Лиза

Рассказ почти из жизни...


 Лиза
Это случилось на первом году моего священнического служения. История, которая и по сей день не отпускает своей болью. Напряжённой внутренней неразрешенностью сердца.
Я служил в маленькой городской церкви Покрова Пресвятой Богородицы. Несмотря на то, что храм этот был переоборудован из мебельного магазина, он был центральным в нашем городе – собором епархии. В нём часто служил епископ, в нём проходили стажировку дьяконы и священники. Тогда ещё в нашем городе не было величественных соборов. Место было глухое в религиозном смысле, епархия только зарождалась. В те годы церковь только-только воскресала после коммунистического гонения. Священнослужителей не хватало, и епископу приходилось рукополагать совсем не подготовленных ставленников, не имеющих семинарского, не говоря уже академического, да и просто приличного светского образования. Как говорится, брали от сохи. Мужик ходит в храм, как-то в Бога верит, значит, может быть священником. Так трактористы, слесари, электрики, часто музыканты и учителя превращались в батюшек. Таким неподготовленным к священству был и я.
В те годы в храмы ринулось очень много народа. Крестились, венчались, исповедовались – люди искали опоры, утешения в церковных богослужениях, чаяли благодати. Многие действительно искренне тянулись к божественному свету. Происходила какая-то религиозная экзальтация. Например, многие венчались, потому что модно и красиво или потому что так положено. Человеку вообще легче жить так, как положено. И когда рухнул старый советский устав, многие люди искали правила жизни в церкви. Строгая обрядность и календарность жизни церковного устройства вполне подходила для того, чтобы удовлетворить возможность определенного и целесообразного существования людей. Но главное, конечно же, это тот таинственный зов, незримый свет благодати, который, словно магнит, притягивал истосковавшиеся по Богу сердца.
В те годы много было отпеваний с выездом. Я только тогда понял, что люди действительно часто умирают. Город был большой, а храмов и священников – мало. Мы отпевали, отпевали, отпевали… И на эти отпевания почти каждый день по адресу выезжали священники. Отпевали в квартирах, в домах, возле подъездов, на кладбищах. Сейчас уже не так. На отпевания выезжаем редко. Служим панихиды в храмах. Заботу об отпевании внешних, не церковных, людей взяли на себя многочисленные ритуальные конторы со священниками, которые сработались с ними и стали, так сказать, узкими специалистами, профессионалами погребального дела.
Я очень не любил выезжать на отпевания. Отпеваешь и не знаешь кого. Кто это там в гробу лежит? Верующий, не верующий? Может быть, он радикально против того, чтобы его отпевали? А ты поёшь «Со святыми упокой» и в душе всё так не согласуется, такой диссонанс. Впрочем, это я тогда так думал, судил. По-неофитски считал, что, если ходит в церковь, то верующий, не ходит – не верующий. Теперь же просто замолкаю и перед тайной веры, и перед тайной смерти. Сам-то я кто? «Верую, Господи, помоги моему неверию» – золотые слова.
Странное было время. Часто приглашали проводить в последний путь покойничка и похоронный оркестр, и похоронного тамаду, и батюшку. Такая вот была солянка. Но всё это было, было. Были истерики, крики, безысходность, мрачный туман перед ужасом смерти. Даже помню случай, когда одна женщина пыталась броситься в могильную яму вслед за опустившимся туда гробом.
«Предоставь мёртвым погребать своих мертвецов, а ты иди за мной», – эти слова Господа были для меня и обличением и болью, но я судил. Судил. Теперь просто безмолвствую перед тайной бытия. Прости нас, милосердный Господи, прости всех нас! Много скорби и душевного вреда приносят молодым, недоученным и неопытным священникам подобные отпевания и, конечно же, исповеди. «Врач, исцелись сам»! – Тоже золотые слова. Но, не об этом пойдёт речь в нашей истории.
И вот однажды я пришёл в храм требничать, что именно и значит: исповедовать, служить молебны, отпевать, общаться с народом. И был вызван на обычное рядовое отпевание. Но вот оно как раз и оказалось совсем из необычного ряда. Для меня незабываемое. Адрес, по которому нужно было совершить обряд, находился недалеко от храма. И я, собрав свой требный чемодан, большой, чёрный, напоминающий саквояж, отправился по адресу пешком. Содержимое чемодана я предварительно осмотрел. Там находились: требник, кадило, угли, ладан, крест, Евангелие, епитрахиль и поручи, пластиковая бутылка со святой водой, свечи. Взял спички или зажигалку, не помню.
Точно не могу сказать, была ли это ранняя осень, или весна. Я шёл в чёрном подряснике и рясе. На голове скуфья. Дом, где ждал меня покойник, как оказалось, находился на расстоянии пятнадцати минут ходу. Меня поразило то, что возле подъезда обычного девятиэтажного дома собралось очень много народу
