Астава. Часть 3

      
 

Окончание. См. Часть 1, Часть 2

 

ЧАСТЬ   ТРЕТЬЯ

 

1

А звуки рога всё ясней, всё ближе!

И вот на фоне неба, над обрывом, вижу
Полсотни всадников во всеоружье.
“Ну, всё, не буду больше я о прошлом. Нужно
Вернуться к жизни, настоящей, этой!” –


Крик ликованья на её слова ответом
Разнёсся над проснувшейся  рекою.
Спустя мгновенье окружили нас, и двое
Аставу на руках – наверх, на кручу.
Она же приказала усадить получше
На лошади Дениса. Словно амазонка,
Легко вскочила на коня, – и возглас звонкий,

Призывный, издали. Быстрее ветра
Помчалась по степи. За ней в десятке метров –
Мы в окружении её охраны.
И вскоре нас встречали на подходе к стану
Дозорные. Приветствуя царицу,
Они склонились перед ней. Их лица,
Свирепые, обросшие, со взглядом
Угрюмым, неприветливым, – теперь же рядом

С Аставою улыбка осветила,

Улыбка нежной радости. Меня пронзила

Простая мысльсль: суровые, глухие
К мольбам о жалости, как призраки степные,
Они являются всегда внезапно,
На все наводят ужас дикий. Многократным
По свету эхом грозным разносилась
Молва о яростной их, беспощадной силе.
Но здесь, сейчас, у ног своей Аставы,
Такими этих воинов нельзя представить –
Как дети, счастливы и ей покорны,
С любовью смотрят, с восхищеньем непритворным.

 

Вот первые кибитки. Люд встречает
С восторгом нашу конницу…
Но мне вещает
Мой голос внутренний вдруг: ненадолго
Их радость беззаботная. Не знаю, толком
Я не могу понять, случилось что же,
Что помешать их счастью, ликованью может?
Окинула толпу глазами быстро –
И встретилась со взглядом, хмурым, ненавистным.
Башлык надвинут, и лица не видно,
Из-под него лишь взор недобрый. Очевидно,
Не все здесь благодушно и сердечно
Встречают нас, царицу, и нельзя беспечно
Ей расслабляться – стало мне понятно.
Ещё раз глянула туда, но, вероятно,
Едва он пристальный мой взгляд заметил,
Исчез куда-то. А собравшиеся, встретив
Свою любимицу живой и целой,
К занятиям своим вернулись.
                                                    
Не успела
С Аставой поделиться подозрением
И рассказать ей обо всех своих сомнениях.
Она сошла с коня и приказала
Своим сторожевым и слугам что-то. Знала,
Конечно, я: нельзя бесцеремонно
Сейчас к ней приближаться – разница огромна
Меж той девчонкой, у костра дрожащей,
И скифскою царицей, здесь, в шатре, сидящей.

Денису помогли сойти на землю,
С поклоном повели в шатер – по повеленью,
Как стало ясно мне, самой царицы.
Уже там ждали девушки. Они садиться
Нас с милою улыбкой приглашали,
Испить вина, попробовать все яства. Звали
Ребят на ложе отдохнуть приятно…
А те, меня смущаясь и смеясь, невнятно
Отказывались. Захмелев, склонились
На шкуры мягкие, уснули сладко. Снились
Во сне, наверное, им дом и мама –
Чуть слышно Павел звал её. Денис упрямо
Насупил брови, продолжая словно
Борьбу с Земиром.
                              
Тихо девушки, безмолвно,
Убрав остатки трапезы, исчезли.
Совсем мальчишки! Бесполезно
Сейчас будить и тормошить – спят крепко…
Мне ж не спалось. Всё думала, зачем тот Некто,
Когда встречали нас, в толпе явился?
Хотел он что? И подозрительно так скрылся,
Едва почувствовал к себе вниманье!
Земир… и ночь в степи… и чувство ожиданья
Тревожное – всё это наводило
На мысль о времени, о жизни. Горько было
Мне думать, что забросила навеки
Судьба всех нас сюда. Играет человеком
Она, как хочет!..
                                                            
Позже задремала.
Казалось, лишь глаза сомкнула, но немало
Была удивлена, открыв, что солнце
Идёт к закату – небо в маленьком оконце,
Что сверху, потемнело… В полумраке,
Смотрю, у ног моих, в шатре, лежит собака.
Узнала тут же нашего Тарзана –
Тихонько он скулил. Приблизилась и рану
Кровавую увидела на шее.
Открыла полог я: “Проснитесь поскорее!
Сюда, ребята! Друг наш умирает!
Тарзанушка, хороший пес!”
Сбегает
На влажный нос, в луче последнем,
Слеза из глаз, наполненных тоскою.
“Бедный,
Кто так тебя?”
“А может быть, Гилура
Нам надо разыскать?”
                                   
