А. Хаусхофер. Моабитские сонеты

      
 

О книге и авторе читать: 
"Моабитские сонеты. Аннотация"

1 – В ОКОВАХ

Для тех, кто в нём забыться должен сном,
как будто карцер пуст, но живы стены.
Вина и рок под сводами нетленны,
лихую нить прядут веретеном.

Из всех страданий, чем тюрьма полна,
здесь за стеной и за стальной решёткой
живейший дух распознаётся чётко,
и дрожь чужой души другим ясна.

Не первый я в темнице заключён,
где скованный едва рукой колышет,
и скорбью чьей чужая воля дышит.

Сном станет бденье, бденьем станет сон.
Я слышу сквозь застенные кошмары
в землетрясеньи рук сердец удары.

I – IN FESSELN

Fuer den, der naechtlich in ihr schlafen soll,
so kahl die Zelle schien, so reich an Leben
sind ihre Waende. Schuld und Schicksal weben
mit grauen Schleiern ihr Gewoelbe voll.

Von allem Leid, das diesen Bau erfuellt,
ist unter Mauerwerk und Eisengittern
ein Hauch lebendig, ein geheimes Zittern,
das andrer Seelen tiefe Not enthuellt.

Ich bin der erste nicht in diesem Raum,
in dessen Handgelenk die Fessel schneidet,
an dessen Gram sich fremder Wille weidet.

Der Schlaf wird Wachen wie das Wachen Traum.
Indem ich lausche, spuer ich durch die Waende
das Beben vieler bruederlicher Haende.


2 – НОЧНОЕ ПОСЛАНИЕ

Иные вести странствуют в ночи
в моём сознаньи смутными слоями.
В виденьях, звуках принесло волнами
от мёртвых смысла главные ключи.

Но объяснения на чувства нет.
У мёртвых свой язык, свои значенья,
как звёздных сфер магическое пенье.
Я знаю только, что придёт рассвет.

Как верно, что в материальном мире
с поры творенья мировых систем
песчинка дышит вечным бытием,

так и душа не ускользнёт в эфире.
Куда летит и где её звезда?
Вопрос трепещет, коль не знать куда.

5 – НА ПОРОГЕ

Все средства, что удел бы мой сменили,
я испытал, испробовал на зуб.
Удар – и в пыль застенок-душегуб,
мой дух он удержать уже не в силе.

И прежде, чем открыл бы двери страж,
едва ещё б засовы громыхнули,
рванула бы душа быстрее пули
в бездонный дальний мир, в ночной вояж.

Что вера, грёзы, страсти неким лицам -
во мне угасло. Словно толчея,
бессмысленна без цели жизнь моя.

Что мне порог? Распахнута граница.
Но тихо не уйти: запретный случай,
хоть Бог люби, хоть Сатана нас мучай.

9 – СТРАЖА

Охрана наших камер – мужики,
лихие молодцы, простая кость.
Крестьянская отрезанная гроздь
в чужом миру, где жить им не с руки.

Безмолвны. Лишь порою укоризна
мелькнёт в глазах, как если б знать хотели,
чего б сердцам не знать на самом деле,
несущих тяжкую судьбу отчизны.

С Дуная парни. Там их поселенье –
войной растерзанно, безжизненно, серо.
Погиб их род, и сгинуло добро.

Мечтают, видимо, о возрожденьи.
Как мы – в неволе. Вахта их узда.
Поймут ли? Завтра? Позже? Никогда?

12 – НОВОГОДНЕЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Торжественно был завершён наш год:
ведя крысиный в камерах уклад,
усвоен нами на тюремный лад
зенитный залп и бомбовый заход.

Лишь пару бомб – благословенье году,
развалинам берлинских очагов,
подарок в череде лихих годов,
как поздний жар костра войны к исходу.

Что создавалось длительно в веках,
в часы теперь разрушено вокруг
приспособлением к войне наук.

Китай угрозам понимал размах,
и порох потому был изгнан там,
что искушенье свойственно умам.

14 – ТИГРО-ОБЕЗЬЯНЫ

Давно в Китае существует мненье,
что тигро-обезьяна – знатный зверь.
Он назван Homo sapiens теперь...
Расширить бы научное значенье.

В инстинктах Homo равен обезьяне,
силён, как тигр, да властью на крови,
владеет мощью, только без любви,
и станет чёртом при таком изъяне.

Кругом пожары, беды, пир резни
под гордым попечительством науки,
и сами люди множат эти муки.