– Кто-то известный умер, – должно быть подумал я.
Извиняясь, протиснулся сквозь толпу, вошёл в подъезд и стал подниматься по лестнице. На пролёте меня встретили два очень мрачных и озлобленных мужика средних лет, от которых несло лёгким перегаром. Один из них прорычал: « Батя, скажи, что нам с ним сделать? Разорвать? Разорвать нам его, батя? Ты только скажи?» И он заплакал. Лицо его беспомощно сморщилось, искривилось, задрожало.
Я, разумеется, не ожидал ничего подобного. И даже не успел растеряться, как просто произнёс слова, которые словно прошли через меня, наполненные уверенной силой: « Ничего не нужно делать. Оставьте всё Господу». Я не знал, о чём говорю, но эти простые слова могущественно подействовали на двух озлобленных и убитых горем мужчин. Они, как я позже узнал, были родными дядьками Елизаветы.
Елизавету я увидел лежащую в гробу, который стоял на снятой с петель белой двери. Дверь лежала на табуретах или узком столе, сейчас не вспомню, да и не важно.
Лиза была одета в белоснежное подвенечное платье. Спокойное, чистое, детское лицо излучало безмятежную неземную тишину. Лицо было слегка припудрено. Ей было двенадцать лет. Бордовый гроб на белой двери – словно мистический корабль. И в комнате, как мне сейчас видится – никого. Комната – раздвинутое пространство. Как-то широко было в этой комнате. Но это, наверное, только в моём сознании такая картина. Конечно, там были люди, страдающие родные, поражённые внезапным несчастьем. Но я сейчас ничего этого не помню. Только белоснежная чистота и покой. Стерильность какая-то.
Лизе было двенадцать. Её сбила машина. Сразу на смерть. Длинные тихие ресницы, русые волосы. Девственная красота. Невеста Божия. Она плыла в бесконечность, в свет. Но почему через такой ужас, через такую трагедию? Такую невыносимую скорбь для её родителей, брата, для всех тех, кто любил её и радовался ей? Зачем это? Всё можно объяснить непостижимым и благим промыслом Божиим. Но объяснить – это не пережить.
Я не помню, как я совершил отпевание. В квартире, потом внизу возле подъезда – всё в тумане. Но я хорошо помню, как мы долго-долго шли за гробом. Похоронная процессия вышла на центральный проспект города. Крест, фотография улыбающейся Лизы, венки, плывущий чертог с уснувшей невестой, священник с кадилом и огромная толпа народа – длинная, длинная змея. Машины останавливались, прижимались к бордюрам. Нам никто не мешал. Я помню растерянность, удивление и тишину, живую тишину – присутствие Жениха.
На кладбище я отслужил заупокойную литию. Не знаю, что я мог сказать утешительное. Я почти ничего не мог сказать. Просто подошёл к родителям и младшему брату Лизы, обнял их и молчал, слов не было, но была река небесного присутствия. Сердце молилось, и мне было одновременно и горько, и спокойно. Всё наше человеческое бессилье прорезал ревнивый небесный Жених своим могущественным непостижимым дыханием.
Мы присели с младшим братом Елизаветы на парапет чьей-то могилы.
- Скажите, зачем Бог забрал Лизу? – обратился ко мне мальчик.
Я не знал, что ответить. Молчал.
Спросил: Как тебя зовут?
– Павел.
– А сколько тебе лет? – Спрашивал я механически.
– Девять.
– Девять? – Павел выглядел взрослее. Горе сделало его таким.
Не помню, что я ещё говорил, как отвечал на его вопросы. Да что я, вообще, мог ответить? Например, что Бог взял её к Себе в лучший мир, потому что Он любит её больше нас? Что Он – Любовь непостижимая и абсолютная? Но тогда почему так жестоко и страшно? Лучше молчать и просто быть.
Они стояли на троллейбусной остановке. Отец, мать, Лиза и Паша. Вдруг, потерявший управление, автомобиль на большой скорости зацепил Лизу и её мать и потащил по асфальтной дороге. Мать осталась жива. Перелом руки, ушиб головы, сотрясение и – разорванное сердце. Лиза мертва.
Водитель, не останавливаясь, скрылся на дорогой скоростной машине. На остановке – отец и сын. Стоят люди. Отец бежит к Лизе, сын к маме. Мать стонет, пытается приподняться. Лиза молчит – мертва. Лиза уже не с нами.
Я ничего не могу сказать Павлу. Все слова мои, как не живые. Я просто кладу ему руку на плечо, смотрю на спокойные, бесстрастные облака, плывущие по высокому равнодушному небу. «Бог», – наверное, думаю про себя.
Паша очень серьёзно, как уже взрослый человек говорит: «Простите, мне нужно пойти к родителям, я им сейчас нужен, им теперь очень тяжело». Он встаёт и уходит. Я вижу, как он прижался к отцу, обнял его.
Вот она семья – трое стоят и плачут. Лиза в земле и в Небе. Я слушаю, как шелестят листья кладбищенских деревьев. Жизнь течет. Целая, непостижимая.