Но в этот миг, нахмурив
Густые брови, спешно и нежданно
Сам врачеватель появился. Быстро рану
Он осмотрел и порошком известным
Присыпал. Снял башлык свой, сел у входа – место,
ОтвЕденное слугам. И, казалось,
Едва ли нас он замечает.
Раздавалось
Тяжёлое лишь шумное  дыхание
Собаки нашей.
Я, не выдержав, молчание
Нарушила, о страхах рассказала,
О подозрениях своих, о том, что знала.

Угрюмо он, не высказав ни слова,
Сидел и слушал, а глаза его сурово
Смотрели на меня. Казалось, вечность
В их глубине таится, боль, и бесконечный,
Жестокий холод душу заморозил…
Но нет! Спустя мгновенье, он отбросил
Таинственность, задумчивость, смягчился,
Заговорил вдруг тихо, словно бы явивился
В другом своем обличье перед нами:


“Случится то, что нам начертано богами!
Но человек сам должен быть достоин,
Чтоб ими был отмечен. Мир наш так устроен:
Лишь духом сильные в нём выживают.
И в памяти людей – лишь те, кто побеждает

В неравной схватке с временем, с судьбою.
Никто не сможет, умерев, забрать с собою
Богатство, состоянье. Только слава
Кому достойная в веках, а кто оставит
Хулу и брань лишь о себе!”
Не ждали
Мы от него таких речей. Чудно! Не знали,
Как отвечать на них…
                                    
Меж тем дыхание
Ровнее стало у Тарзана, и страдание
Его уменьшилось уже заметно –
Зашевелился и хвостом вильнул в ответ нам.
Гилур его погладил, встал и вышел,
Не говоря ни слова больше. Было слышно,
Как приказание кому-то отдал,
Чтоб оседлали лошадей. А я свободней
Вздохнула – успокоилась немного,
Но в сердце всё-таки неясная тревога
Осталась и меня не покидала….

Почти стемнело, и зажглись костры. Пылало
Их, ярких, множество во всей округе.
Мелькали лица, и, казалось, друг на друга
Все были удивительно похожи –
В остроконечных шапках, бородаты, в коже…

 

2

На  площади, где каменная баба,

Собрался стан. Я слышу: чей-то голос слабый
Тихонько,  заунывно напевает.
Мотив щемящий постепенно нарастает –
Всё громче!.. Пламя у костра всё выше –
То падая, то разгораясь, словно дышит…

И вот уже гудит огонь, сливаясь
С напевом страстным! Гулкий барабан, вплетаясь
В разноголосье это, ряд за рядом
Срывает с места вдруг бородачей и стадом
Несёт вокруг костра в галопе диком.
Они все, извиваясь, с искаженным ликом,
До бешенства танцуют, истощают
Запасы сил своих и, кажется, не чают
Остановиться, падают на землю
С кровавой пеной на устах – уже не внемлют

Ни звукам в трансе, ни костра мерцанью
И даже чувствовать себя не в состоянье.
Во все глаза и замерев, с испугом,
Мы наблюдали, как в экстазе, друг за другом,
Всё новые, взамен упавших в пляске,
Врывались в круг. И лица уж не лица – маски!..

 

“Вы молитесь не так, – раздался строгий
Знакомый голос за спиною, –  ваши боги
Не требуют бездумных поклонений,
Бессмысленных, кровавых жертвоприношений!
Так говорю, что знаю веру вашу.
И правильней она, быть может, лучше нашей,
Но мы свободны и горды! Чужая
Нам не нужна! Мы варвары – так называют
Эллины нас!” – промолвила Астава,
Внезапно появившись рядом и заставив
Внимательней прислушаться к напеву.
Была то просьба о защите, страх пред гневом
Могучих и ужасных сил небесных.
Звучали имена богов, мне неизвестных.