Но хоть им Бог об этом намекни,
как Он под крик: «Ату его, ату!» -
с издёвкой будет пригвождён к кресту.

18 – ВОРОБЬИ

Порой гостей прельстит стальная рама:
решётка мне тюрьма, другим привал.
Двух воробьёв мне случай паровал.
Уселись рядом рыцарь и гранд-дама.

Милуются и в ссоре, и в любви,
щебечут клювы нежные признанья,
но вдруг другой ей удели вниманье –
отчаянная драка до крови.

Как странно мне свободу зреть в оковах
так близко от себя и напоказ.
Так видит ли меня их быстрый глаз?

Чирик, взмах крыльев и... один я снова.
Пуста решётка, с нею мы вдвоём.
Ах, как бы стать хотел я воробьём.

21 – ФИДЕЛИО

Тюрьма. Тиран, злокозненно ретив.
Приговорённый. Женщина в борьбе.
Звучит труба наперекор судьбе.
Все замерли, дыханье затаив.

Не знаю музыки и представленья,
где был бы отклик на призыв мольбы
так искренен, как этот звук трубы:
добру – победа, злу за зло – отмщенье.

Вы живы. Свет. Аплодисментов шквал.
Приветствуют вас те, кто был в оковах,
фанфары волю им даруют снова.

А в жизни где найдёшь такой финал?!
Здесь паралич и отупенье воли,
потом петля, казённый гроб неволи.

22 – СОРАТНИКИ

Глухой мой сон – тяжёлый бумеранг,
я вижу их в толпе. Все как один:
граф Йорк и Мольтке, Шуленбург, Шверин,
фон Хассель, Попиц, Гельферих и Планк.

Никто из них не жил себе в угоду,
никто не понимал так явно долг,
в чинах и власти, кто б пред риском смолк
и жизнь свою не посвятил народу.

Соратники. Помянет их Земля:
по именам, заслугам, по уму,
за цели, их приведшие в тюрьму,

их всех ждала на финише петля.
Есть времена бесчинства зла и тьмы.
Тогда распяты лучшие умы.

30 – МАТЬ

В мерцаньи свеч видны твои черты,
твой силуэт, что вписан в тёмный створ.
Ты ощущаешь холод снежных гор
Ты мёрзнешь, мать... Но не уходишь ты.

Глядишь вослед тому, кто рвётся в ночь
к своей судьбе на неизвестный срок.
Улыбка, словно плач, и тёмный рок,
и боль, что даже верой не помочь.

Твоей любви я вижу светлый блик,
и дрожь твоих серебряных волос,
ты чувствуешь сжигающий мороз,

и медленно тускнеет милый лик.
Горит свеча там где-то позади.
Ты мёрзнешь мама... Мама, заходи...

33 – ПРОЩАНИЕ

Юпитер и Венера побледнели,
когда вершины осветил рассвет.
Едва ль услышу от друзей привет,
и жизнь моя уже не знает цели.

В горах помалу гаснет на ветру,
нас провожавший топот лошадиный,
и мул, который вёз меня в долины,
вернётся в горы к раннему утру.

Пока же ловит ухо стук копыт,
змеиный путь струится вдоль реки.
Журчит. Топочет... Странные гудки...

Но мест родных последний зов размыт.
С альпийских гор стремится вниз вода,
и звон копыт уносит вдоль хребта.

38 – ОТЕЦ

Нам сказку мудрую донёс Восток
о том, что злые духи тёмных сил
в сосуд упрятаны, в глубокий ил,
на что обрёк их божьей дланью рок.

Раз в тыщу лет, возможно, повезло
извлечь бутылку рыбаку из моря.
Открой её, и выпорхнуло б горе,
когда бы в воду не вернул он зло.

Отцу был жребий дан, знак благодати.
Он мог заставить - слабость пересиль -
тех демонов не покидать бутыль.

Отец с сосуда всё же снял печати.
Он не заметил вьющийся туман,
освободив чудовищный дурман.

39 – ВИНА

Я с лёгкостью приемлю то, что суд
в вину поставит: заговор и смуту.
Я б стал преступником лишь в ту минуту,
когда б народу не отдал свой труд.

Не в том моя вина, в чём я виним.
Я должен был назвать беду бедою,
мне б раньше долг свой осознать, не скрою,
но бесконечно нянчился я с ним...

Я приговор свой выношу теперь:
я совесть искушал свою подолгу,
я и себя сбивал, и прочих с толку.