В тот вечер я поехал ночевать к родителям, не помню почему. Уставший, опустошённый я лёг спать в своей, так называемой, детской комнате. За окном листья винограда. В доме родителей, в нашем, в моём доме, я чувствую себя в безопастности. Я уже почти заснул. Вдруг раздался звонок мобильника. Звонила моя хорошая, добрая знакомая.
– Батюшка, добрый вечер.
– Добрый.
Голос заплакал.
– Ты сегодня отпевал девочку. Её около двенадцати.
– Да, я. А что?
Голос дрожал.
– Её сбил мой брат.
Я оторопел.
– Пьяный, он скрылся, он не остановился, он убежал, – плакала в трубку сестра несчастного преступника.
– Где он сейчас? – Взволновано спросил я.
– В психбольнице! Мы не знаем, что делать? Нужно идти в милицию? Это я тебе говорю, как на исповеди, – словно очнулась она, поняв, что открывает тайну.
– Я всё понимаю, – медленно произнёс я. – Елизавета уже мертва. Что с ним будет в тюрьме? Узнают, за что сидит, что убежал. Убьют. Нужна ли ещё одна смерть?
Я замолчал. Невыразимая тяжесть опустилась на сердце.
И вдруг снова – могущественно и властно вошли слова, словно смывающая все сомнения волна.
– Оставим всё Господу. Суды Его неисповедимы. Часто так ужасны и несправедливы, как мы думаем. Но Он – Бог. А мы? А мы – глина. И Его мысли – не наши мысли. И Его пути – не наши пути.
– А как же брат?
-- Бог не оставит брата. Он никого не оставляет.

10 июня 2017.

Свидетельство о публикации № 14398 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Радислав Гуслин :
  • Проза
  • Читателей: 97
  • Комментариев: 13
  • 2017-12-06

Проголосуйте. Лиза.

Рассказ почти из жизни...


Краткое описание и ключевые слова для: Лиза

(голосов:6) рейтинг: 100 из 100
    Произведения по теме:
  • Наследство... набросок...
  • Доктор Надя
  • Исцеление японского мальчика. История с продолжением.
  • Вот так я и стала совсем взрослой
  • (Рассказ / миниатюра)
  • Колея
  • Рассказ-сказка о колее, о просёлочной дороге и о смысле жизни. И живёшь ты, пока кому-то нужен. Тогда и сама жизнь будет в радость. Анатолий Тарасовский.
  • Телефон-предатель
  • Короткий забавный рассказ о проделках телефона и о том, как телефонный аппарат может повлиять на семейную жизнь. Александр Шипицын.