 

Не дожидаясь действа окончания,
Дав знак кивком за нею следовать, в молчании
Направилась она на край кочевья.
Там небольшой костер. И в этот час вечерний
Вокруг него сидели три старухи –
Одна страшней другой, седые космы. Духи,
Нам показалось, адские явились.
Увидев их, мы в стороне остановились,
К ним подойти поближе не решаясь.
Астава ж села рядом, жестом приглашая
И нас: “Не бойтесь, здесь моя Ромзала,
Я говорила вам о ней”, –  и указала
На старшую.
Не сразу, с опасением
К костру подсели мы. Смотрели, как с почтением
Астава слушает старух, внимает
Их слову каждому.
                               
Я поняла, гадает
Одна из них ей, ивовые прутья
Раскладывает и в пучки их вяжет, крутит
Вокруг руки. Я жадно, с замиранием
Следила за магическим гаданием.
Старуха бормотала что-то тихо,
В огонь бросала прутья. В небо, словно вихрем
Подхваченное, вдруг взметнулось пламя.
И видим: выплывает, будто на экране,
Лицо знакомое.
“Земир! Будь проклят
Весь род его!” – Астава вскрикнула, и вопли
Старух покрыли ее голос звонкий,
Но тут же стихли:
Чей-то вой, протяжный, громкий,
Раздался – кровь застыла в жилах!…

Меж тем Земир исчез, а пламя закружилось
И превратилось в столб, затем упало,
Погасло. Тут же вспыхнуло и ярче запылало.
Картина вдруг возникла перед нами:
Чернеет степь, обуглилась, вокруг дымами
Заволокло всё – солнцу не пробиться,
И множество людей согбенных вереницей
Идут в молчанье жутком. Вырастает
За ними рукотворный холм – то насыпают
Курган над чьей-то свежею могилой…
И снова пламя ввысь взвилось и… опустилось.
Остановилось всё, и звуки тают,
Горячие лишь угли в темноте мерцают.

Не в силах с места двинуться, сидели
Мы, потрясённые увиденным, не смели
И слова вымолвить.
Заговорила
Астава, наконец. И не смогла, не скрыла
Волнение она:
“Так неужели
Поведать мне сейчас мою судьбу хотели?
Грядущее народа – разорение,
Огонь и пепел, и могилы, и смятение?!
Чем прогневили мы богов, ответь, Ромзала,
Неужто гибель Скифии ты предсказала?”

 

“Во мраке скрыта тайна мироздания,
Умом объять всё мы не в состоянии!
Неведомо, на чьей поднимут тризне
Священный кубок поминальный – правда жизни
Сурова, недоступна человеку,
Её лишь боги знают... Время век из века
Нарушить ход свой никогда не может.
Подвластно многое тебе, царица, – сложно
Богам наперекор идти! Спокойно
Должна встречать ты все напасти и достойно
Судьбы удары отражать. Стенанья
Здесь не помогут, лишь умножат испытанья,
Но чести не прибавят! Только помни
Наказ отца, Астава, должное – исполни!”

Закончила Ромзала, и над степью
Повисла тишина. Мерцали из-под пепла
И гасли угли.
                      
“...Завтра на рассвете, –
Скрипучий голос вновь мы слышим, –  тёплый ветер
Подует с юга. В этот час вернуться
Должны обратно вы. Лучи едва коснутся
Поверхности Земли, в пересечении
Вселенских сил появится свечение –
То знак богов! В мгновение сгустится время!
И в светлый круг ступивший сбросит бремя
Суровой тяжести веков, тысячелетий,
Прорвётся сквозь густой туман заслонов этих!..”
Последние слова издалека звучали,
Как будто вдруг старух ветра умчали,
Ветра степные. В темноте кромешной
Растаяли они, исчезли…
                                       
Мы неспешно
В кольце сторожевых, что ниоткуда
Внезапно появились, зашагали к людной
Центральной площади. Хотя там тоже
Пустынно, тихо было в этот час, лишь ложе
Себе соорудив к костру поближе,
Укладывались спать рабы и слуги. Мы же
В шатёр вернулись. Нашего Тарзана
Уже там не было. Не удивились – раны
Умеют заживлять здесь очень быстро…

