Оригинальность философии Н. Бердяева

Этот текст может показаться сложным неподготовленному читателю. Но, как говорится, слов из песни не выбросишь. Бердяев не строит философскую систему, после Гегеля этим никто больше не занимается, да и нет в этом необходимости. Науки созрели, они имеют свою методологию. Тем не менее философские взгляды Н. Бердяева формировались не в стороне от духовного процесса человечества и, хотя не существует его прямых последователей, сам он кое-что заимствовал, кое-что создал в категориях философии своё. Этим и интересен.

Бердяев философ многогранной учености. Хорошо известно, что его философия питалась из многочисленных источников от индуизма до современных ему философских учений. У исследователей его творчества, порой, может создаться впечатление эклектичности его взглядов. Собственно говоря, таким представляла его советская критика15.

Для историка философии процесс вхождения старого знания в новое и тайна его перерождения является самым увлекательным и вместе с тем наиболее ответственным исследовательским моментом. Философия Бердяева весьма благодарный в этом отношении предмет. Конечно, знание, выработанное Бердяевым, не возникло из совершенного «ничто», чем является его свобода; оно сотворено им, выработано с опорой на предшествующее знание. Но в то же время нельзя отказать Бердяеву в оригинальности. Приведу один, но характерный пример.
Известна любовь Бердяева к средневековой мистике, к Майстеру Экхарту, к Я. Бёме. Любoпытно,что имя Я. Бёме Бердяев всегда поминал в своих молитвах. Но вот как отличаются у М. Экхарта и Бердяева основные категории об Абсолютном и человеке. Оба исходят из неизреченного «Ничто». у Экхарта это Gottheit, у Бердяева - это свобода. у Экхарта Божество (Gottheit) есть безосновная основа (Ungrund) Бога, у Бердяева - несотворенная свобода. у Экхарта учение пантеистично, следовательно, зло подчиненно Богу. У Бердяева зло вне Бога, оно есть отпадение творения от Бога и образ творения, каким оно не должно быть. У Экхарта природа человека тождественна природе Божества. У Бердяева природа человека подобна природе Абсолютного Человека-Христа. У Экхарта душа через диалектику "Искорки" (Funklein) погружается в божественное «Ничто» и сливается с ним. Для Бердяева, для которого душа есть универсальное в индивидуальном, неприемлемо растворение личности в безликой божественности, в отвлеченном божественном единстве, что, как он считает, противоположно христианской идее о человеке и богочеловечности. В вечности человек обоживается, но сохраняет свою человечность. Экхарт близок духу Индии. Бердяев, как и Бёме, семитически-каббалистичен. Экхарт национален. Бердяев хочет быть сверхнациональным и сверхконфессиональным.
Если продолжить подобные параллели, то можно, конечно, найти точки пересечения и влияния на Бердяева Иоанна Дунса Скотта, Я. Бёме, Фр. Баадера, И.Канта и т .д., но в большей мере можно обнаружить, что идеи тех или иных философских учений служили ему толчком для пробуждения мысли, взятой, как говорил Бердяев, в целостность духа. Так, в Ницше он воспринимает не столько идеи, сколько само явление Ницше. Вместе с Ницше он переживает его драму, его стремление к высоте; но там, где Ницше остается «посюсторонним», «верным земле» Бердяев – «потусторонен», трансцендентен. И Ницше, и Бердяев остро, эсхатологически ставят проблему человека. Но пафос Ницше, его героизм и экстаз с убитым Богом завершаются возведением на костях погибшего человечества жуткого Идола Сверхчеловека. Бердяев же, в соответствии с христианской традицией берет человека во всем аспекте, включая его бесмертие, и приходит к антроподицее.
Бердяев многим обязан немецкой философии, в особенности Канту. Только по отношению к Канту, признавался Бердяев, у него осталось «что-то» на всю жизнь16. Но Бердяев не кантианец в строгом смысле слова. Его не устраивает религия в пределах только разума, категорический императив и этический формализм, невозможность по-Канту духовного опыта, закрытость у него «вещи в себе». Бердяев активирует кантовский априоризм, внедряется в сферу ноуменального, возбуждая иррациональные силы в человеке и разрушая железный занавес рационализма. Если для Канта «вещь в себе» в общем-то мертвая для познания сфера, и он смиряется с этим, становясь на пугь агностицизма, то Бердяев, наоборот, делает установку на познаваемость "вещи в себе", но "не через понятие"17. Трансцендентность требует гносиса. Он вообще закладывает иное понимание реальности. Подлинной реальностью по Бердяеву яляется «мир субъективный и персоналистический»18.
