Астава. Часть 1

      
 

(Поэма)

 

                                Что причина всего? – Время.

                                           Периандр Коринфский
                                  (древнегреческий философ)

 

Лежит и дремлет степь, спокойная, ночная,
Над головою купол неба, звёздами усеян,
А у реки, потрескивая хворостом, пылая,
Горит костер, собравшихся вокруг, озябших грея.

Прохладой веет здесь из камышовой пади,
Из-за холма доносится шакала плач, стенанье,
Тревожно лошадь ржёт, копытом бьёт, в ночь глядя,
Звенит напев цыганский, тихий – вечности посланье.

В нём столько неги, из глубин веков пришедшей,
В нём столько страсти, грусти, не вмещающейся в сердце!
И чудится, что где-то рядом, на курган взошедший,
Царь Скифии Атей открыл нам из легенды дверцу…

Глаза смыкаются, ведь завтра путь-дорога
Под ноги снова ляжет, вдаль зовя и увлекая…
Рассвет забрезжил на востоке, ждать совсем немного –
Окрасится лучами в золото вся степь до края.

 


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

1

Кругом всё спит, костёр наш догорает,

Звезда рассветная последний раз мигает,
Туман в низинах, над рекой клубится,
Тихонько где-то ржёт призывно кобылица.
Навстречу дню – заря уже в полнеба.
Мрак ночи исчезает, испугавшись Феба.
И тени от холмов и от курганов
Ложатся с первыми лучами…
                        Вдруг Тарзана,
Пса чуткого, доносится рычанье.
Какой-то шум среди всеобщего молчанья,
Быть может, уловил он ухом острым.
Но утро тихое – звенят лишь косы.
Косарь их точит перед косовицей…
Внезапно – гул в степи. Я вижу, мчится
Лихая конница. И свист, и крики
Несутся вместе с ней. В галопе диком
Смертельная угроза всем живущим!..
Мгновение спустя мы оказались в гуще
Людей и лошадей. Смешалось в танце
Всё фантастическом. Казалось, шанса
Нет на спасение!
                 Куда деваться?!
А круг их пляски продолжает всё сжиматься,
Мечи сверкают, ярость сводит лица,
Готовы изрубить и затоптать!..
                               Мне снится
Ужасный сон?  Здесь, в двадцать первом веке,
Возможно ли такое?!…
                                 Руки человека,
Огромного, в лохматой шапке лисьей,
Меня вдруг подхватили. Было первой мыслью:
Всё кончено! А как же?..
                          Как же!..
                                    Как же?!
Неважное вдруг стало очень важным,
А будущее больше невозможным!…
И что есть силы я вцепилась в эту рожу
С горящими и дикими глазами,
С открытым грязным ртом, обросшим волосами.
Но руки грубые меня связали,
Да так, что я б могла распутаться едва ли.
Понятно стало – покориться лучше!..
Моих товарищей постигла та же участь.

И вот мы мчимся по степи ковыльной,
За нами облако густой горячей пыли.
Верёвка крепкая и крик гортанный,
Одежда в клочьях, слёзы, кровь и раны,
Всё страшно, дико и невероятно!
Кто эти всадники в своей кровавой жатве?
За спинами у них колчан и стрелы,
Меч-акинак в руках. И как могли в пределы
Они попасть степей херсонских этих,
Они, чей след потерян многие столетья?!

 

2

Мутится в голове, дышать уж нечем,

Не освежает ветер, что летит навстречу.
Куда спешит так конница лихая,
Всё на пути своём безжалостно сметая?

Куда торопится, вокруг не глядя,
Не разбирая, где холмы, где пади,
Дороги, реки враз пересекая?
Остановить её нельзя – преград не знает.

Но на пути курган, из-под земли он словно
Поднялся вдруг. И конница уже безмолвно
Взлетела, не колеблясь, на вершину.
(А мне подумалось: теперь-то я уж сгину!)

Звучит вдруг голос рога трубный где-то,
Вокруг, как марево, поплыли волны света,
И в этом свете, преломляясь странно,
Не замедляя бега, всадники с кургана
Пустили лошадей своих галопом.
Но удивительно: копыт не слышен топот
В глубокой тишине лазурно-синей.
Лишь звуки рога набирают мощь и силу,
Зовут, а может быть, предупреждают
О чём-то?.. Вдруг затихли. Дымка тает, тает…

И перед нами, как в волшебном сказе,
В степи раскинулись, куда ни кинешь глазом,
Шатры, повозки, рядом люди, кони…
(В кино я видела такое. Что-то помню!)