Я рано осознал масштаб потерь.
Я упреждал, но я не бил в набат!
И ныне знаю я, что виноват...

XXXIX – SCHULD

Ich trage leicht an dem, was das Gericht
mir Schuld benennen wird: an Plan und Sorgen.
Verbrecher waer‘ ich, haett‘ ich fuer das Morgen
des Volkes nicht geplant aus eigner Pflicht.

Doch schuldig bin ich anders als ihr denkt,
ich musste frueher meine Pflicht erkennen,
ich musste schaerfer Unheil Unheil nennen –
mein Urteil hab ich viel zu lang gelenkt…

Ich klage mich in meinem Herzen an:
ich habe mein Gewissen lang betrogen,
ich hab mich selbst und andere belogen –

ich kannte frueh des Jammers ganze Bahn –
ich hab gewarnt – nicht hart genug und klar!
und heute weiss ich, was ich schuldig war…

41 – КРЫСИНЫЙ ХОД

Армада крыс бесчинствует в стране.
Идут к потоку под призыв свирели.
Звучит дударь. Обманчивые трели
и ход крысиный, словно в западне.

Вот опустели полные амбары,
кто медлил – в злодеяния ввязали,
кто бунтовал, тех насмерть закусали.
И шли к реке неистовы и яры...

Их путь погряз в крови, их дух нечист,
а зов всё боле дик, сладкоголос,
и вниз летит армада под откос.

Истошный визг, ещё раз резкий свист:
безумный звук над пропастью повис...
Река выносит в море мёртвых крыс...

47 – ВЕЛИКИЕ МЕРТВЕЦЫ

Коль сбудется немецкая судьба:
где горе-господа лишь куклы в ней,
и дети их, и дети их детей,
когда сегодня рык, а впредь мольба

в грязи и муках ноющих рабов,
когда до чистой страсти недосуг,
тогда за них из мёртвых, разом, вдруг
великие восстанут из гробов.

Народ представят Кант и Бах, и Гёте,
мыслители поверженной страны,
хоть массам не достичь их глубины.

Великих не согнёт безумье чьё-то,
бесчестие. Не сжечь их дух огнём,
как долго Божий гений дышит в нём.


54 – БЛИЗОСТЬ КОНЦА

Те голоса, наружные полпреды,
резки и хриплы. Паника и злоба
Хромого выдают. И до захлёба
притворно ищут признаки победы.

Конец наш чуя, и глупцы признали.
Война ж не завершится, кто б ни врал,
пока иной ефрейтор, генерал
твердят, при нём бы мы не проиграли.

Что толку, что рассудку мы верны,
который до конца ведёт свой счёт!
Химера признаёт лишь свой расчёт.

Химера – вот кто господин страны.
Горами трупов, в чванстве и бреду
несёт она безмерную беду.

56 – МЕМФИС

В один из дней от Нила невдали
я созерцал зари прекрасный вид,
струящиеся блоки пирамид
в падении изящном, до земли...

Оттачивали люди труд и класс,
их гений проявился в лучшем виде,
монархов вырубали в диорите
и сохраняли лики их анфас.

Вельможи всех известных фараонов,
с отчизной цельны с головы до пят,
доселе в саркофагах мирно спят.

Мы чувствуем владельцев пантеонов,
их власть, страданья их, покой их склепа...
Как жизнь от смерти отличать нелепо...

61 – ДВЕ ЛЯГУШКИ

Когда отчаянность и нетерпёж
всё сердце выворачивают часом
и агрессивно напирают разом,
то басню в поучение берёшь.

Раз глупая и умная лягушки
внутрь забрались в молочное ведро.
Измучились, но гладкое нутро
спасенья не сулило из ловушки.

Для умной - случай мнится тупиком.
Она сдаётся. Бьётся час другая,
и выбирается наверх живая,

взбивая масло в круглый твёрдый ком.
Смешно. Но всё же, долг отдав борцу,
и я бы масло зреть хотел к концу...

71 – ФАЗАН

Художнику великий Тай-цзун ди
картину: «Умирающий фазан»
создать велел. Чтоб холст был сдан,
три года, мастер молвил, подожди.

Тайцзун явился на четвёртый год
взглянуть на шёлк, развёрнутый рулон.
Он лицезрел как был в нём отражён
подбитой птицы горестный исход.

–Блистательно! – Сказал он изумлённо.
Но мастер ввёл монарха в ближний зал
и сотни проб эскизных показал.

