впервые увидел Крота так близко своими огромными и влажными глазами. Но за то, Крот мог явственнее ощутить синий запах своего друга и услышать, как стучит его страдающее сердце.
«Брат мой Крот! – наконец-то сказал Паук, – я услышал твой необыкновенный зов. Что случилось? Я не совсем разобрал слова, но чувствую, что-то очень важное и значительное ты хочешь сказать мне. Так не медли же! Открой поскорее, зачем ты звал меня. Я сгораю от нетерпения». Синий Паук и сам не предполагал, что склонен изъясняться так высокопарно.
«О, брат мой Синий Паук», – Синий Крот тоже мог изъясняться паря высоко, тем более в тот момент, когда его сердце трепетало от нахлынувшего вдохновения.
«О, брат мой», – продолжал Крот, – хотя я и никогда не видел тебя, но чувствую, как плачет твоё страдающее сердце. Сколько раз, когда я вылезал из норы, чтобы понюхать свет ночных звёзд, я слышал твои рыдания и облизывал со своей мордочки соленые слёзы, каплющие из твоих глаз. И я знаю, от чего ты страдаешь.
Твоя прекрасная паутина – это настоящая Арфа. Но вместо того, чтобы дарить радость музыки и блаженство, она является орудием мучительной смерти для несчастных насекомых Синего Мира. О, Синий мой друг, твоя паутина могла бы помочь нам услышать душу Волшебного Ветра, но теперь она просто проклятие воздуха, ловушка свободного пространства, место агонии».
Синий Крот так увлёкся, что не заметил, как Синий Паук разрывается от рыданий. И, когда остановился, и речь его прекратилась, то замер в смущении. Наконец Паук немного успокоился и, всхлипывая, произнёс: «Так, что же мне делать?»
Наступила волнующая тишина. Лишь только Волшебный Ветер играл упругими листьями Синей Пальмы, и Пальма шелестела Ветру в ответ. И Синий Океан шумел мерным своим прибоем.
И вдруг Крот сказал: «Я придумал. Точнее, увидел. Нет, нет, не то. Мне открылось. Вот! Точно! Мне – открылось!»
« Что тебе открылось?» – спросил удивлённый Паук.
«Ты должен стать Бабочкой», – спокойно и уверенно сказал Крот.
«Что?» – спросил Паук, и его глаза превратились в небо, в котором летали чайки.
«БА-БО-ЧКОЙ», – ещё уверенней, и растягивая по слогам для пущей убедительности, повторил Крот.
Снова наступила тишина.
«БА-БО-ЧКОЙ», – уже сладко и мечтательно протянул, словно пропел Синий Паук, и глаза его блаженно закрылись. Было слышно, как в мерном волнении океанического воздуха порхают легкокрылые стрекозы.
«Ты представляешь? – затараторил очнувшийся Крот, «бабочки не едят мух и жуков, они, вообще, не едят насекомых. Они питаются нектаром, перелетая с цветка на цветок».
«Нект-а-а-а-р-о-о-ом», – еще более протяжно сказал Паук, и губы его превратились в дудочку.
И ему так захотелось стать Бабочкой. Он представил себя невесомым Махаоном, который перелетает с одного прекрасного цветка на другой и пьёт благоухающий нектар. Ноги Паука, все восемь его ног, все четыре пары, подкосились, и он блаженно застонал, а из глаз, огромных, как луны, снова покатились слёзы, но это были слёзы не печали и горя, а слёзы радости и надежды.
Я точно не знаю, сколько прошло времени, пока друзья находились во власти своей мечты. Они блаженствовали и безмолвствовали, ибо невозможно блаженствовать иначе. Блаженство и безмолвие неразлучны.
Но вот, наконец, сладостная волна очарования отхлынула, и друзья снова вернулись в синюю реальность своей жизни.
«Но как же это сделать? – Спросил Паук, – как я стану Бабочкой? Открылось ли тебе это?»
Крот вскочил столбиком и застыл пораженный. Ему это не открывалось. И он не знал, что делать.