Завидев нас, все кинулись навстречу.
И свист, и крики…
                 Кажется, их речи
Понятны мне, и в этом нет сомненья,
Как будто бы я слышала их речь с рожденья.

Нас, пленников, собрали грубо в кучу.
Верёвки не ослабли, продолжали мучить.
Хотелось пить – воды нам не давали,
Летели камни в нас… Но все чего-то ждали,
Звучало имя женское – Астава.

И снова слышен рог, он протрубил с заставы,
Стан известив о чём-то очень важном.
Все кинулись на зов, оставив пленных даже.

Мы осмотрелись. Что же дальше будет?
Надежда появилась: вдруг о нас забудут!
Но как нам развязать, ослабить путы?
Внезапно рядом в эту самую минуту
Услышали знакомое рычанье.
Глазам отказывались верить мы вначале –
Наш верный пес! Как были ему рады:
“Тарзанушка! Верёвки перегрызть лишь надо!
Спасай скорее нас, давай же, псина!…
Вот, умница, дружок! Спасибо, молодчина!”
Свободны наконец-то! Мы хотели
Пробраться за шатер ближайший. Не успели!
Выкрикивая злобные угрозы,
Нас быстро окружили. Ни мольбы, ни слёзы
Не трогали мучителей. Внезапно
Все замолчали, расступились. Статный,
Красивый юноша, играя плёткой,
Возник пред нами – латы, в ножнах меч короткий.
Стоит и смотрит, гордо усмехаясь.
А мы, от пыли и от жажды задыхаясь,
Едва все на ногах могли держаться,
Но на колени не желали опускаться!..

И тут он залился весёлым смехом.
Был смех задорный, звонкий.
                        Женский?
                                Вот потеха!
Снял шапку, и густой волной на плечи
Упали волосы. Он женщина! Навстречу
Тарзан к ней кинулся, визжа и лая.
Сдаётся, что они давно друг друга знают!
А между тем, пред нею все в смиренье                              
Склонились до земли.
                      Внезапно я в смятенье
Подумала: но как могло случиться –
Астава – скифская здесь грозная царица?! 

Известно мне: живёт она в легендах!..
 
Когда-то, помню, бесшабашные студенты,
Мы, роясь в старых городищах скифских,
К легендам этим подбирались очень близко.
И призрачно всё будто, и… реально!
Каков же будет в этой пьесе акт финальный?

 

3

Тем временем царица к нам подходит

И быстрым взором чёрных глаз своих обводит,
С улыбкой смотрит: “Кто вы и откуда?
Одеты странно, не по-здешнему!..
                            Ну, будет!
С них нечего и взять, я вижу ясно.
Верёвки снять – они нам не опасны.
Ко мне в шатер их привести сейчас же!..
Пусть моего коня возле шатра привяжут!”
И, отвернувшись, лёгкою походкой,
Она, Тарзана приласкав, играя плёткой,
Пошла по лагерю. А нас за нею
Погнали с криками: “Ну, шевелись, живее!”

Почти в зените солнце, полдень скоро.
Стоит жара. Затихли даже разговоры,
Не то что крики. Спрятались от зноя
Кто под повозкой, кто в тени шатров. Покоем,
Дремотой дышит всё вокруг. И только
Разноголосье здесь, где шумнолистый тополь,
Откуда-то с пушинкой прилетевший,
Из семечка поднялся, на ветру окрепший,
Под кроною своей собрал полстана.
И тут я огляделась: нашего кургана
Не видно было – степь кругом сухая
И ровная, как стол, от края и до края.
Но удивляться не было уж силы –
Болели раны очень, жажда нас томила.

Вот и её шатер. Остановили
И приказали ждать. От боли и от пыли
Мутилось в голове. Присесть хотели,
Но грубо, громко и настойчиво велели,
Чтоб мы вошли. Здесь рай был: тихо,
Прохлада, аромат… И все несчастья, вихрем
Промчавшиеся вдруг над нами ныне,
Казалось, уж остались позади. Посередине
На шкурах, видим, возлежит царица.
Она нас приглашает рядом с ней садиться
И молвит: “Вы сегодня гости наши,
Прошу вас выпить красного вина из чаши,
Оно вам силы обрести поможет,
Потом омоете все ваши раны. Ложе
Для отдыха вам предоставят тотчас”.
Мы речь её спокойно выслушали, молча.