Философия Бердяева - религиозный персонализм. Эго означает не только особый взгляд на человека, но и особый подход, особые требования к религии. Бердяев считает возможным поэтому существование антиперсоналистической религии и этики и, соответственно, христианства, антиперсоналистской христианской теологии. Такую религию он называет «религией социальной обыденности»19. В то же время Бердяев говорит, что «христианство есть персонализм»20. Это выглядит противоречивым, но философ и не хочет отказываться от подобных противоречий. В одной из своих лучших книг: «О рабстве и свободе человека» он разъясняет: «Противоречия, которые можно найти в моей мысли, -- противоречия духовной борьбы, противоречия в самом существовании, которые не могут быть преодолены кажущимся логическим единством. Подлинное единство мысли, связанное с единством личности, есть единство экзистенциальное, а не логическое. Экзистенциальность же противоречива»21.
Стоит подчеркнуть, что Бердяев -- верующий вольнодумец, революционер духа. Творчество, царство свободы, царство Духа -- это тот масштаб, который накладывается Бердяевым на все проявления деятельности человека в материальном мире. Отсюда вытекает характерная и неизбежная для его мышления переоценка ценностей в отношении ко всем философским учениям прошлого. Так, например, у Гегеля Бердяев находит тот порок, что из-за завершенности его философской системы динамика духа остановлена как бы на полпути. Это ложно символизирует о наступившем конце мира, в то время как «до конца мира, -- пишет Бердяев,-- противоречие не может быть снято. Поэтому мысль неотвратимо упирается в эсхатологическую перспективу. Эсхатологическая перспектива бросает обратный свет на мысль и порождает противоречивость и парадоксальность внутри мировой жизни» 22.
Как персоналист Бердяев имеет, разумеется, немало общего с этим течением философской мысли. Многое роднит его, в особенности, с французским персонализмом. Такие идеи Мунье и Лакруа как наличие в человеке спиритуальной энергии, обращенной к Богу и объясняющей смысл активности человека; поиски среднего пути, основанном на внутреннем содержании личности и отличающего его принципиально от тоталитаризма и индивидуализма; персоналистская и общинная революция; «неподлинность» земного существования, существование в этом мире путем личностных потерь и отсюда христианская интерпретация смерти как "просветления" имеет место и развитие также и у Бердяева.
Точки сопряжения есть у Бердяева и с американским персонализмом (Боун, Брайтмен, Флюэллинг): принцип плюрализма, атака на гносеологического субекта, отношение к науке и дискурсивному мышлению, религиозная философия, личность с ее экзистенциальным опытом как единственная реальность, принципиальная враждебность человека и общества. Но есть отличия и, что особенно важно, у Бердяева при определенной общности проблем и взглядов рассмотрения, при котором он не только дистанцируется от неприемлемого, но и синтезирует в себе все в прошлой философии ценное.
Так, для Бердяева не все, что носит имя персонализма приемлемо. У Лейбница, Штерна, Лосского мир представлен как иерархическая система личностей. Лейбниц вынужден из-за этого конструировать предустановленную гармонию; близок к этому и Лосский в своей концепции мира как «единого целого»; у Штерна – личность «психофизически нейтральная», «интегральная целостность», теряющая свою автономность и самоценность. В иерархическом персонализме принижается главное в личности: ее субъективность, т.е. обязательность экзистенциального центра, чувствилища радости и страдания, наличие личной судьбы. Человеческая личность получает здесь лишь свою долю ценности, как часть целого, часть личностей более высокой ступени: наций, общества, государства, мирового целого. Личности коллективные, личности сверхличные в отношении к личности страдающей (Бог, человек) не более как иллюзия объективации, отличающиеся массивностью, но не целостностью, универсальностью. Есть лишь субъективные личности. Космос же, человечество, нация и пр. «находятся в человеческой личности, как в индивидуализированном универсуме или микрокосме»23. Только такая точка зрения есть последовательный персонализм, считает Бердяев.