«Ну, ответь же мне, наконец, благороднейший друг. Что я должен сделать, чтобы стать Бабочкой?» – настаивал Паук.
Крот молчал. Внутри себя он смотрел во все свои слепые глаза и ничего не видел.
И в этой гнетущей тишине вдруг запел Волшебный Ветер, свою возвышенную песню Жизни. Прибой отсчитывал мерный ритм, и нежно шелестели листья Пальмы.
«Чудо!.. Чудо!.. Только лишь Чудо может подарить крылья! И только Любовь может творить чудеса!» – Сверху донеслись слова поющего Ветра.
«Любовь», – прошептали в один голос друзья.

Прошло время
Прошло время. И вот, в один погожий день Синий Крот чистил свою норку, выбрасывая на поверхность осыпавшуюся землю. И в рыхлом грунте встретил медитирующего Синего Червяка.
– О, привет, Червяк!» – радостно сказал Крот.
– Синий Червяк, – монотонно протянул Червяк.
– Да, брось ты, приятель! Давай в простоте, мы же уже сто лет, как знакомы, – улыбался Крот.
– Так долго ни кроты, ни червяки не живут, – философствовал Червяк.
– Давно не виделись. Где пропадал, старина? – не замечая мудрований Червя, продолжал Крот.
– Я везде пропадаю, Крот, – грустно ответил Червяк.
– Как это пропадаешь? Так ты же живёшь! И надо сказать, хорошо устроился. В тепле, слава Богу, пищи в земле довольно. Чего тебе ещё? Живи и радуйся! – удивлялся Крот.
– Да разве это жизнь? – после паузы сказал Червяк и опять погрузился в медитацию.
– Э-э! Эй, что ты заснул, что ли? – не выдержал Крот. Но Червяк, как ни в чём не бывало, продолжал:
– Ну, что это за жизнь? Что я вижу? Ползаю в темноте, ем землю. Э-эх, – вздохнул Червяк.
– Ну и что? Я вон тоже ничего не вижу… зато сыт, – как-то грустно сказал Крот, и уже совсем уныло добавил, – и в тепле…и замолчал…
Шумела Синяя Пальма, шумел Океан, доносились крики чаек.
– Сыт и в тепле…Сыт и в тепле…Чего ещё жел-а-а-ать? – это пел в вышине Волшебный Ветер, улыбаясь и наслаждаясь своей безграничной свободой. Он всё знал, всё слышал.
– Я летать хочу, – вдруг совершенно спокойно сказал Червяк.
– Летать? – удивился Синий Крот и его невидящие глаза вскарабкались на лоб.
– Но разве ты не чувствуешь, что в жизни есть тайна? Что мы не всё понимаем? Нас ждут в небесах, – продолжал Синий Червяк.
– Да, ты совсем замедитировался, приятель, – сказал Крот.
И тогда Синий Червяк рассказал притчу о Синей Гусенице.

Притча о Синей Гусенице
Так вот, – начал Червяк.
–Жила была Синяя Гусеница, можно сказать родня мне, в каком-то смысле. Так вот жила она себе и жила. Ползала, как и я собственно. Ползала по земле, по траве, по деревьям. Ела всякую всячину, листья там разнообразные, труху разную, грибочки, букашек дохленьких, да и не только. Личинок, улиток даже, но иногда, когда поймает. В общем, всё время ела и ела, ползала и ела. Впрочем, как все мы.
– Да, ясно уже! Ела и ела! Дальше то что? – не выдержал Крот. – Не тяни.
– Так вот. Ела и вдруг окуклилась.
– Что? – не понял Крот. – Чего это она скуксилась? Объелась что ли?
– Не скуксилась, а окуклилась. Куколкой стала. Вообще есть перестала. Это у них, у гусениц, обычай такой, традиция. Даже глубже – на генетическом уровне. И происходит эта метаморфоза, когда холодает и приближается Зима.
Червяк был не просто Синий. Родословная его уходила вглубь. Некоторые его предки носили титул: Червь Книжный.