Так творчеству учило время оно.
И ныне знает каждый, юн и стар:
творить мгновенно – только Бога дар.

73 – СНОВИДЕНИЕ

Во сне так долго не было свиданья
с тобой, усопшей. А сейчас ты тут,
юна, цела, близка. Нет тех минут,
что прежде, в пору первого прощанья.

Как звёзды в ночь от счастья полыхали!
Как мир сиял. Ушли те времена.
Как молодость была тебе трудна.
И как меня влекло в чужие дали.

Во сне пытаешь ты меня, мой друг.
В нём больше нет ни скорби и ни боли.
Киваешь, шепчешь мне: здоров ты, что ли?

Лежу спокойно. Ровен сердца стук.
Осталась благодарность. Шлю её
я в Энгадин, в успение твоё.

75 – МИЯДЗИМА

Под ториями плещется вода,
по берегу ряд фонарей дугою,
шуршанье древних сосен в такт прибою,
косуль бесстрашных сытые стада.

От вод журчащих по ступеням ввысь,
где вянут заросли на склонах гор,
богатый, дикий цветовой набор,
и облака под солнцем разбрелись.

Вершины в золоте тумана там,
утёсы, море, острова, леса,
издалека мерцают паруса.

Ах, островок, святой и тихий храм,
хранит он в море в синем забытье
из всех столетий духов бытие!

78 – ЯН-МАЙЕН

С Гренландии плывёт густой туман.
Морозно, тихо и, достоинств полны,
от корабля спокойно катят волны
в безмолвный неподвижный океан.

Сквозь хмарь пробился корабельный нос,
вдруг открывая необычный вид.
Вуалью схвачен, на свету горит
на диком острове вулкан-колосс.

Со склона медленно ледник сползает,
и, если стонет жар внутри глубин,
трещит, грохочет снежный балдахин

и рушится, и... снова засыпает.
Как, если б скован в ледяные цепи,
хиреет он в своём глубоком склепе.

80 – ВРЕМЯ

В мечтаниях я сутки напролёт.
Пустое время вычеркнуть не трудно,
в забвеньи дни, заполненные скудно,
покуда дух мой к ним не снизойдёт.

Но чувствуют мечты минутный ход.
Под лязг ключей я поднимаюсь тупо
к полуденной раздаче миски супа.
И вновь готов к защите от невзгод.

Так знаю я, разбуженный со сна,
как обречён пловец у водопада
без вёсел у смертельного каскада.

Вот грозный рёв воды вокруг челна.
Удары вод. Безжалостна река.
Трещат борта. Но скована рука...

Рекомендуйте стихотворение друзьям
http://stihi.pro/13577-a-haushofer-moabitskie-sonety.html
Свидетельство о публикации № 13577
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения А. Хаусхофер. Моабитские сонеты :

Из множества тем «Моабитских сонетов» просматривается одна метатема, объединяющая их все. Это тема вины. Вина перед товарищами по борьбе и перед порабощённой нацизмом родиной. Кульминация и развязка темы сконцентрированы в соответсвующем сонете. Его номер 39. Обручем схвачено начало с концом. «В оковах» это начало, «Время» это конец. То, о чём говорилось в «Оковах» повторяется в сонете «Время», но обогащённое всем содержанием восьмидесяти сонетов цикла. И здесь, и там пребывание во сне, брожение в трансцендентном. И здесь, и там скована рука. Но, если в первом она скована физически, конкретной грубой языческой силой, то в последнем это уже рок, судьба лично не преодолённого препятствия.
Формально сонет Хаусхофера не классический, но от немецкой традиции он не уходит далеко. Точнее, хорошо просматривается музыкальность итальянской модели, совмещённая с английской лаконичностью в сонете.
Схема второго терцета даёт возможность поэту шекспировски строить замок и ключевое слово сонета. А это уже говорит о мастерстве. В остальном его сонет - это пятистопный ямб, состоящий из двух катренов и двух терцетов с полноценными рифмами и правильным альтернансом, то есть чередованием мужских и женских рифм. Не часто, но целенаправленно используются только мужские рифмы, когда необходим мужественный, жёсткий тон. Таков сонет «Мать», где следует сдерживать слёзы, или «Перстень с лебедем», сонет рыцарского содержания.
Некоторые тропы, риторические художественные фигуры неприемлемы в сонете принципиально, так как исключаются его правилами. Например, анжамбеман, то есть перенос части фразы из одного стиха в следующий, особенно из катрена в терцет. Катрены хаусхоферских сонетов замкнуты, заканчиваются точкой (есть некоторые сознательные исключения). Но в них много сравнений, отличных эпитетов.
О мастерстве в немецкой поэзии свидетельствует совсем малое количество усечённых слов типа наших русских «глас», «глава», «младость». А ведь в этом языке такое усечение, а также незавершённые предложения, где выпускаются вспомогательные глаголы, весьма распространённое явление. Также мастерски применяются иносказание, аллитерация, ассонансы. В сонете «Вина» блестяще использована, с эффектом нарастающего напряжения, анафора через повторяющееся в начале каждого стиха местоимение «я». Не чужд поэт и техники аллюзии.