Астава хлопнула в ладоши, встала,
И сразу появились девушки. Сначала
Они вина испить нам предложили,
При этом тихо напевали, в танце плыли.
Она же, улыбаясь, грациозно
Ступила по ковру.
                                Но где тот грозный
И беспощадный воин? Перед нами
С распущенными, шелка краше, волосами,
В просторном мягком платье, лишь немного
Обшитом нитью золотой и очень строгой,
Искусно сделанной жемчужной диадеме,
Что голову венчала, – женщина. На время
Забылось всё, что с нами происходит.
В тумане голова, земля уходит,
Почувствовали, из-под ног… Под руки
В шатёр соседний повели… Там звуки
Снаружи не слышны, там чан с водою,
Волшебный аромат горящею смолою
Распространялся в воздухе. И свечи…

Очнулась я, когда был поздний вечер.
Глаза открыла, потянулась сладко…
Не сразу поняла, где нахожусь! Догадка
Меня молниеносно озарила:
Сама судьба с Аставой встречу подарила!
                                  
Полог я подняла. Мои ребята,
Денис и Павел, – у костра, и, как когда-то,
В той жизни прежней, оба напевали.
Но без гитары, ведь она едва ли
Нашлась бы здесь. К ним подошла и села,
Послушала, потом сама запела.
Нас слушали уже спокойно, мирно.
Мы пели о любви, о ночи соловьиной,
Свидании под вербами и про дивчину,
Что провожала казака в поход. Причину
Тому искать я не хотела
И просто, как бывало, у костра сидела
И наслаждалась – вечер тёплый, летний…

Внезапно появилась тихо, незаметно
Астава перед нами. Постояла
И, круто повернувшись, резко приказала,
Чтоб привели в её шатер нас снова.
Уже с почтением склонясь, уже готовы
Предупредить движение любое, просят
Пожаловать к царице. Мы вошли. Заносят
За нами вслед прекрасную посуду.
Я вижу мясо, фрукты, овощи на блюдах,
Вино в кувшинах… Здесь, в шатре, одни мы,
Все высланы руки движеньем. И нет дыма
От благовонных свечек –  воздух чистый
Врывается сюда, степной. И серебристый,
Спокойный, тихий лунный свет струится
Сквозь приоткрытый полог. А царица
С улыбкою за нами наблюдает,
Своей рукой сама вина нам наливает.

 

4

Насытились. В последний раз Астава

Наполнила всем кубки, подняла свой, встала.
Лицо серьёзное, и нет улыбки.
И стан её на фоне лунных бликов
Казался мраморным, как изваянье.
Застыв на месте, затаив дыханье,
Мы с восхищеньем на неё смотрели.
“Эх, нет здесь камеры!” – ребята пожалели.

Она же, кубок осушив, вдруг скрылась
За ширмой бархатной, а вновь когда явилась,
Предстала перед нами – диву дались!
Царицу грозную едва ли мы узнали
В девчонке: джинсы, на ногах кроссовки,
А волосы подхвачены заколкой ловко.
Откуда это всё? Что это значит?!
Она стоит пред нами и улыбку прячет:
“Не удивляйтесь. Предлагаю – степью

Сейчас помчимся вместе, споря с ветром,
И где-то спешимся, я вам тогда открою
Историю мою… И ничего не скрою!”

Мы вышли тихо из шатра. Все спали.
Уже осёдланные лошади нас ждали.
Их было пятеро.
                   “Поедет с нами
Гилур, мой добрый друг, слуга и мой охранник.
Нет никого заботливей и ближе,
Роднее сызмальства. Меня спасая, трижды
Собою закрывал на поле боя.
Всегда он рядом, мой защитник, смелый воин”.

Стан далеко, и только ночь да звёзды,
Алмазы крупные, висят, как будто гроздья.
И в радостном восторге сердце бьётся!…
Мой конь, дорог не ведая, вперёд несётся.
И в яростном галопе нашем диком
Я чувствую бессмертие!..
                                Гортанным криком
Гилур прервал вдруг бешеную скачку.
Застыв на месте, он прислушался. Так значит
Мы не одни в ночной степи – мне тоже
Почудился какой-то странный звук. Похоже,
Стараясь не привлечь к себе вниманье,
За нами кто-то следует на расстояньи.