– Зима? – не переставал удивляться Крот. Многих слов из учёной речи Червя он не понимал.
– Да. У них там где-то Зима наступает. Холод значит, мороз. И все засыпают.
– Неужто все? Мистика какая-то.
– Ну, почти все. Откуда мне знать. Не перебивай, не это главное, – укорил Крота Червяк.
– Всё, всё. Молчу, молчу, – извинился Крот. Дальше то, что.
– И вот Гусеница лежит в дупле дерева, как бы заснула, а на самом деле стала Куколкой, капсулой, коконом. Не ползает, не ест. Лежит себе и бродит.
– Как это бродит? Куда? – Тут уже Крот не выдержал. – Ты же сам говорил, что она не двигается. Куколкой стала.
– А она и не двигается. Она внутри бродит. Как Брага. Понимаешь?
– А-а, – успокоился Синий Крот. Он знал, как бродит Синяя Брага. Он её ещё при дедушке видел. Да и все на Синем Острове знали, как Брага бродит.
– Так вот, Куколка, – продолжал Синий Червяк, – она вроде спит, но не спит. Что-то там во сне с ней происходит, таинственное.
– А что?
– Да я и сам толком не знаю. Только, когда приходит Весна, пригревает Солнышко и Куколка раскрывается… И оттуда…
– И оттуда… – Крот от нетерпения раскрыл рот.
– Оттуда …оттуда возникает, возникает и… вылетает БАБОЧКА! – победоносно произнёс Синий Червяк. Словно поставил точку или вбил гвоздь.
– БА-БО-ЧКА-а-а… – Блаженно ни то пропел, ни то простонал Синий Крот.
– О! Это то, что надо! А БА-БО-ЧКА – Синяя? – Спросил Крот, не зная, что и сказать от изумления.
– Ну, почему же синяя? Нет. Золотая.
– О! Это то, что надо! Золотая! А она волшебная?
– Нет. Настоящая.
– О! Это то, что надо, – не унимался обалдевший Крот.
– Да кому надо то? – Спросил удивлённый Червяк.
– Как кому? Разве ты не знаешь кому? Синему Пауку! Синему несчастному Пауку. Всё! Прощай, благородный Червяк! Какие прекрасные у тебя родственники! Я спешу рассказать Синему Пауку твою чудесную историю о Золотой БАБОЧКЕ.
И Крот рванул с места. Запыхавшийся, но радостный он прибежал к Синей Пальме и прерывающимся от задышки голосом позвал своего друга. Синий Паук услышал, что Крот зовёт его как-то странно и взволнованно и тут же спустится к другу на бегущей из него паутине. Синий Крот немедля рассказал Пауку притчу о Синей Гусенице и Золотой Бабочке.

Однажды случилось невероятное
Прошло время.
И вот однажды случилось невероятное. В один тоскливый синий день небо сгустилось тёмными грозовыми тучами, и блеснула молния. Раскаты страшного грома сотрясали весь Синий Остров. Плотный тропический ливень сыпался крупными каплями на землю. Синий Крот забился в свою нору. А Синий Паук спрятался в мохнатых складках пальмовой коры. Небо так грохотало, что казалось, оно вот-вот прорвётся, и все небесные силы высыплются на Синий Остров. И действительно, в одном месте прямо над Синей Пальмой небо треснуло и что-то светящееся, огненное просочилось сквозь образовавшуюся трещину. Но этого никто не видел, так как все жители Синего Острова прятались в своих убежищах от дождя. Тропический ливень лил весь день и всю ночь.
А утром, когда Солнце распустило свои осушающие лучи, в синюю паутину попала необыкновенная Бабочка. Где она бедняга провела всю дождливую ночь, где пряталась? Это осталось не известным.
Что же в ней было необыкновенного?
Бабочка была ЗОЛОТАЯ! Совершенно не синяя. Ничего подобного до этого не случалось в Синем Мире. И сразу в это поверить невозможно.