Весь лагерь спал, и лунный свет искристый
Своим сиянием залил округу.
Безмолвно, не сговариваясь, друг за другом
Вошли и на разостланные шкуры
Без сил, устало опустились.
                                              
Кто-то мудрый
Не зря заметил: сон всего дороже!
Мы словно провалились. Всё же
Глубоким не был он. Ночные звуки –
Собачий лай и колотушки – громким стуком

Будили и уснуть мне не давали.
Они от спящего кочевья отгоняли
Нечистые и злые силы. Стан дремотой
Объят был. Иногда внезапно кто-то,
Во сне дневные продолжая споры,
Подхватится, но тут же рухнет снова.
                                                               
Скоро
Рассвет! Колдуньи слову верить если,
Осталось несколько часов, и мы все вместе
Чудесным  образом домой вернёмся!
Но… сердце защемило: расстаёмся,
Уходим, пролистав назад страницы
Священной книги жизни…
Скифскую царицу,
Девчонку милую, я не забуду
Вернувшись, если это всё я помнить буду…

 

3

Глаза открыла вдруг, мне показалось:

Какой-то шорох рядом. Сердце сжалось!
Снаружи тень мелькнула. Появилась
В шатре внезапно и на шкуры опустилась
Астава молча, тихо. Прикоснулась
К моей руке. – Я окончательно проснулась.

“Настало время, скоро вы уйдёте,
С собою сны мои и сердце заберёте.
Приход ваш оживил воспоминания
И душу отогрел… Моё признание
Нас у костра, в степи, навек сроднило,
Незримой нитью памяти соединило.
Прощаясь навсегда сегодня с вами,
Я чувства не могу мои словами,
Поверьте, выразить!..”
Дыханье ночи
И сонного кочевья доносилось…
Застрял комочек в горле, и слеза просилась.

“...Помогут боги!… Лошади готовы…
Гилур проводит вас”, –  добавила сурово
Она, поднявшись с места, и… на шею
Вдруг кинулась ко мне. Мы разрыдались с нею.
Нахмуренные лица выдавали
Волнение ребят, прикрытое едва ли.
                           
Но, устыдившись слабости как будто,
Она внезапно резко повернулась круто,
Хотела прочь уйти... остановилась.
И не узнала я Аставы – изменилось
Её лицо, фигура. По-кошачьи
Готовая к прыжку, застыла.
“Кони скачут,
В степи их много, и совсем уж близко!” –
Мы шёпот услыхали.
                                   
Тут раздался низкий,
Протяжный вой, и тишина ночная
Разорвалась враз криками, собачьим лаем.
Мы из шатра – Гилур спешит навстречу.
Он рядом, как всегда, бессменный страж извечный.

Тревога, страх, смятенье нарастает,
В людей вселяя ужас дикий, заставляет,
Не видя ничего, во тьме метаться
В неистовстве безумном, в землю зарываться
От неизвестной чуждой, злобной силы!..

Внезапно вой утих, и всё остановилось.
Но не надолго. Вновь, спустя минуту,
Мы услыхали крик. И, разрывая путы,
На нас несётся, видим, с диким ржанием
Десяток жеребцов!..
От чёткого сознания,
Что мы сейчас погибнем, нас растопчут,
Глаза закрыла, не издав ни звука, молча
Ждала, когда придёт конец. Но… диво:
Стою на месте я, жива и невредима!
Лишь ветром обдало горячим, кислым,
От потных лошадей, промчавших мимо, свистом
Лишь оглушило, что раздался рядом.
Гляжу: Астава впереди с горящим взглядом,
Вверх к небесам с воздетыми руками
Стоит, а кони, как по мановенью, сами
Сворачивают в сторону аллюром.
Их подгоняет громкий свист и крик Гилура.