Через минуту чётко слышен топот.
Мы видим всадников. И, перейдя на шепот,
Гилур торопит: “Спешимся быстрее!
Поблизости река, внизу камыш темнеет.
Там  схоронимся!” И, кивнув согласно,
Астава под уздцы взяла коней. Опасность
Почувствовали и они – тревожно
Косятся в темноту, похрапывая, всё же
Идут вперёд, руке её послушны.
Спускаемся по склону мы, боясь нарушить
Ночную тишину. 
                             А топот ближе!
Едва нас скрыл камыш, как над обрывом, вижу,
Четыре всадника внезапно появились
И, лихо осадив коней, остановились.
О чём-то перемолвились, и трое –
С разбега вниз.
                         “Земир здесь, и не скроет
Нас ни убежище, ни тьма. Я выйду!” –
Произнесла царица. И Гилуру: “Ты из вида
Четвёртого не потеряй – в колчане
Лук, стрелы у него!”
                                   Кивнув в молчанье,
Ступил охранник, как всегда, с ней рядом,
Пронзая недругов недобрым, хмурым взглядом.

Мы, затаив дыханье, наблюдали.
А двое, между тем, её увидев, пали
Тотчас же на колени, только третий
Лишь голову почтительно склонил. Ответить
Не соизволила Астава вовсе,
Молчала и презрительно смотрела.
                              “Просим
Прощения мы, госпожа, опасно
В степи сейчас – и ночь, и ты одна…”
                                 “Напрасно,
Земир, следил, скакал  ты вслед за мной.
Скифянка я! Мне степь всегда была родной.
Как мать, она меня оберегает,
Спасёт и защитит! Я это знаю!”

“Не слишком ли надеешься, Астава,
На призрачную помощь? Далеко застава,
И крики не слышны. Твой зов в пустыне
Останется, уверен, без ответа ныне.            
Женой мне стань – или найдут лишь тело,

Шакалами истерзанное!”
                            Гордо, смело
Она стояла перед ним. И вдруг блеснула
В ночи со свистом плётка, резко полоснула
По ненавистному лицу. Остался
Кровавый след…
                            Земир отпрянул, закачался
И, что-то крикнув громко, вдруг из ножен
Он выхватил короткий меч. Но очень сложно
Гилуру противостоять. К тому же, стали
Ребята рядом с ним. Предатели узнали
Тогда их силу, ловкость и в смиреньи
У ног царицы были на коленях
Спустя минуту.
               Разнеслось “Ура-а-а!” над степью.
И множит степь победный клич ребят, и светит
Луна как будто из-за туч им ярче –
Степь принимает их в свои объятья значит.

Как вдруг осел один из них – вонзилась
Стрела ему в плечо. Подступно поразила
Она героя нашего!.. Но сразу вскинул
Гилур свой лук и, туго натянув тетИву,
Пустил ответную. Упал тот, верхний.

В глазах Дениса Божий свет уж меркнет!..

Я бросилась к нему – он тихо стонет.
Но жив!  (Всегда был очень терпеливым, помню).
А руки холоднее льда – застыли!
На миг какой-то о Земире  все забыли.
Опомнились – увидели: ушел! Покинул
Он сотоварищей своих, во мраке сгинул.
Хотел Гилур догнать его. “Не стоит, –
Астава за руку взяла, – теперь не скроет
Его ночная мгла, ведь наша степь не может
Простить предательство, уйти от мести сложно
В её просторах. Пусть идёт!”
                                Не слышно
Из уст Дениса стона! Помоги, Всевышний!..

Наш друг рывком стрелу из парня вынул,
И тот пришел в себя. Перевернув на спину,
Травой росистой вытер его раны,
Присыпал их каким-то порошком. И странно –
Глазам своим не верила – подняться
Денис пытался сам спустя минут пятнадцать.
Глоток из фляжки выпил, что висела
На поясе у врачевателя. Уже смотрел он
Спокойней, веселее. В удивлении
Благодарили радостно мы за спасение
Товарища. А скиф лишь усмехался
И добродушно успокоить нас пытался.

 

5

Пытался добродушно успокоить,

Мол, не за что благодарить его, не стоит!
Астава улыбалась, помогала
Гилуру – хвороста в костер насобирала.
И словно не царица перед нами,
А тихая девчонка с городских окраин.