Она запуталась на рассвете. Отчаянно трепыхалась в сети, профессионально сплетённой паутины. Затем выбилась из сил и затихла. Лежала, раскачиваясь, словно в гамаке и смиренно смотрела в небо своими бездонными ослепительными глазами. Она действительно была ослепительна. По форме обычная Бабочка, но это только по форме, а так – иная.
И это мгновенно заметил Синий Паук, как только вылез из своего укрытия в мохнатых складках коры Пальмы. Он грустно следил за усилиями своей жертвы и не мог понять, что с ним происходит. Бабочка, как бабочка. Он видел сотни, а может и тысячи бабочек. Все они так же трепыхались, выбивались из сил и затихали. Он с глубокой печалью подползал к ним, впрыскивал свой яд и ел их, обливаясь слезами. А что ему ещё оставалось делать?
Но эта! Эта бабочка была особенная! Она сияла каким-то необыкновенным светом. И Паук затрепетал. Что-то непонятное, невыразимое происходило с ним. У него пропал всякий аппетит. И речи не могло быть о том, чтобы съесть эту Бабочку. Она была фантастическая.
Синий Паук медленно подполз к своей Бабочке. Он почему-то вдруг сразу назвал её своей, и это не потому, что она была в его паутине и не могла никуда деться. А почему-то другому, по какой-то иной причине. По какой, он и сам себе не мог объяснить.
И вот он приблизился к своей Бабочке и заглянул в её бездонные сияющие глаза. Потоки волшебного света пронзили Паука насквозь. Ему показалось, что он растаял, исчез. Превратился в ветер, в музыку, в свет…
Когда он пришёл в себя, то увидел, что Бабочка по-прежнему качается в паутине и спокойно смотрит в небо.
– Разссрешшшите предссставитьссся, – как-то странно просвистел Паук, не понимая, что с ним происходит. Он уже старался не заглядывать в глаза Бабочки, чтобы не утонуть.
– Меня зовут Синий Паук и это мой дом, – немного успокоившись, продолжал Паук.
И вдруг запел фарфоровый колокольчик:
– Очень гостеприимный дом. Не вырвешься. Развяжите меня, пожалуйста,– это сказала Золотая Бабочка. Её голос звучал так нежно и просто, что сердце Синего Паука наполнилось светлым покоем.
– О, простите меня, Бога ради, – извинился Паук и немедленно освободил прекрасную Бабочку.
Бабочка из-за тугой паутины немного повредила свои светоносные крылья. Она попыталась взлететь, но ни чего не получилось.
Вы позволите мне остаться у Вас, пока не окрепнут мои крылья? – просто спросила Бабочка.
О-о-о! – Простонал Паук и ничего больше не сказал. Он ничего и не мог сказать, но это означало: «О, да! Конечно! Я так счастлив, но я не достоин, чтобы такая особа, как Вы…» и так далее, и в таком духе.
Бабочка улыбнулась, и Паук чуть окончательно не сошёл с ума.
– Какая прекрасная Арфа, я даже и не предполагала, что арфы могут быть так прекрасны, – сказала Бабочка и снова улыбнулась. Солнечный луч, пробивающийся сквозь волнующиеся листья, осветил ажур Паутины. И она как-то странно затрепетала. Бабочка прикоснулась к нитям Синей Паутины, и они мгновенно превратились в струны. Золотая Бабочка заиграла на волшебной Арфе. Её изящные пальцы перебирали поющие струны, и весь Остров наполнился небесной музыкой. Волшебный Ветер пел свободную песню Жизни и Нескончаемой Любви.