Проголосуйте за стихотворение: А. Хаусхофер. Моабитские сонеты
(голосов:2) рейтинг: 100 из 100
    Стихотворения по теме:
  • Пантера. В парижском зоопарке
  • Райнер Мария Рильке "Пантера. В парижском зоопарке". Перевод с немецкого Феликса Фельдмана. "Пантера" переведена десятки, если не  сотни раз. По-немецки пантера мужского рода, и это имеет свой смысл.
  • Книга "Альбрехт Хаусхофер. Моабитские сонеты"
  • Вышла из печати в Союзе писателей и помещена для продажи в его магазине "Планета книг" моя книга переводов Альбрехт Хаусхофер. Моабитские сонеты. ISBN: 978-5-00073-549-7 Адрес:
  • Песня о тяжёлой болезни. По мотиву Ж.-Ж. Руссо
  • Стихи о целебной природе, написанные по мотиву высказывания Жан-Жака Руссо. Отнесите на луг – на сердце станет легко. Если я заболею, мне "Скорую помощь" не надо. Силу дадут целебного солнца лучи!
  • Песни о песке. Из Фердинанда Фрейлиграта
  • Перевод из Фердинанда Фрейлиграта «Sandlieder». Перевёл с немецкого Анатолий Яни. Стихи о море и морском песке, чайках на пляже. Морской песок волной облит, где рыбой лакомятся чайки.
  • Сонет Адама Мицкевича «Штиль. На мысе Тарханкут»
  • Штиль стих. Философские стихи о воспоминании. Сонет перевод. Стихи Мицкевича. Поникли паруса, как флаги после боя. Сергей Кирюта.
  • Евгений Алексеевич Тимофеев 8-07-2017
Спасибо, Феликс, за это открытие и великий труд! С Карлом знаком давно и основательно, а вот с сыном -- только сейчас. Оба они внесли большой вклад в мировую культуру. Огромного уважения заслуживает и Ваш вклад в ту же копилку. Ведь это -- тот же труд художника, рисующего фазана. Я чуть-чуть прикоснулся к подобному почти семьдесят лет назад, когда учительница немецкого Эльза Карловна в качестве домашнего задания предложила перевод "Русалки" из Гейне. Не завидую, а восхищаюсь Вашим мастерством адаптации душ.
  • Феликс Фельдман 8-07-2017
Цитата: Евгений Тимофеев
Евгений Алексеевич Тимофеев ( Евгений Тимофеев ) Сегодня, 10:22
Спасибо, Феликс, за это открытие и великий труд! С Карлом знаком давно и основательно, а вот с сыном -- только сейчас. Оба они внесли большой вклад в мировую культуру. Огромного уважения заслуживает и Ваш вклад в ту же копилку. Ведь это -- тот же труд художника, рисующего фазана. Я чуть-чуть прикоснулся к подобному почти семьдесят лет назад, когда учительница немецкого Эльза Карловна в качестве домашнего задания предложила перевод "Русалки" из Гейне. Не завидую, а восхищаюсь Вашим мастерством адаптации душ.



Спасибо большое за Вашу оценку (мы, кажется, коллеги не только по художественной литературе). Да, потрудиться пришлось изрядно. В книге у меня большое послесловие и обширные комментарии. В сонетах очень много того, что и современному немецкому читателю незнакомо, особенно обстоятельства написания того или иного сонета. А уж русскоязычному читателю тем более.
А Карл (кстати, тоже сидел в концлагере, а потом с женой покончили с жизнью) сейчас особенно популярен в России. Он же разрабатывал геополитическую ось Германия, Россия, Китай и пр. против морских империй (Англия, США).
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
А. Хаусхофер. Моабитские сонеты