На время с пленниками он исчез куда-то.
Притихли у костра, молчат мои ребята:
Ни скифов нет как будто, и ни плена,
А в воздухе так сладко, пряно пахнет сеном!
И, кажется, мы – в центре мирозданья. 
Ничто нарушить наш покой не в состоянье!

Астава, призадумавшись, сидела
И, подобрав коленки, на огонь глядела.
Гилур вернулся и уселся тихо.
А в этот миг по камышу промчался лихо
Задорный свежий ветерок, и пламя
Взметнулось ввысь.
                      “Мне хорошо здесь с вами! –
Заговорила вдруг, – но я царица!
Закон наш строг, гласит: тому не скрыться,
Кому не дорога ни честь, ни дружба,
Живёт без совести, кому лишь только нужно
Добиться власти… Мужество мы ценим,
Мы любим Родину свою!  И не изменит
Ей тот, себя кто скифом называет,
Гордится этим, преступлением считает,
Позором страшным – бегство с поля боя!”

Мы молча слушали. Прохладное, сырое
Дыхание реки к нам доносилось,
Камыш прошелестел, и тихо опустилась
На лик луны вуаль прозрачной тучи.
В костре пылали ярко и трещали сучья.

“…Персидский славный царь, что Киром звался,
Хотел нас подчинить себе, но просчитался – 
Не только войско персов разгромила,
Я Кира захватила в плен, затем казнила…
Свободное и гордое мы племя,
Подвластны расстоянье нам и время!..”

Глаза сверкали в темноте. Рассказом
Мы были заворожены.
                      “…Увидела я сразу
Что вы  д р у г и е  люди,
Чужда вам наша жизнь, но откровенна буду:
Знакома речь мне ваша, вид и песни…
Как будто добрые я получила вести…
Поведаю сейчас вам то, что было.
Когда-то…
              Будто бы во сне…
                               Но не забыла!..”
Задумалась Астава, замолчала,
Потом решительно: “Начну сначала…”

 

Часть 2


http://stihi.pro/1545-astava.html
Свидетельство о публикации № 1545
Рекомендуйте стихотворение друзьям
Избранное: современная поэма
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Астава. Часть 1 :

Современная поэма о скифской царице. Сказание об одной из последних цариц скифов. Часть 1. Валентина Яровая.

Проголосуйте за стихотворение: Астава. Часть 1
(голосов:1) рейтинг: 100 из 100

    Стихотворения по теме:
  • Плач Калнышевского
  • Молитвенный плач-вопрошание. Стихотворение, в котором лирическим героем является святой и праведный последний атаман Запорожской Сечи Пётр Калнышевский.
  • Памятник у Днепрогэса
  • Стихи про обелиск неизвестному солдату, воину-освободителю. На 14 октября, праздник Покрова Святой Богородицы, день освобождения Запорожья. Лишь надпись «Неизвестному солдату». Прислушайся, постой у
  • Прп. Сергию Радонежскому
  • Стихи о сражении на Куликовом поле, об игумене Сергии Радонежском, о значении духа для победы в бою.  Летит орлан над Куликовым полем – из недр веков воспрянувшая быль.
  • На марах
  • Стихи о курганах в степи как символе времени. Здесь обитал огня и света бог. Валерий Кузнецов.
  • Астава. Часть 3
  • Стихи о скифах, поэма об одной из последних цариц скифов, о последних днях её жизни. Валентина Яровая.
  • Астава. Часть 2
  • Поэма о скифах, о скифской царице. Продолжение, часть 2. Валентина Яровая.
  • Князь
  • Стихи о древнем славянском князе, его гибели и тризне. Обряды языческой Руси. В призрак пришедшей за ним ладьи Дымом уходит князь. Лорина Тесленко.
  • Осколки войны (поэма-монтаж)
  • Стихи о войне, о солдатах, похоронках, раненых в госпиталях, о памятнике солдату и о битве под Москвой. Поэма-монтаж о Великой Отечественной войне.
  • Ассасин
  • Романтический образ жестоких нравов средневековья.
  • Половчанка
  • Стихи о половцах. Из цикла стихотворений про половцев. Половцы в поэзии: Дикое Поле, половецкие бабы, тризна, половецкие пляски, Кончаковна. Наследники половцев. О, половецкие мадонны.

Современная поэма о скифской царице. Сказание об одной из последних цариц скифов. Часть 1. Валентина Яровая.


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.