  • Дотнара Каримова Автор offline 6-12-2017
Мне всегда казалось что Бог, это любовь и свет, и потому мы все свободны чудить как хотим, потому что это же абсолютная свобода. Вот и творят люди страшные вещи. Не Бог эту девочку забрал, а человеческая невменяемость. Мы ведь выбираем, как поступать, никто за руку не держит. Горе водителю никто водку насильно в рот не лил, и пьяным в машину не затаскивал.
Милосердие это очень высоко, а справедливость? Не Бог ли нам дал совесть, и всё из неё вытекающее, и понятие о справедливости тоже?
Когда Бог забирает, то человек уходит спокойно когда всё сделано. Уходит как-то сам, быстро спокойно и тихо. И жизнь почему-то разворачивается так, что семья не остаётся полностью один на один со своей болью, приходит какое-то понимание что-ли откуда-то, от людей, от жизни, и боль так не терзает.
А этой девочке ещё было бы жить да жить...
Потому всё так жутко, что смерть пришла не вовремя.
А преступнику лучше сесть, и как-то понять что он сделал при жизни. Какой Бог примет его с таким грузом трусости, и подлости?
Просто сливать его бесчестный поступок с вечной любовью воедино, это значит допускать очернение этого самого абсолютного света, и абсолютной любви.
Потому как остаётся ещё и справедливость, позволяющая существовать милосердию, наше понимание всё равно остаётся одухотворённым, и способным на прощение, однако же именно она требует простите, воздаяния.
Бог тут не при чём.
Мы всё сами.
И лечим, и калечим.
  • Радислав Власенко-Гуслин Автор offline 6-12-2017
Дотнара, мир Вам! Благодарю за такую живую реакцию.Какая горячая,искренняя теодецея! Но как же должен был поступить священник?

  • Дотнара Каримова Автор offline 6-12-2017
Цитата: Радислав Гуслин
Дотнара, мир Вам! Благодарю за такую живую реакцию.Какая горячая,искренняя теодецея! Но как же должен был поступить священник?


Грустно конечно, но напомнить об ответственности за дела.
В ментовку, и явку с повинной. Машину продавать, деньги родителям погибшей, у них ведь ещё одно дитё, которое нужно поднимать.
А родителям девочки, смочь не держать в себе ненависти. Действительно отпустить этого человека, и предоставить жизни с ним разобраться.
Просто для совершившего такое, ещё на земле остаётся шанс всё исправить. Мы все чего-то творим, но если уж сделал, имей силы ответить за это.
Если бы после смерти можно было бы что-то исправить, тогда в нашей земной бурной жизни просто не было бы необходимости.
Если бы существовали только рай и ад, а мир земной, это лишь только отражение мира небесного, то и мы бы были либо хорошими, либо плохими, или туда, или туда. Но человек намного более сложен, в нём всё перемешано. Что находится для нас вот таких вот, там, за гранью?
Поэтому лучше расхлёбывать здесь, потому что там, если рассматривать выдающиеся творческие проявления человеческого духа существует, и Абсолютная Правда и Высшая Любовь, и Высшая Справедливость.
Но в самом деле, если там уже ничего нельзя исправить? Если и правда, душа может измениться только на Земле? Судя по моему жизненному опыту, человек и правда может перемениться. Но всегда такое совершается под воздействием чьей-то любви. Немыслимые гадости делают, и меняются, внутри как-то переосмысливают, и не повторяют.
Становятся другими людьми. Но для этого нужно хотеть найти Бога наверное, не важно в чём это стремление выражается.
Но в этом случае с девочкой, только искупать сделанное, как уж там повернётся, но брать на себя ответственность.
По другому, сделавший подобное, если он живёт жизнь, и с ним ничего не происходит, получает юридическим языком говоря, срок с отсрочкой приговора. Это мягко говоря, финиш.
Я верю в то, что человек попадает в жизнь не один, и не два раза. Однако же, за такое деяние, нерешённое, не исправленное, не прощённое, что будет с горе-водителем?
А снова пьяным за руль, и чья-то жизнь под колёса?
А священник это не милиционер. Там семья этого водилы, на них уже полностью падает ответственность за него, как это ни печально.
Но вот с духовной точки зрения, ответ примерно таков, что лучше раскаяться и попытаться как-то исправить сделанное при жизни, потому что возможно ли это после смерти остаётся под очень большим вопросом.
  • Виталий Шевченко Автор offline 6-12-2017
Я Вам, дорогой Радислав, никогда не писал, хотя и читал некоторые Ваши вещи.А это такая история, что мимо просто пройти нельзя. Я считаю, что между человеком и Богом не должно быть посредников. Или он слышит голос Господа или нет. Другого не дано. И все религии в этом отношении одинаковые. Я не хожу в Церковь из-за того, что рядом, где я живу, нет Церкви с Богослужением на украинском языке. К Господу можно обращаться только на родном языке. Церковная система, в конечном результате уходит от Человека, она тоже виновата в том, что происходит в обществе. Все прекрасно видели, где обретались Отец Василий а теперь и Отец Лука. Я уже не говорю о том священнослужителе, который начал вести разгульный образ жизни и которого сразу убрали из парафии. И таким же оказался священнослужитель из Киевского патриархата, - присоединил себе лично собственность парафиян. И не надо говорить, что это исключение из правил. Просто система неверная в своей основе. Мне никто не мешает быть наедине со своим миром, который окружает меня. И я поступаю так, как велит мне моя Совесть. Большинство людей создают себе кумиров, а потом им поклоняются.Особенно если учесть, что мы все вышли из советского прошлого. Теперь мои многие оппоненты говорят мне, что Вы тоже были в пионерах и в комсомоле. Да, был, ну и что? Это, что, мне мешало духовно развиваться? Нет, конечно! А они остались со своими кумирами!У меня тоже была подобная история. И я представляю, что Вы тогда переживали. Господь с Вами!
  • Валерий Кузнецов Автор offline 6-12-2017
Исповедь...
  • Радислав Власенко-Гуслин Автор offline 6-12-2017
Серьёзная тема.Серьёзные размышления.Благодарю Вас,друзья, за открытый отклик и сопереживания...Господь с нами!