Синий Крот и Синий Червяк выползли из-под земли и, заворожённые, слушали, слушали, слушали. Что-то происходило с Синим Островом. Он как-то начал изменяться. Это заметили все его жители. А жителей было много. Самые разнообразные животные, птицы, растения, бесчисленные насекомые. Все вдруг обратили внимание на то, что Синие Цветы, в изобилии растущие повсюду, стали менять свой синий цвет. Некоторые Цветы превращались в жёлтые, другие в белые, появлялись сиреневые, красные, фиолетовые, бледно-розовые и малиновые. Возникли и разноцветные, и полосатые, и в крапинку, и в горошек. Аромат Острова тоже заструился бесчисленными разнообразными запахами. Животные, птицы, насекомые преображались, облачаясь в самые невероятные сочетания цветов радуги. Особенно отличились попугаи и павлины. Остров оживал, расцветал доселе неизвестной радостной новой жизнью. Арфа звучала и звучала. Струны её стали золотыми. И некогда Синий Лес тоже весь зазвучал, пел многоголосным хором птиц, наливаясь фантастическими красками.
Паук с изумлением смотрел на играющую Бабочку. Он не мог оторвать глаз от неё. Неожиданно он осознал, что может больше ничего не есть. Но питаться лишь тем, что смотреть, смотреть на Золотую Бабочку и слушать небесную музыку Арфы. У него больше не было Паутины. Паук влюбился.
Внезапно Бабочка оторвала свои нежные пальцы от струн и легко, свободно вспорхнула в воздух. Её крылья уже окрепли. Они были восхитительны, широкие и золотистые с чёрными крапинками и жилками, как на искусной графике гениального мастера. С чёрной каймой и с жёлтыми лунообразными пятнами у внешнего края. Они оканчивались элегантными «хвостиками» и трогательно трепетали в воздухе. А красно-бурые глазки, обведённые чёрным, располагающиеся во внутренних уголках крыльев, действовали на Паука гипнотически.
Музыка не только услаждала слух, но и врачевала тело, исцеляла душу. Бабочка поднялась в благоухающий воздух, исполнив пируэт, подлетела к Синему Пауку, а он всё ещё оставался синим, и… поцеловала его.
И о, чудо!
Паука словно пронзила молния, по нему пробежали судороги и он замер. Затих, словно умер. И вот по синему хитиновому панцирю разбежались трещины. Он словно раскололся, и из-под старой ворсистой одежды показались изящные, как будто сотканные из света золотистые крылья. Они расправились в лёгком дыхании Волшебного Ветра и задрожали. Вниз полетела шелуха синего старого одеяния, которое столько лет стесняло золотое сердце Синего Паука.
Синего Паука? Но где он, Синий Паук?
Покачиваясь на волнующихся струнах золотой Арфы, сидел великолепный Золотой Махаон, влюблённо, не отрываясь, смотрящий на Золотую Бабочку. Сияющие Махаоны, словно слились взглядами в одно живое существо, которое дышало небесным восторгом, тихим и могущественным, хрупким и одновременно неразрушимым.
Синий Махаон, нет, нет… Золотой Паук, нет, нет…но кто же? Нужно привыкнуть к метаморфозе, осмыслить происшедшее. Но, не смотря ни на что, – это был Он, несомненно, Он. У него уже не было ни синих семичленных ног, ни синих хитиновых головогрудки и брюшка, ни четырёх синих печальных глаз. Но в его глубине по-прежнему часто билось его, только его, золотое сердце. Но уже не страдающее, а благоухающее небесной радостью и любовью.
Синий Крот, который всё это время стоял под Синей Пальмой, всем своим существом устремлённый вверх, с запрокинутой головой, чувствительным носиком вдыхал аромат происходящего чуда. Он по-прежнему ещё ничего не видел своими глазами, но сердце, его удивительное сердце, всё рассказало ему, и перед внутренним взором проплывала разноцветная картина этой фантастической истории. Истории любви.
Червяк, стоящий рядом на задней части своего упругого тела и приобретший нежный розовый цвет, изумлённо шептал, поражённый происшедшим.
– Гусеница, Гусеница – Куколка…Куколка – Бабочка, Бабочка…Паук – Бабочка…Как? Без Куколки?
И вдруг, совершенно неожиданно и блаженно произнёс:
– Червяк – Бабочка! Да! Червяк – Бабочка! Теперь всё возможно! И, словно подкошенный, в изнеможении от пережитого, сел на землю, если так, вообще, позволительно выразиться о Червяке.