Но тем всё не закончилось – пылали
Уже повозки крайние, и не стихали
Там звуки боя – звон мечей и стоны.
И, приближаясь, неприятель все препоны
С разбега обходил. И видно было:
Травою скошенной валились люди – силы
Неравные, набег внезапный, быстрый,
И скрыться некуда от стрел, летя, как искры!
Горит уже весь стан, огнём объятый.
У павших взяв оружие, мои ребята
Вступают в схватку наравне со всеми.
Кольцо сжимается вокруг!
                                            
И в это время
Внезапно появляется Ромзала.
При свете пламени пожарищ, показалось,
На землю опустился ворон чёрный,
Накрыл весь стан он тенью от крыла огромной.
Взмахнула старая рукой – пред нами
Земля разверзлась с грохотом, а в глубь той ямы
Вели ступени.

“Вниз!” – Гилур торопит.
Спасенье или гибель ждёт? Не знаю, что там!
А выбор есть ли?! Значит – в подземелье!
Вперед!..
Но только мы ступить туда хотели,
Ромзалой и опасностью влекомы,
Как громкий голос прозвучал в ночи знакомый:
“Астава! Дорогая! Покидаешь
Опять меня? И на поталу обрекаешь
Ты всех – бегут и умирают в страхе!
Заканчиваешь путь позорным крахом!
И… с помощью моей! Ха-ха!..” – раздался
Злорадный смех и громким эхом отозвался,
Разнёсся по округе. Стоны, вопли
Ответом были заживо горевших.
                                                     
“Проклят
Ты будь, Земир! Сама с тобой расправлюсь!
Предатель! Выходи! Я в ад тебя отправлю!..”
И, выхватив свой акинак из ножен,
Она – навстречу рою стрел.
“Стой! Осторожно!” –
Гилур за ней на площадь, где с молитвой
Ещё вчера к богам взывали. Здесь открыто
Сейчас свирепые чужие люди
Последних добивали!
                                   
Миг ужасный, судный!
Кровь леденела в жилах – ту расправу
Во век мне не забыть! Ступила в круг Астава
Враждебных, страшных, опьянённых кровью.
Они, куражась, хохоча и с диким рёвом
Кольцо сжимали, копья ощетинив.
Спокойно, гордо и презрительно окинув
Их взором ненависти беспощадной,
Стояла дева перед ними…
                                          
Вдруг из ряда
Беснующихся  лихоимцев злобных
Земир с ухмылкой мерзкой вышел. И, не дрогнув,
Не медля ни секунды, с громким кличем
Она, его завидев и узнав, обличьем
Хоть изменился он – оскал звериный,
В глазах мрак ночи, ада и наполовину
Уже чудовище – мечом взмахнула,
Но тут, рукой коварной пущена, мелькнула
Стрела и прямо в спину ей вонзилась!..
Астава будто бы споткнулась, опустилась
На землю медленно и бездыханно
И замерла…
Сочились крови капельки из раны.

 

4

На миг остановилось всё, затихло.

Как будто сразу не могли постигнуть смысла
Свершившегося здесь сейчас деяния:
Воительница грозная не в состоянии
Подняться, не шевелится, не дышит!..
Гилур к ней кинулся, позвал – она не слышит!
Отчаянья и боли крик внезапно
Вознёсся к небу. Повторяясь многократно,
Потряс, казалось, землю!.. 
                                       
Нарастая,
Едва вначале различим, у стана с краю
Крёп, разрастался гул, тяжёлый, страшный…

Гилур вскочил – к Земиру! В схватке рукопашной
Они сцепились – два врага могучих.
Борьба шла насмерть – не на жизнь! В густые тучи
Луна и звезды скрылись, и нависла
Над степью тьма, ещё чернее, гуще. Рыскал
Лишь ветер, разнося пожарищ блики.
А гул вёе ближе, явственней. Несутся крики.
О Боже! Видим мы, ползёт змеею
В земле расщелина большая. Но те двое
Не замечают ничего! Слепые
К происходящему и ко всему глухие,
Они сражаются в безмерной злобе,
Жестоко, беспощадно, яростно, подобно
Титанам, сокрушая всё в округе,
Не уступая в мощи, ловкости друг другу.

В какое-то мгновенье показалось,
Что у Гилура сил уж больше не осталось,
Ещё чуть-чуть, и он падёт в той схватке!
Но появился вдруг Тарзан, и мёртвой хваткой
В Земира, прыгнув на спину ему, вцепился
И вместе с ним, рыча и лая, покатился
К обрыву страшному… Мы замерли. Но – чудо!