  • Михаил Перченко Автор offline 7-12-2017
Литература - это исповедь. Да исцелит она нас. Гуслин, спасибо. Этот рассказ гудит во мне.
  • Маргарита Мыслякова Автор offline 7-12-2017
Отец Вячеслав, потрясающе! Читается на одном дыхании. Но я в данном случае приглушу свои эмоции и попробую спокойно сказать, что это очень добротная, качественная проза. Дата под рассказом говорит о том, что он написан совсем недавно. Я не знаю, много ли у Вас других подобных рассказов. Но Ваш уникальный священнический жизненный опыт просто ОБЯЗЫВАЕТ Вас поведать пережитое Вами людям. Я имею в виду не только этот случай. Пишите, пишите, пожалуйста, пусть любящий Господь пошлёт Вам силы для этого и долгие годы!

Абсолютно спокойно усвоив комментарий Виталия Ивановича, хочу сказать, что Господь лучше всего понимает язык сердца. А он не русский и не украинский, это совершенно особенный язык!
  • Александр Таратайко Автор offline 7-12-2017
Дорогой Вячеслав, это повествование многократно умножило моё уважение к Вам. С христианской любовью – Александр.
  • Радислав Власенко-Гуслин Автор offline 7-12-2017
Дорогие Михаил,Маргарита,Александр сердечно благодарю за поддержку, пожелания и понимание!С любовью о Господе!
  • Евгений Гринберг Автор offline 7-12-2017
Хочу присоединиться к похвалам. Вера уже много столетий вызывает споры на грани богохульства, ибо часто не поймёшь, всё ли от Бога. Если бы не создал человек (Бог?) автомобиль, не было бы многих смертей. Если бы не придумал человек (Бог?) водку, за руль не садились бы пьяные Это всё жизнь, предполагающая и технический прогресс, и ошибки человеческие. Как поступить, не знаю. Священик в рассказе поступил, по-моему, правильно. Спасибо за рассказ.
  • Ольга Лебединская Автор offline 7-12-2017
Очень хороший рассказ. Хорош он и по-человечески, и художественно. Ничего лишнего.
Спасибо за такую горькую исповедь.
Тронуло. Пронзило. Обожгло.
Хочу плакать с вами, дорогой и уважаемый Радислав!
  • Радислав Власенко-Гуслин Автор offline 7-12-2017
СпасиБо ,Евгений!
СпасиБо,Рэна!
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.