– Теперь всё возможно! Без Куколки! –Убеждённо повторил он.

А Золотая Пара в это время уже парила высоко в воздухе, совершая вдохновенный танец влюблённых.
Волшебный Ветер пел, Высокая Пальма шелестела своими широкими, теперь уже изумрудно зелёными листьями, а прибой Вечного Океана отсчитывал ритм мерно набегающих волн.
И вот. Огромное ласковое Золотое Солнце спустилось с неба, умерив свой жар, чтобы никого не обжечь. И спросило порхающих Бабочек:
– Любите ли Вы друг друга? – Хотя и так всем было ясно, что Бабочки любят, конечно, любят друг друга. Но так было положено у Солнца, таков был порядок: спрашивать о серьёзных вещах, даже тогда, когда они и так совершенно очевидны. Солнце было очень серьёзным существом. Оно осознавало всю ответственность своего положения.
Итак, оно спросило у Бабочек:
– Любите ли Вы друг друга?
И бабочки ответили:
– Да, любим!
И тогда Солнце торжественно произнесло:
– Венчаю Вас на веки вечные!
И подарило им золотые короны и радужные защитные накидки на крылья.
Так – на память. Но и, вообще, мало ли что может случиться? Радиация, перегрев, например.
И Бабочки поцеловались. Поцелуй был таким долгим, что другие бы существа давно бы задохнулись. Но это были влюблённые Золотые Бабочки, и, к тому же, они могли дышать носами.
В небе текла какая-то особая живая тишина. Атмосфера струилась музыкой безмолвия. И вдруг в этой вибрирующей тишине, раздался могучий голос Высокой Пальмы, так её теперь называли, той самой на которой жил когда-то Синий Паук.
– Скорее! Приближается Время! Заветное Время!
Бабочки, наконец, перестали целоваться и зависли в вопрошании. В какой-то момент Махаоны чётко осознали, что это касается именно их, хотя весь Остров, все его жители слышали трубный голос Высокой Пальмы. Всё население замерло в напряжении.
– Какое такое Время? Почему оно Заветное? Зачем приближается? – казалось, воздух был полон вопросов, несущихся со всех сторон в небо.
И Высокая Пальма ответила:
– Время, когда трещина Неба снова станет над нашим Островом. Как раз прямо над моей кроной. Небо совершило свой полный оборот. И вот теперь снова над нами вход в Золотой Мир!
– Золотой Мир! – Прошептали тысячи губ.
– Скорее, золотокрылые, не опоздайте,– поторапливало Солнце. – О, Золотой Махаон! О, счастливый Летающий Паук, не прозевай! Это твой шанс! Твоё призвание! Такое случается только раз в жизни!
И Золотые Бабочки Махаоны очнулись. Встрепенулись и стремительно помчались к вершине Высокой Пальмы, чтобы оказаться прямо под небесной трещиной и взмыть в ослепительно сияющий блаженный Золотой Мир. Они оказались на самой верхней ветке, раскачиваясь в освежающих волнах Волшебного Ветра, устремив золотые бездонные глаза в небо, они стали ждать приближения небесной трещины.
Но вдруг Махаон с золотым сердцем Синего Паука, услышал жалобный тоскующий крик, – зов своего благородного друга, Синего Крота, который по-прежнему оставался синим. Но нет, он уже слегка посветлел и стал голубого, а точнее, серебристо голубого цвета.
Золотые Бабочки, обе, – они не могли уже разлучаться ни на минуту,– как молнии, бросились вниз. Туда, к подножию Пальмы, где стоял, плачущий и тоскующий, Серебристый Крот. Слёзы текли из его слепых глаз, но сердце, сердце, это любящие сердце, оно ликовало от радости о счастье друга и разрывалось из-за горя расставания. Махаоны и Крот соединились в облаке безмолвия, их сердца переливались друг в друга, как сообщающиеся сосуды, и печаль расставания преображалась в ясную надежду. Махаоны уже не могли разговаривать на языке этого мира, текла золотая речь будущего.