Небесный свод вдруг раскололся, и оттуда
Во тьме мелькнувшей огненной стрелою
Был поражён предатель! Тотчас над землею
Пронёсся смерч, и стон протяжный, громкий
Донёсся из его вихрящейся воронки.
Приблизился, как срубленный секирой,
Осыпался в расщелину. Гилур Земира
За смерчем тело бездыханное отправил,
Крик ликованья испустив, богов восславив.
Земля мгновенно сдвинулась, и  рана
Срослась её, как будто не было изъяна,
Отступника и дух его жестокий
Похоронив во тьме забвения глубокой.

Всё стихло. Ужас и недоумение
Сковали руки, ноги, и никто в смятении
Не мог понять, случилось что!
Ромзала,
Заминку видя, громко приказала,
Одна лишь ясность мысли сохранив:
“Аставу
Берите на руки – в подземный ход, к заставе,
Пока опомниться злодеи не успели!”

Едва придя в себя, мы не посмели                           
Ослушаться и следом за Гилуром,
Сокровище своё к груди прижавшим, хмурым,
Спустились вниз – и в темноту. За нами

Земля сомкнулась с шумом.
Факелов огнями
Грот осветился впереди. Ступали
С опаской между идолов – они стояли
Вдоль стен, сквозь щели масок долгим взглядом,
Казалось, провожая нас.
                                       
Там, где-то рядом,
Шел беспощадный бой, и смерть косила,
Не разбирая, всех подряд. Никто не в силах
Уже остановить был – всласть гуляла.
А здесь немую тишину лишь нарушала
Капель, что падала и разбивалась
Об пол, стекая в озерцо, и раздавалось
Звучанье гулкое шагов лишь наших.

В молчанье шли мы друг за другом дальше, дальше
По каменным тоннелям в неизвестность.
Всё реже факелы, всё сумрачнее местность!
Но успокаивала нас Ромзалы
Уверенная поступь – очевидно, знала
Старуха эти сложные сплетения
Ходов и переходов здешнего владения
Правителей подземных…
Вскоре вышли
К глухой стене. Тут лик Ромзалы хищный,
Ребята, вслед бредущие понуро,
Огромная, с Аставой на руках, фигура
Гилура скорбного внезапно скрылись
Во тьме густой и непроглядной. Очутились
В ловушке мы? В могиле!…
                                             
Невнятное вначале
Доносится к нам бормотанье – зазвучало
Магического заклинанья слово.
И… неожиданно почувствовали снова
Дыханье ветра, трав благоухание –
Стена раздвинулась! Свобода!…
Расстояние
Немалое прошли по подземелью –
Светало. Видно было, как вдали горели
Шатры, кибитки. Перед нашим взором
Обуглившийся тополь высился укором
Людской жестокости над пепелищем!
Кругом пустыня, и глаза невольно ищут
Движение живое человека.
Но – нет!
От слёз внезапно тяжелеют веки!
Уже кружат, почуяв запах смерти
Шакалов хищных стаи; вороньё над степью
Разносит вести об ужасной битве…
И с губ срываются, звучат слова молитвы…

 

5

Да! Невозможно было равнодушно

Взирать на всё на это: пепел, пустошь,
Безлюдье после страшного набега!
Ещё вчера здесь – солнце, жизнь и нега,
Сегодня – хмурые, седые тучи,
Свинцовый дым, что застилал всё, мы на круче
Речного берега, и во Вселенной,
Казалось, кроме нас, нет никого.
                                                     
Согбенный
Гилур, Аставу положив на землю,
Склонился в горе превеликом и не внемлет,
Не слышит ничего вокруг. Сурово
Молчат товарищи мои. Ромзала снова
Бормочет что-то, тихо завывая.
В хламиде, словно птица чёрная, большая,
Она, как крыльями, руками машет
Над телом бездыханным, неподвижным, ставшим
Уже таким чужим, таким холодным,
Пытаясь, очевидно, гордый дух, свободный
Вернуть в него.
Старания напрасны!
Лежит царица – бледное лицо прекрасно
В смертельной маске – тихо и спокойно,
Как будто улыбаясь чуть…

“Ушла достойно, – 
Старуха шепчет, – к нашим предкам славным!
Теперь отправишься ты в путь свой самый главный,
Путь в Герры!”
Опустилась на колени,
Застыла, голову склонила.
                                          
В это время
Увидели: живой и невредимый,
То появляясь, то скрываясь в клубах дыма,
К нам приближается – его узнали –
Тарзан, наш верный пес. Не добежал, залаял,
Потом лёг на траву, пополз тихонько,
Скулит, загривок – дыбом, боль в глазах – и столько,

Что, кажется, совсем не по-собачьи
Страдает это существо. Слеза… Он плачет?!
Уткнулся носом в лапы. Неподвижен.