При сопоставлении взглядов Бердяева с Флюэллингом также нетрудно установить, что он сходится с ним в вопросе о моральном выборе личности, определяемым ее творческой активностью и свободой. Немалый вклад, как и Флюэллинг24, вносит Бердяев в концепцию возврата философии к личным истокам и ценностям в связи с неизменно обнаруживавшей себя иллюзорностью усилий человека на построение прогрессивных обществено-исторических структур, так называемого объективного мира. И вместе с тем он идет гораздо глубже в мировоззренческий и историко-философский контекст. Бердяеву становится ясным, что без проникновения в тайну трансцендентного невозможно постижение смысла человеческого существования и выявления реальных ценностей. Ему ясно и то, что обходной путь, предложенный томизмом, т .е. рациональное, дискурсивное постижение Бога, обнаруживающего себя в мире конечнных вещей, также несостоятелен, так как иллюзорным и падшим, абсурдным и небожественным в его концепции оказался весь предметный мир. Следовательно, философия не только не должна оставаться «служанкой богословия». В этом случае она стоит на ложном пути и зашла в тупик, так как познает ложный мир. Как раз наоборот. Её предметом только и может быть первореальность, т .е. положительная метафизика или абсолютное бытие. А это есть путь непосредственного гностического проникновения в тайну трансцендентного через опыт религиозного переживания. Можно сказать, что по Бердяеву, персоналистская философия единородная сестра богословия.
Бердяев ставит очень высоко значение и роль философии, гносиса, мистики в победе царства Духа над царством Кесаря. Но в истории человечества существовали и существуют десятки философских школ и направлений, «плененных мировой данностью»25, и, иначе говоря, путающих в своих построениях логические категории с Логосом, придающих логическим категориям, которые от мира сего, высший и абсолютный онтологический смысл. Такое наукообразное философствование есть ложная философия. И ложность её не в отдельных положениях и достижениях, которые могут быть истинными, а в её устремленности: к свободе или необходимости, к творчеству или приспособлению, к искусству выхода за пределы этого мира или к науке согласования себя с этим миром. Эго, собственно говоря, и есть основной водораздел, основной вопрос философии. В истине живет Логос, в этом её ценность и смысл. Но можно ли постичь Божественный Логос через доказательство? И откуда, спрашивает Бердяев, так твердо известно, что истина это то, что наиболее доказано? Существует гносис, который не только не зависит от науки, но и превышает ее. «Догматы Христовы непостижимы, сверхразумны и отречение, отвержение соблазнов рациональных есть условие религиозного гносиса»26.
Между Богом и человеком, между Истиной и человеком стоит непрошенный посредник -- человеческое сознание, которое есть всегда ограниченное сознание. Оно источник прельщений и рабства человека у бытия и у идеи Бога, у космоса и у природы, у общества и у цивилизации, у самого себя, у национализма, аристократизма, коллективизма и т.д. поэтому у персоналистской философии много работы. Но не на пути абсолютного послушания категориям философского познания. Как не должна персоналистская философия быть в послушании у богословия, так не должна она быть в послушании у категорий науки. И то и другое порождает схоластику. Философия должна бьпь свободна от любого вне её находящегося авторитета и не ей присущих способов познания. Её задача находить наиболее совершенные формулировки истины, увиденные в интуиции и синтезировать формулы27. Бог открывает человеку истины религии. Истины же философии открываются человеком. Внутренне свободным творческим актом в соединении Божественного и человеческого, религиозного и философского окончательно познается единая истина28.
_____________________

15 См., например, Кувакин В.А. Религиозная философия в России. М. (Мысль) 1980, с. 141-184.
16 Бердяев, Н. Самопознание... С. 107.
17 Там же, с. 110.
18 Там же, с. 111.
19 Бердяев, Н. О рабстве и свободе человека. Париж (Имка-Пресс) 1939. С. 38 (= О рабстве...).
20 Бердяев, Н. Самопознание,.. с. 335.
21 О рабстве,.. с. 10.
22 Там же.
23 Там же, с. 37.
24 См.: Twentieth century philosophy. N.Y., 1947, р. 327.
25 Бердяев, Н. Смысл творчества. М. (Правда) 1989, с. 270 (= Смысл...).
26 Бердяев, Н. Философия свободы. М., 1989, с. 214.
27 Бердяев, Н. Смысл,.. с. 285.
28 Там же, с. 290.

Продолжение следует
Свидетельство о публикации № 16499 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Феликс Фельдман :
  • Публицистика
  • Читателей: 45
  • Комментариев: 3
  • 2019-03-04

Этот текст может показаться сложным неподготовленному читателю. Но, как говорится, слов из песни не выбросишь. Бердяев не строит философскую систему, после Гегеля этим никто больше не занимается, да и нет в этом необходимости. Науки созрели, они имеют свою методологию. Тем не менее философские взгляды Н. Бердяева формировались не в стороне от духовного процесса человечества и, хотя не существует его прямых последователей, сам он кое-что заимствовал, кое-что создал в категориях философии своё. Этим и интересен.
Краткое описание и ключевые слова для: Оригинальность философии Н. Бердяева

Проголосуйте за: Оригинальность философии Н. Бердяева

(голосов:1) рейтинг: 100 из 100

    Произведения по теме:
  • Общественный идеал Карла Маркса и марксизм
  • 5 мая 2018 года в городе Трире, где родился Карл Маркс, установили его 5,5- метровую статую, подаренную городу Китаем. По этому поводу были торжества, были и протесты, например, от правых:
  • Русофобия – это невежество
  • Размышления о будущем человечества американского геополитика Джорджа Фридмана. Он пытается предсказать, в частности, что будет с человечеством лет через 100.
  • Патриарх об обществе справедливости
  • Патриарх об обществе справедливости. Первое в истории выступление предстоятеля Русской православной церкви с трибуны Государственной думы стало вовсе не протокольным — патриарх Кирилл призвал к
  • О, «критики» мои! «Ценители» и «рецензенты»!
  • Проблема взаимоотношений авторов и их критиков. Моя позиция по отношению к литературным оппонентам и рецензентам.
  • Венец природы
  • О примитивной и эгоистической сущности человека, о поведении человека в обществе, его себялюбии, мстительности и хищнических инстинктах.
  • Капитализм vs социализм
  • Капитализм или социализм - что больше отвечает народным чаяниям. Рассуждения трезвого человека.
  • В защиту хаты, которая с краю
  • Позиция "моя хата с краю" и активная гражданская позиция. Что считать стукачеством. Общественная активность и государственная безопасность.
  • Что такое тоталитаризм?
  • Понятия "тоталитаризм" и "тотальный". Всеобщая подмена понятий, от словарей русского языка до СМИ.
  • «Литературные» каталы
  • Статья о современных литераторах, чьё творчество, искажая исторические факты, бьёт по российской истории и престижу России. Lieal.

  • Александр Таратайко Автор offline 5-03-2019
Феликс Николаевич, Ваши работы (имею в виду и первую часть публикации) вызвали у меня чувства восхищения и удивления. Но достойно оценить я их не смогу, ибо принадлежу к отряду обывателей, которым Бердяев известен, в лучшем случае, как автор работы "Истоки и смысл русского коммунизма". Помнится, когда эта работа стала доступна в полуразвалившемся СССР, её взахлёб расхваливали даже те, в ком способность к здравому мышлению (не говоря уже об анализе) не была заложена с детства. Ваш покорный слуга не очень отличается от упомянутых субъектов, хотя всю жизнь стремится оторваться от них. Думаю, что истинную ценность Ваших работ может оценить лишь тот, кто оперирует приобретёнными знаниями так же, как Вы. Не уверен, что среди коллег (на сайте) кто-то рискнёт это сделать. По этой причине, испытывая самые искренние чувства, я снимаю перед Вами шляпу и скромно отхожу в сторонку.
  • Феликс Фельдман Автор offline 5-03-2019
Дорогой, Александр Владимирович, не называйте себя обывателем. Ваше стихи тому свидетельство. Каждый на своём месте. А мои статьи -- это обыкновенный профессионализм не более того. Эта статья (на немецком) была моей визитной карточкой при приёме на работу в Институт философских исследований Ганновера. Удивительно было то, что институт католический, а образование у меня было марксистское, как и у всех наших общественников. Но умели отделять плевелы от зерён. Я публикую её здесь потому, что мысли Бердяева о свободе и рабстве, на мой взгляд, очень актуальны для постсоветской ситуации всем гражданам бывших республик. У него есть чему поучиться. А читать его не так уж и трудно. Не Гегель.
  • Безух Юрий Валентинович Автор offline 5-03-2019
Уважаемый Феликс Николаевич, я в восторге от Ваших публикаций. По доброму завидую Вашим знанием первоисточников. У меня уже давно есть желание написать о Бердяеве и Мережковском. Возможно после Ваших публикаций оно усилится или, наоборот, в нем не будет необходимости. Продолжайте. У Вас будут читатели.
Информация для земляков. Николай Бердяев родился в Киеве, где и провел первые 30 лет своей жизни, за исключением высылки в Вологду. Его прадед был Новороссийским генерал-губернатором, дед атаманом Войска Донского, семья была дружна с Кочубеями, а Николай с С.Н.Булгаковым.
Проживая в Питере и Москве, они почти каждое лето проводили под Харьковом.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Оригинальность философии Н. Бердяева