– Золотые Махаоны, быстрее, – раздался мощный голос Высокой Пальмы. Портал уже надо мною. Не медлите. И тут сияющий Паук Махаон нежно обнял старинного друга благоухающими золотым светом крыльями. Объятия длились мгновение, но свет и покой, который влился в сердце Серебристого Крота, наполнил его вечностью, безмятежной и чистой, как безоблачное детство. Махаоны стали стремительно одухотворёнными кругами, словно по спирали подниматься вверх. Всё выше и выше. И вот они уже над кроной высокой Пальмы. Вот они превратились в сияющую точку. Блеснули в последний раз и… исчезли.
Крот стоял и смотрел своим прозорливым сердцем, как поднимался его друг со своей возлюбленной в Золотой Мир. Рядом стоял, если так можно выразиться, ошеломленный Розовый Червяк. Он безмолвно шевелил губами, пытаясь что-то сказать.
Волшебный Ветер снова запел свою свободную песню. Пальма шуршала упругими изумрудными ветвями. А Вечный Океан по-прежнему размеренно набегал волнами на песчаный берег Цветного Острова.
И вдруг в лапки Серебристого Крота опустилась тоненькая Золотая Паутинка. Небесная Нить дружбы, которая никогда не разрывается. И счастливый Крот понял, что это привет его друга, золотая струна Арфы. Крот прижал паутинку к сердцу, и оно запело. В этой песне было столько любви и света! И Серебристый Крот почувствовал… Нет, ему, несомненно, было открыто! Что придёт, непременно придёт и его время, когда и он станет Золотой Бабочкой и всё увидит своими собственными глазами, всё то, о чём ему рассказывало сердце.
Рядом сидел Розовый Червяк и блаженно улыбался. Он тоже многое понял. Ему тоже было открыто.
Вот какой сон приснился синему летающему Киту Мерлину, который он и рассказал поющим дельфинам во время полуденного отдыха у берегов Цветного Острова, когда совершал свой знаменитый перелёт из Новой Зеландии.
КОНЕЦ
9.01.17


Выразить благодарность автору можно нажав на кнопочки ниже
http://stihi.pro/12736-son-merlina-ili-istoriya-o-sinem-pauke.html
Свидетельство о публикации № 12736 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Радислав Гуслин :
  • Сказки
  • Просмотров: 85
  • Комментариев: 4
  • 2017-03-18

Проголосуйте. Сон Мерлина или история о Синем Пауке.
Краткое описание и ключевые слова для Сон Мерлина или история о Синем Пауке:

  • 100

    Произведения по теме:
  • Волшебник
  • Сказка о маленьком мальчике и его светлой мечте. О волшебнике в белом халате.
  • Общий дом
  • Сказка про троллей, людей, детей и Рождество. Люди, тролли, эльфы и гномы – все живут на Земле. А Земля – наш общий дом. Елена Сумская.
  • Живая легенда
  • Современная веселая сказка о выжившем дракончике. Приключения маленького Змея Горыныча, который притворился игрушкой.
  • Сны, или Длюо-длюо!
  • Современная сказка для детей про Кота и Скворца. Сказка о снах и летающем коте. Ольга Лебединская.
  • Шоколадный мальчик
  • Современная сказка для детей. Юрий Пусов. Конфеты были разные. Сперва Миша попробовал все по очереди. Потом придумал засовывать в рот сразу по две конфеты, чтобы их вкус смешивался. Было очень вкусно

  • Юрий Калашников 19-03-2017
Удивительное мистериальное переложение на сказочный язык той единственной оживляющей реальности!
  • Радислав Власенко-Гуслин 19-03-2017
Как это Вы хорошо сформулировали).
  • Анатолий Яни 19-03-2017
Спасибо за создание замечательной сказки про влюблённого паука. Думаю,что слово "КОНЕЦ" в конце писать не надо.
  • Радислав Власенко-Гуслин 19-03-2017
Спасибо, Анатолий. Вы правы, надеюсь, что это не конец))).
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
Сон Мерлина или история о Синем Пауке