Со стороны картину будто бы я вижу:
В отчаянье склонился скиф над телом
Погибшей женщины. Царицы! Не сумел он,
Считает, защитить её. Вещунья,
Вся в чёрном, словно старая ворона, щурясь,
Нахохлившись, с неё не сводит взора,
Пёс с шерстью обгорелой рядом, и дозором –
Свидетели нечаянные горя,
Чужие им и непонятные – мы трое,
Судьбой заброшены в край этот дикий.

Внезапно вновь доносятся к нам вопли, крики,
Вначале очень тихо, дальше – громче.
О Господи! Их слушать нет уж мочи!
Как привидения, людей десятки
Со всех сторон бредут понуро – то остатки,
Наверное, свободного народа.
Убереглись они от смерти и невзгоды,
Теперь идут сюда, к своей царице,
Чтоб проводить её в последний путь, проститься.
Приблизились и замерли, умолкнув,
Как изваяния застыв. Но, вижу, толпы
Других за ними вслед внезапно появились –
Из воздуха как будто воплотились.
Куда ни кинешь взгляд, пред нами вскоре
Заволновалось скорбное людское море.
Все в башлыках, надвинутых на лица.
Случайно заглянула крайнему, глазницы
Увидела бездонные. Могилы
Сырой, холодной глубже! Ужаснулась, было:
Они как будто встали вдруг из гроба!
Сейчас вся Скифия сюда явилась, чтобы
Предать земле Аставу и прощение
Просить за бегство с поля боя, за сомнение
И в ней, и в том своём предназначении –
Беречь всегда им данное богами,
Хранить завещанное предками. Словами
Нельзя всё выразить, и скорбь немая
Сквозит в молчанье их и заставляет
В великом горе здесь, сейчас склониться
Всем миром перед памятью царицы…

 

6

Дымы седые стелются над степью,

Не может разогнать их даже сильный ветер.
Растет пред нами холм, он рукотворный,
Всё выше, выше поднимается. А чёрный
Огромный ворон в небе хмуром кружит,
Кричит – не каркает, а плачет, громко тужит.
Не холм то насыпают молча люди –
Курган над свежею могилой скоро будет.
В могиле успокоилась навечно
Астава – скифская царица! В грозной сече
Она в неравной, страшной схватке пала –
Стрела предательская точно в цель попала,
И сердце гордое остановилось.
Душа её от бремени освободилась,
От бремени земных страданий, горя
И успокоилась, уже ни с кем не споря,  
А обретя лишь мир…
                                
Отдав последний
Свой долг царице, все спешат за холм соседний
И растворяются в тумане, словно
Немые призраки – бесстрастно и безмолвно…

Куда теперь? Мы – в мире незнакомом,
Для нас – холодном. Странною судьбой влекомы,

Во времени, в пространстве затерялись,
Сейчас совсем одни в пустыне оказались!

Гилура, друга, нет сегодня с нами,
Свою он повелительницу не оставил,
Ушел за нею вслед, чтоб быть Там рядом,
Служить ей вечно Там… Искать и звать не надо

Тарзана нашего – устало биться
Собачье сердце верное. Не будут сниться
Ему уже его родные дали.
Часы, проведенные в Скифии, здесь, стали
Последними, уснул без сновидений
У ног Аставы навсегда. И нет сомнений,
Он будет охранять её надежно,
И сам Там обретет покой…
                                           
Но очень сложно
Сейчас нам, в этот миг, представить,
Что делать и куда свои стопы направить!

Степь вскоре опустела у кургана.
Лишь ворон на вершине плачет. Всё же странно:
Сквозь карканье знакомый голос слышим!
Ромзалы голос? Замолкает. Глуше. Тише…
И вот она стоит здесь, рядом с нами,
С поникшей головой, с потухшими глазами.
Старушка бедная – тяжка утрата!
“Вам надо уходить… сегодня до заката…
Осталось времени совсем немного, –
Из-под земли к нам донеслось как будто, – боги
Помогут вам!… Прощай!..”
Но заглушают
Её слова раскаты грома, сотрясают
Небесный свод, и словно кто-то тучи
Рукою рвёт, мы видим,–  сильною, могучей.

Сквозь них на землю луч прорвался, опустился.
Тяжёлый мрак он разогнал, сгустился,
Волной лазурной, тёплою окутал,
И мы поплыли в невесомости. Минута
Прошла, нам показалось, и другая!..
                        
                          *  *  *

Заря вечерняя – в полнеба – догорает.
Подкрадывается с востока снова
Ночная тень. Усталая, ко сну готова,
Раскинулась пред нами степь без края.
Вдали гремит ещё, и молнии сверкают.
Ушла гроза. Обильный дождь, прохладный,
Жару дневную сразу остудил. Отрадно
Вдыхать сейчас всей грудью свежий воздух
В кругу друзей, здесь, сидя у костра, на звезды
Любуясь, ничего не опасаясь…
Довольно тявкает под боком, прикасаясь
К ноге, щенок холодным влажным носом,
Тарзанчик маленький. Расчёсывает косы
Цыганка старая свои седые,
В меня вонзая умный взгляд. А молодые
Поют и пляшут под гитару…

http://stihi.pro/1558-astava.html
Свидетельство о публикации № 1558
Рекомендуйте стихотворение друзьям
Избранное: современная поэма
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Астава. Часть 3 :

Стихи о скифах, поэма об одной из последних цариц скифов, о последних днях её жизни. Валентина Яровая.

Проголосуйте за стихотворение: Астава. Часть 3
(голосов:0) рейтинг: 0 из 100

    Стихотворения по теме:
  • Тамерлан
  • Тамерлан стихи. Застыла стража Тамерлана у кованой двери. Сказанья о победах Тамерлана, мифы... древний сказ. Не открывайте двери: там и сейчас война звенит!
  • Московский призрак
  • Стихи о призраке Сталина в Кремле. И он уходит с трубкою в зубах. И кровь за ним стекает по ступеням. И пенится.
  • Стаканчик водки да ломтик хлеба
  • Стихи о солдате Великой Отечественной войны, его могиле и безутешном горе близких. Не стихло горе тех миллионов, что схоронили родных и близких. Стоит могила на фоне неба.
  • Я не герой
  • Стихи о лётчиках Великой Отечественной. О перемещении в наше время лётчика, собравшегося идти на таран. Судьба лётчика вдруг пощадила, что собрался идти на таран. Поле боя пропало под ним.
  • Воспоминание о тепле
  • Стихи о послевоенном времени и нехватке тепла, о старом оптимисте - продавце керосина. Пусть очередь ждёт – керосина хватает. В народе нехватка тепла. Валерий Кузнецов.
  • Старое фото
  • Стихотворение о фотографии моего деда, погибшего на поле сражения. Долго гляжу на старинное фото в юнкерской форме любимого деда. Маргарита Мыслякова.
  • Астава. Часть 2
  • Поэма о скифах, о скифской царице. Продолжение, часть 2. Валентина Яровая.
  • Астава. Часть 1
  • Современная поэма о скифской царице. Сказание об одной из последних цариц скифов. Часть 1. Валентина Яровая.
  • Осколки войны (поэма-монтаж)
  • Стихи о войне, о солдатах, похоронках, раненых в госпиталях, о памятнике солдату и о битве под Москвой. Поэма-монтаж о Великой Отечественной войне.
  • Сафо
  • Стихи про Сафо. Сафо на острове Лесбос. Стихи о Сафо. Поэзия о Сафо. Сафо в стихах. Сафо в поэзии. Лирические стихи про Сафо. Сафо доставала до неба! На острове Лесбос красавиц не счесть... Людмила

Стихи о скифах, поэма об одной из последних цариц скифов, о последних днях её жизни. Валентина Яровая.


 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код: