Поэзия Алины Остафийчук

      
 
Только похоронили молодого, талантливого Влада Клёна – тут же новая смерть... Возвращаясь с его похорон, погибла поэтесса Алина Остафийчук. Владу было 29, ей – 31. Это совсем не тот возраст, в котором положено умирать. После такого известия трудно прийти в себя, начинаешь подсознательно думать: кто следующий... почему гибнут именно те, кого ты знал и любил... почему так быстро, в течение одного лета... Они были близкими друзьями, Алина очень эмоционально переживала смерть Клёна, но не мог же этого чувствовать тяжеленный КамАЗ, врезавшийся в автомобиль, на котором она ехала.     Алина, светлая, чистая душа, какую не часто встретишь в наше сверхжёсткое время... Она никогда никому не завидовала, умела сразу прощать нанесённые обиды, желала всем людям добра, открытая, улыбающаяся, нежная...  Я знала её с 2005-го года, когда она ещё училась в Донбасской государственной машиностроительной академии и прислала свою подборку в редакцию нашего всеукраинского альманаха. Я ответила ей подробно – какое впечатление получила от подборки, какие из стихотворений могут быть опубликованы, в каких надо кое-что исправить и почему, от каких ошибок, свойственных молодым авторам, лучше сразу избавиться. Удивительно, но в отличие от многих и многих она не стала в позу «недооценённого гения», у нас сразу завязалась оживлённая переписка по вопросам поэзии. Алина даже побывала в Запорожье – от этой поездки осталась её фотография на фоне Днепрогэса в разделе «Гости Запорожья» сайтовского «Фотоальбома». Она не просто стала постоянным участником наших альманахов «Провинция» и «От сердца к сердцу» и порекомендовала нам новых интересных авторов, но как-то сразу пришлась по душе как открытый к общению, увлечённый поэзией (а не лишь одной собой в поэзии) и готовый к поискам и развитию человек. Мы переписывались. Алина присылала новые стихи, спрашивала, что нравится, а что кажется сырым, недоработанным. Мы обменивались мнениями, спорили, соглашались друг с другом или не соглашались, но оставались близкими людьми. Её не коробило, если кто-то находил в её стихах недостатки, наоборот, она всегда интересовалась чужими мнениями и тогда, когда считала эти доводы вескими, обязательно исправляла ошибки. Часто ли встретишь такую высокую душу, стремящуюся познать мир вокруг себя и себя в этом мире, умеющую не только говорить, но и слышать? Увы, в основном люди – и поэты, и редакторы, и старые, и молодые – заранее уверены, что правыми во всех случаях могут быть только они.     Алина не так уж часто бывала на фестивалях, зато издала четыре книги, по которым видно, как быстро росло её мастерство. Даже самые первые Алинины книги трудно назвать неинтересными – она сразу запоминается своим мышлением: глубоким, неожиданным, философским, очень добрым и светлым звучанием своей поэзии и маленьких эссе. Она прежде всего была личностью, а это и есть лучшая основа для того, чтобы состояться Мастером.     А ещё Алина успела окончить аспирантуру, блестяще защитить кандидатскую диссертацию по экономике, стать преподавателем в родной академии, редактором городского журнала «Альманах муз», а также известным и уважаемым журналистом и лауреатом областной литературной премии. Её стихи публиковались в разных областях Украины и в Санкт-Петербурге. Не частый гость фестивалей, она, тем не менее, сумела найти единомышленников, вместе с которыми создала международную поэтическую группу Творческий орден «Корни неба», куда вошли поэты из Украины, США и Швейцарии. Очень интересную и перспективную группу, насколько это можно судить по их манифесту и произведениям, которые должны были появиться в следующем номере «Провинции», – там нет модного сейчас эпатажа и голой игры словами, зато есть поразительное чувство языка, стиля и глубокое оригинальное мышление.     И на Алину, и на Клёна возлагались очень большие надежды. Они оба ушли, оставив по себе добрую память, много друзей и светлые стихи. Ушли совсем молодыми. Кто знает, почему судьба забирает тех, кого слишком трудно заменить, – вопреки распространённой, но глупой поговорке, что «свято место пусто не бывает». Бывает, и ещё как... Особенно, если перед этим ты уже лишился целого «потерянного поколения» талантливейших поэтов, которые были твоими близкими друзьями и с которыми ты когда-то вместе начинал. А теперь так же стремительно тебя лишают тех, кому ты должен был передать свою творческую эстафету.     Очень хочется, чтобы их помнили те, кто их знал, и открыли для себя те, кто не успел узнать. Не проходите мимо, оставляйте здесь свои – пусть короткие, маленькие – воспоминания об Алине Остафийчук, и вы поможете расширить «круг вечной памяти».     Светлана Скорик.     31.08.10 г.
 
Уходят на взлёте    
     Только похоронили молодого, талантливого Влада Клёна – тут же новая смерть... Возвращаясь с его похорон, погибла поэтесса Алина Остафийчук. Владу было 29, ей – 31. Это совсем не тот возраст, в котором положено умирать. После такого известия трудно прийти в себя, начинаешь подсознательно думать: кто следующий... почему гибнут именно те, кого ты знал и любил... почему так быстро, в течение одного лета... Они были близкими друзьями, Алина очень эмоционально переживала смерть Клёна, но не мог же этого чувствовать тяжеленный КамАЗ, врезавшийся в автомобиль, на котором она ехала.    
     Алина, светлая, чистая душа, какую не часто встретишь в наше сверхжёсткое время... Она никогда никому не завидовала, умела сразу прощать нанесённые обиды, желала всем людям добра, открытая, улыбающаяся, нежная...  Я знала её с 2005-го года, когда она ещё училась в Донбасской государственной машиностроительной академии и прислала свою подборку в редакцию нашего всеукраинского альманаха. Я ответила ей подробно – какое впечатление получила от подборки, какие из стихотворений могут быть опубликованы, в каких надо кое-что исправить и почему, от каких ошибок, свойственных молодым авторам, лучше сразу избавиться. Удивительно, но в отличие от многих и многих она не стала в позу «недооценённого гения», у нас сразу завязалась оживлённая переписка по вопросам поэзии. Алина даже побывала в Запорожье – от этой поездки осталась её фотография на фоне Днепрогэса в разделе «Гости Запорожья» сайтовского «Фотоальбома». Она не просто стала постоянным участником наших альманахов «Провинция» и «От сердца к сердцу» и порекомендовала нам новых интересных авторов, но как-то сразу пришлась по душе как открытый к общению, увлечённый поэзией (а не лишь одной собой в поэзии) и готовый к поискам и развитию человек. Мы переписывались. Алина присылала новые стихи, спрашивала, что нравится, а что кажется сырым, недоработанным. Мы обменивались мнениями, спорили, соглашались друг с другом или не соглашались, но оставались близкими людьми. Её не коробило, если кто-то находил в её стихах недостатки, наоборот, она всегда интересовалась чужими мнениями и тогда, когда считала эти доводы вескими, обязательно исправляла ошибки. Часто ли встретишь такую высокую душу, стремящуюся познать мир вокруг себя и себя в этом мире, умеющую не только говорить, но и слышать? Увы, в основном люди – и поэты, и редакторы, и старые, и молодые – заранее уверены, что правыми во всех случаях могут быть только они.    
     Алина не так уж часто бывала на фестивалях, зато издала четыре книги, по которым видно, как быстро росло её мастерство. Даже самые первые Алинины книги трудно назвать неинтересными – она сразу запоминается своим мышлением: глубоким, неожиданным, философским, очень добрым и светлым звучанием своей поэзии и маленьких эссе. Она прежде всего была личностью, а это и есть лучшая основа для того, чтобы состояться Мастером.    
     А ещё Алина успела окончить аспирантуру, блестяще защитить кандидатскую диссертацию по экономике, стать преподавателем в родной академии, редактором городского журнала «Альманах муз», а также известным и уважаемым журналистом и лауреатом областной литературной премии. Её стихи публиковались в разных областях Украины и в Санкт-Петербурге. Не частый гость фестивалей, она, тем не менее, сумела найти единомышленников, вместе с которыми создала международную поэтическую группу Творческий орден «Корни неба», куда вошли поэты из Украины, США и Швейцарии. Очень интересную и перспективную группу, насколько это можно судить по их манифесту и произведениям, которые должны были появиться в следующем номере «Провинции», – там нет модного сейчас эпатажа и голой игры словами, зато есть поразительное чувство языка, стиля и глубокое оригинальное мышление.    
     И на Алину, и на Клёна возлагались очень большие надежды. Они оба ушли, оставив по себе добрую память, много друзей и светлые стихи. Ушли совсем молодыми. Кто знает, почему судьба забирает тех, кого слишком трудно заменить, – вопреки распространённой, но глупой поговорке, что «свято место пусто не бывает». Бывает, и ещё как... Особенно, если перед этим ты уже лишился целого «потерянного поколения» талантливейших поэтов, которые были твоими близкими друзьями и с которыми ты когда-то вместе начинал. А теперь так же стремительно тебя лишают тех, кому ты должен был передать свою творческую эстафету.
     Очень хочется, чтобы их помнили те, кто их знал, и открыли для себя те, кто не успел узнать. Не проходите мимо, оставляйте здесь свои – пусть короткие, маленькие – воспоминания об Алине Остафийчук, и вы поможете расширить «круг вечной памяти».
     Светлана Скорик
     31.08.10 г.
В машину, на которой Алина возвращалась с похорон, врезался КамАЗ. ДТП произошло неподалёку от Дружковки. Автомобиль, в котором ехала Алина с товарищем, въехал на трассу со стороны второстепенной дороги и оказался на встречной полосе, где и произошло столкновение. Участок, где случилась авария, очень сложный, на этом месте произошло не одно ДТП, но знака до сих пор не установили. Оставляйте свои воспоминания – и вы поможете сберечь образ этого удивительного творческого человека, остановленного смертью на взлёте.

     30 августа 2010 г., возвращаясь с похорон поэта Влада Клёна, попала в ДТП и  погибла Алина Остафийчук из г. Краматорска Донецкой области. Она была автором четырёх поэтических сборников, организатором международного Творческого ордена «Корни неба», преподавателем кафедры менеджмента, кандидатом экономических наук, заместителем главного редактора студенческой газеты «Академия», журналистом регионального еженедельника «Технополис», редактором художественно-литературного журнала «Альманах муз», лауреатом областной литературной премии им. Н. Рыбалко, первого всеукраинского песенно-поэтического фестиваля «Город Дружбы приглашает», акции «Жінка Донеччини» (в номинации «Журналистика»). Родилась в 1979 г. Стихи публиковались в альманахах Санкт-Петербурга, Киева, Донецка, Днепропетровска, Канева.
     В машину, на которой Алина возвращалась с похорон, врезался КамАЗ. ДТП произошло неподалёку от Дружковки. Автомобиль, в котором находились Алина с товарищем, въехал на трассу со стороны второстепенной дороги и оказался на встречной полосе, там и произошло столкновение. Участок, где случилась авария, очень сложный, на этом месте было не одно ДТП, но знака до сих пор не установили. Оставляйте на этой странице с её стихами свои воспоминания, комментарии – и вы поможете сберечь образ этого удивительного творческого человека, остановленного смертью на взлёте.
 
(См. Воспоминания после Подборки стихов Алины.)
 
 
 
 

 

 

 

 

Последние стихи Алины:

 (см. в связи с ними "Поэзия Влада Клёна")

 

 

СЛЫШИШЬ ЛИ ТЫ

 

Слышишь ли ты, как я беру тебя за руку?
Может, и к лучшему, что не успела уйти...
Долго ты спал, просыпайся же, ладо, нейтральные
воды окончены. Славный Харон возвратил

к берегу лодку. Смотри – распускаются заново –
пусть бы и к осени – ландыши. Ладо, дыши!
Чувствуй – я крепко беру тебя, заново, за руку –
пусть бы и рядом не я. Продолжается Жизнь.

По серебру растекается гуща кофейная.
Я не гадаю. Я вижу: не время – уйти.
Может, и к лучшему, что для меня не потеряны
искры безумных и радостных глаз твоих.

Как же – уйти?! Если смотришь – всё так же немыслимо,
не ожидая предательства из-под полы.
Слышишь – держу тебя за руку! Вот она – истина
необратимой и неумолимой любви...

 

МОЛИТВА

 

Я говорила с тобой так долго –
горло не выдержало.
Господи, если ты ещё помнишь,
кто Ты, всё выслушай...

И не души – ты ведь знаешь, без голоса
даже продолжу
свой монолог, до тебя сквозь погосты
выкричу, Боже,

эту молитву – не сможешь закрыться
всеми церквами.
С курса сбиваются чёрные птицы –
это рыдаю

я – чтобы слышал и чтобы заметил:
там, на постели
стылой, стерильной становится белым
тёплое тело.

Белым становится – слишком до срока,
надо вернуть бы...
Я говорю с тобой долго и много –
с этой минуты

стану ещё голосистей, как скальпель –
небо разрежу,
чтобы увидел: в убогой палате –
звонок и грешен –

воска податливей – ну же – потрогай! –
спит человечек.
Если ты мнишь себя знающим Богом –
глянь-ка – отмечен

вечностью. Только споткнулся нелепо,
лёг и забылся.
Надо бы память вернуть, чтобы в небе
чёрные птицы

не затмевали твоих откровений,
ласковый Боже.
Надо бы, чтобы пустилась по венам
жизнь, и подкожно

время текло, и ходил по планете
твёрдо – до срока.

Я докричалась. Плевать, что ответом
выжжено горло...

 

* * *
На погосте снова гости.
Трижды в горсть набрать земли,
бросить? Да, наверно, поздно.
За собою позови –

я стою на самой грани,
крепко за руку держу.
Пусть по горло отрезают
вязь – крестом. Не бойся. Жуть –

это видимость – как время.
Я тебя не отпущу
на забвение и тленье.
Барабанит по плащу

чёрному – земля. Но знаю –
откреститься не по мне.
Я такая же – шальная
гостья на погосте дней.

Заколачивают снова
гвозди в руки. Позови!
Я услышу. Буду скоро
рядом. Видишь – виз-а-ви –

виза – вязкая нелепость.
Я не бросила земли
трижды – в спину. Я присела,
чтоб с тобой поговорить...

Да осталась до рассвета
выкорчёвывать тоску.
Надо мной – смятенье ветра –
гостью новую несут.

Что же делается, боже!
Ведь не хватит всем земли
в моей маленькой ладошке.
Как же будут там они –

под плащом казённым мёрзнуть,
и кого им в гости звать,
если все – в тени погоста
ожидают благодать?!

 

Избранная подборка:

 

НЕСКАЗаННОЕ И НЕСКаЗАННОЕ

1
Россыпь родинок – на спине –
звёздный бисер, дорога Бога,
по которой идти к тебе
долго. Ландышем-недотрогой
спит ладонь. А в ладони – нить
серебрится и тает. Слово
замирает в гортани. Ты –
это руника пауз. Помнить
по касаниям – и покой
ощущать, как любовь – подкожно.
Россыпь родинок – под рукой.
Собираю губами прошлых
звёздных тропок большой узор.
Макраме. На минуту – рядом...
И сплетается Бог и боль,
и – светает. Ни слова, ладо...

2
Мне так хотелось, чтобы ты сказал
хоть пару слов о будущем и прошлом.
И тополей светились образа,
как будто накануне чуда. Можно
мне было всё – от слез до немоты.
Ну а тебе? Тебе не станет правил,
чтобы прийти – внезапно, и пройти,
не задержавшись ни строкой, ни взглядом.
И ты – пришёл, и немоту мою
забрал себе. Как впрочем, всё на свете.
Ты посмотрел в глаза, не станет букв,
чтобы сказать – полнее. Взгляду – внемлю.
И сладкой жутью – как перед броском
из немоты мигающих созвездий –
на землю – захлебнувшись, пью покой,
и понимаю: будем вечно вместе...

3
Несказанная – завязь – губ.
Два бутона избытком сока
переполненные. Мою
мякоть гладят лучи. Немного
подожди – закипит слюда
слов, несказанных на пороге.
Словно олово – льёт в гортань
утро. Жизнь невозможно – помнить –
только – жить! И сейчас, и здесь.
Слишком просто цветы вскипают
сквозь кору расставаний. Без –
тебя – это смерть. Смешная
несказанная – завязь – букв,
рук, дорог, узелков, суставов.
Со-поставлены. И цветут
два бутона – кроваво-алым...

 

* * *
Люди – молекулы. В броуновской чехарде
ещё одно столкновение. 
– Вы свободны?
– Да, безусловно – уже как полсотни лет,
или вздохов песочных часов. 
– Тогда – сегодня,

ровно в 12 ч вечера на углу,
там, где Вчера и Завтра разводят руки.
– Да, я, пожалуй, ещё приду.
Вы говорите, на перекрёстке судеб?

– Именно. Можно нескромно – Вам
сколько времён? 
– Вы имеете – возраст кожи?
Скоро вот 30 зарубок, а по стихам –
я не считала. Под ношею этих множеств

горбится диафрагма. Но это – вздор.
Что-то ещё? 
– Вы простите, неловко, право,
но раз уж мы так... на руке кольцо –
это трофей или память о личных драмах?

– Да ничего... вы внимательны, как сапёр.
Знаете, птицам нелепые ставят метки,
думают – выследить в небе – так вот оно –
какая по счёту не помню, пока последней

была. Я, конечно, сниму. Для вас 
надо ведь место на пальце готовить тоже...
Что вы – забыли о встрече, бежать – сейчас?
Да, вы звоните... пожалуй... как можно позже...

 

ГОР

 

Горлом идёт гроза.
Но не могу сказать.
Горлом грохочет Гор
Вслух – ничего!

Горе и города,
Горечь от встреч с утра.
И говорить о чём?
Горла мой приговор.

Не выгорает гром,
Не остывает дом.
Но у гортани – яд.
Серой слова шипят.

 

ПОСЛЕВКУСИЕ

 

После-вкусие. После – вкусим ли?
Легковесные после-сны.
Смотрит время глазами грустными
В после-радужные следы.

От улитки-слезы поблёскивает
Послеслёзие на губах.
Утирается время вёснами
И мечтает о после-днях.

Ну я – не допив последнего
Взгляда после твоей беды,
Не хочу узнавать наследного
Вкуса после-живой воды.

Остаюсь, как одно окно,
И как имя твоё – одно,
И не между, и не потом,
А со всем своим бредом – до.

 

РЕКА

 

Тянет в зелёную тишь и заводь,
по одуванчикам дни считать,
и босиком бродить по самой
кромке воды, и в ответ сверчкам

тихо свистеть на три счёта, ряску
в горсть собирать и гадать по ней,
сколько минут до луны осталось.
И бесконечно на плёс смотреть.

Вечер в лесу – это божье чудо,
слышно, как сердце моё стучит.
И возникает из ниоткуда
лик самой жёлтой, большой свечи.

Если удастся по нитям просек
выйти к излучинам той реки,
знаю – тогда успокоюсь вовсе
и перестану писать стихи.

 

ДАЙ БОГ

 

Дай Бог, чтоб ты его любила
Так успокоенно-светло,
Так нежно и неторопливо,
Как мне любить не суждено.

Дай Бог, чтоб ты его хранила,
Оберегала от тревог
Так ласково и так ревниво,
Как он меня хранить не смог.

Дай Бог вам счастья – без осадка,
Без ссор и злобы, без обид.
Так вечер тих, так горечь сладка...
И пусть нас всех судьба хранит.

 

* * *
Хлещет ливнями – из нутра – стих,
Не надрывами, не твоих книг.
Пусть развенчана, пусть в глазах смерть,
Смейся, женщина, и вставай  – петь!
Хлещет – прошлое – не даёт встать –
Брось, хорошая, где твоя стать?!
Пей и радуйся – не твоё – выть.
Будешь ангельски – на кресте жить.
Хлещет – морозно – что же делать здесь?
Но не порознь вы – пой свою песнь.
Ветер – комьями – бьёт и бьёт с ног.
Будет всё ещё – жизнь пойдёт впрок.

 

УСТАЛОСТЬ

 

Бывают такие дни –
Что ж, все мы бываем слабы, –
Когда у моей любви
Глаза, как степные травы.

Как выжженный горем клён,
Погасший от сна и пыли.
Глаза будто крик: идём!
И эхом в ответ: другие...

Другие идут на зов,
Другие несут признанья.
Но тоньше моя любовь
В степных одиноких далях.

И больше бы этих дней,
Манящих, пьянящих эхом,
Когда у любви моей
Глаза золотого смеха...

 

* * *
Захлёстывает быт. Квартиры, тряпки.
И женщины седеют от забот.
Но в этой седине нет вечной правды,
Нет благородства – просто жизни ход.

Всю жизнь – то шуба, то окно, то мойка.
И рамы старые, и новых платьев нет.
Но в новых рамах нет ни грамма толка,
Пока не видишь в них живой рассвет.

Захлёстывает быт. И холод в душах.
Когда всё есть, нам не к чему спешить.
Весь дом – в вещах, и вещи будто душат,
И некогда ни плакать, ни творить.

 

* * *
Мягкая, маленькая детская ручонка.
Беру бережно, боюсь загрязнить.
Во мне уже все давно взросло и чёрно,
А тут – чистый ангел, роса, бог Любви.

Глаза выпивают весь мир без остатка.
Глаза – больше мира, вселенной сильней.
Он смотрит ещё так открыто. И правда
Ещё так естественно плещет в людей.

Смотрю бесконечно: планета в планете.
И космос безмерный в глазах, и покой.
Ребёнок даёт мне ручонку. Поверьте,
В руке этой – сила природы самой.

 

* * *
Парным молоком,
чистой радостью первого света,
как перворождённый
и вышедший в поле туман,
пропахла земля.
И сквозное сияние ветра
кружит мою голову
запахом жёлтых полян.

И маленьких солнц
вдоль дороги рассыпаны бусы,
пропитана почва
кормящим цветы молоком.
Мадонна-планета –
как полно, пронзительно-грустно,
взахлёст плещет миро
из сине-златых облаков!

И разве есть чудо
сильнее и больше, чем это –
последние пролески
в прорезях сонных берёз?
Парным молоком
окропит мою душу планета,
и сердце, и листья
раскроются к небу до слез.

 

* * *
Снится как будто мне город заброшенный,
снятся слова, что всё тянут ко дну.
А в это время живу я на озере,
в звонкой прозрачности тонущих лун.

Там взяты в кольца леса золочёные,
воды стоят зеркалами во льдах.
Тихо. И Время прозрачными чёлнами
немо и чисто плывёт в облаках.

Там от беззвучия кажется белым всё,
иглы деревьев пронзают рассвет.
Все в единении – росами, берегом
влага очерчена, неба там нет.

Всё – будто в воздухе, плавно и призрачно,
ярко и тонуще. Словно земля
стала вдруг девственной, сказочно чистою,
и я живу с этим чудом одна.

 

* * *
Невозможно – мне казалось – пережить.
А пережила ведь. Да ещё смеялась!
И сегодня – и тебе, и Богу – от души
Крепкое спасибо. И усталость.

Да, усталость – светлая. И не думай, не вини
Ни себя, ни жизнь – вы так похожи!
Всё течёте мимо глаз, в пути
Боль на опыт сотни раз умножив.

Так зачем мне – Бога лишь гневить! –
Думать о потерях? Всё – живое,
Всё – до невозможного – в груди.
А разлука – временное горе.


СКРИПКА

 

Твоё тело подобно скрипке:
чуть дотронешься – губы в плач.
И в мелодии этой зыбкой
слышен дождь. Кто же тот скрипач,

что играет на белой коже?
На ресницах, сбивая такт,
соло нервов выводит. Боже,
эти бедра – скрипичный знак,

эти пальцы – безумства ноты.
На стаккато срываясь, пьют
глубину тишины. Аккорды
переходят в печаль твою.

И звучит твое тело – авве!
Что – архангелов в небе хор!
Скрипка – вверх, за предел октавы.
Стан дрожит, заглушая спор

смерти с жизнью. Тебя целует
рук бестыжих хмельной смычок.
И всей плотью – к нему, минуя
время, взгляды. Звенит плечо,

раскалённое от касаний.
И скрипач, обезумев, бьёт
коду. Льётся навзрыд осанна,
тело выплакано твоё...


СТИХИ-Я

 

           Вызолачивайтесь  в  солнце,  цветы  и  травы!
           Весеньтесь,  жизни  всех  стихий!
           Я  хочу  одной  отравы  –
           Пить  и  пить  стихи.
                                                             В.  Маяковский

 

Распущенный май выцветил рюши
чулков-каштанов на голой ноге
земли. Стоны не в силах слушать,
стану в стихах топить, в себе

вывернусь словом слепым – наружу.
Высшая степень схимы – плеть
плоти, изогнутой напрочь в душу.
Ось коловрата смещая, смерть

вылюбив, днём, в одиночку, брошу
белых страниц пустой скелет
в ночь, разоравшуюся, как кошка,
в запах весны, которой нет.

Вымарав пальцы в соках липких,
жму отпечатки на окне
космоса. Небо, выйди,
дай мне побыть наедине

с грубой стихией больного слова,
зацеловать стихов глаза.
Нет на земле ничего такого,
чтобы я ей не смогла сказать

в час, когда, вырвав себя из плоти,
кровью своей пустив весну,
в ливнях любви стою – юродивой
и не пытаюсь уже уснуть.

 

* * *
Посидеть бы ладком-мирком,
Незатейливо поболтать
О весёлом и о пустом.
Было б, правда ведь, благодать.

На пенёчке, у огонька,
Вечер-семечки шелушить.
Чтобы рядышком – города
Не мешали тихонько жить.

Чтоб избушка, а то и сруб,
Две осины, и мхами – пол,
Тот, кто сердцу на деле люб,
И не спрашивать – уговор.

Коль пришёл – подходи да пей
Сок берёзовый от души.
Нет здесь брани да злых людей,
Никуда не резон спешить,

Нет, пускай, царя в голове –
От царей уж тошнит, поди.
О раскинутой вширь заре
Будем славно мы говорить...

 

* * *
Соки земли стучат
Кровью в моих висках,
И потому печать
Вечности на устах.

Знаю я, что со мной
Весь умирает мир –
И потому в любовь
Верую свыше сил.

Чую я кожей – смерть
Бродит по всей земле.
И потому жалеть
Буду всегда людей.

Сколько б ни били в лоб
Ветры, слова и злость,
Буду искать добро,
Свет собирая в горсть.

Буду дарить рассвет
Всем, кого я люблю.
Настежь – в разрывы лет
Грудь открывать свою.

Соки земли текут,
Воздух пьянит вином.
Радость живых минут
Больше, чем смерть и зло.


* * *
Научи меня, Бог, отдавать.
Так, чтоб после не жалко, не горестно.
Научи меня, Бог, отпевать
Так, чтоб вечно уже не припомнилось.

Прорастает во мне тишина,
И гроза разливается венами.    
Научи меня, Бог, не дышать,
Научи быть звенящей вселенною.

И любовь пусть одна на века,
Нет ни памяти, ни расстояний ведь.
Научи меня, Бог, отдавать –
Познавать твою главную заповедь.

 

 УХОДЯТ НА ВЗЛЁТЕ 

 

     Только похоронили молодого, талантливого Влада Клёна – тут же новая смерть... Возвращаясь с его похорон, погибла поэтесса Алина Остафийчук. Владу было 29, ей – 31. Это совсем не тот возраст, в котором положено умирать. После такого известия трудно прийти в себя, начинаешь подсознательно думать: кто следующий... почему гибнут именно те, кого ты знал и любил... почему так быстро, в течение одного лета... Они были близкими друзьями, Алина очень эмоционально переживала смерть Клёна, но не мог же этого чувствовать тяжеленный КамАЗ, врезавшийся в автомобиль, на котором она ехала.

    Алина, светлая, чистая душа, какую не часто встретишь в наше сверхжёсткое время... Она никогда никому не завидовала, умела сразу прощать нанесённые обиды, желала всем людям добра, открытая, улыбающаяся, нежная...  Я знала её с 2005-го года, когда она ещё училась в Донбасской государственной машиностроительной академии и прислала свою подборку в редакцию нашего всеукраинского альманаха. Я ответила ей подробно – какое впечатление получила от подборки, какие из стихотворений могут быть опубликованы, в каких надо кое-что исправить и почему, от каких ошибок, свойственных молодым авторам, лучше сразу избавиться. Удивительно, но в отличие от многих и многих она не стала в позу «недооценённого гения», у нас сразу завязалась оживлённая переписка по вопросам поэзии. Алина даже побывала в Запорожье – от этой поездки осталась её фотография на фоне Днепрогэса в разделе «Гости Запорожья» сайтовского «Фотоальбома». Она не просто стала постоянным участником наших альманахов «Провинция» и «От сердца к сердцу» и порекомендовала нам новых интересных авторов, но как-то сразу пришлась по душе как открытый к общению, увлечённый поэзией и готовый к поискам и развитию человек. Мы переписывались. Алина присылала новые стихи, спрашивала, что нравится, а что кажется сырым, недоработанным. Мы обменивались мнениями, спорили, соглашались друг с другом или не соглашались, но оставались близкими людьми. Её не коробило, если кто-то находил в её стихах недостатки, наоборот, она всегда интересовалась чужими мнениями и – разумеется, тогда, когда считала эти доводы вескими, – обязательно исправляла ошибки. Часто ли встретишь такую высокую душу, стремящуюся познать мир вокруг себя и себя в этом мире, умеющую не только говорить, но и слышать? Увы, в основном люди заранее уверены, что правыми во всех случаях могут быть только они.

    Алина издала четыре книги, по которым видно, как быстро росло её мастерство. Даже самые первые Алинины книги трудно назвать неинтересными – она сразу запоминается своим мышлением: глубоким, неожиданным, философским, очень добрым и светлым звучанием своей поэзии и маленьких эссе. Она прежде всего была личностью, а это и есть лучшая основа для того, чтобы состояться Мастером.

    А ещё Алина успела окончить аспирантуру, блестяще защитить кандидатскую диссертацию по экономике, стать преподавателем в родной академии, редактором городского журнала «Альманах муз», а также известным и уважаемым журналистом и лауреатом областной литературной премии. Её стихи публиковались в разных областях Украины и в Санкт-Петербурге. Не частый гость фестивалей, она, тем не менее, сумела найти единомышленников, вместе с которыми создала международную поэтическую группу Творческий орден «Корни неба», куда вошли поэты из Украины, США и Швейцарии. Очень интересную и перспективную группу, насколько это можно судить по их манифесту и произведениям, которые должны были появиться в следующем номере «Провинции», – там нет модного сейчас эпатажа и голой игры словами, зато есть поразительное чувство языка, стиля и глубокое оригинальное мышление.

    И на Алину, и на Клёна возлагались очень большие надежды. Они оба ушли, оставив по себе добрую память, много друзей и светлые стихи. Ушли совсем молодыми. Кто знает, почему судьба забирает тех, кого слишком трудно заменить, – вопреки распространённой, но глупой поговорке, что «свято место пусто не бывает». Бывает, и ещё как... Особенно, если перед этим ты уже лишился целого «потерянного поколения» талантливейших поэтов, которые были твоими близкими друзьями и с которыми ты когда-то вместе начинал. А теперь так же стремительно тебя лишают тех, кому ты должен был передать свою творческую эстафету.

    Очень хочется, чтобы их помнили те, кто их знал, и открыли для себя те, кто не успел узнать. 

 

    Светлана Скорик

    31.08.10 г.      

 

Ещё: статья о стихах Алины Остафийчук «Дорога любви: прочтение сердцем» и Все стихи автора.


http://stihi.pro/203-alina_ostafijchuk.html
Свидетельство о публикации № 203
Рекомендуйте стихотворение друзьям
Избранное: Алина Остафийчук стихи украинских поэтов памяти поэта
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Поэзия Алины Остафийчук :

Воспоминания про Алину Остафийчук, поэтессу из Краматорска. Её жизнь, смерть, последние стихи. Стихи о любви и дружбе, о сопернице, о смерти друга, стих молитва.

Проголосуйте за стихотворение: Поэзия Алины Остафийчук
(голосов:5) рейтинг: 100 из 100

    Стихотворения по теме:
  • "Под свинцовым куполом..."
  • Под свинцовым куполом, светлая печаль, снег, жемчуг, душа, матушка, окно, родной дом.
  • Дождевое
  • Стихи о том, что навеял дождь ночной. Кроткий дождь ночной – есть пожелание добра. Он приласкал вишнёвую листву.
  • Опоздание
  • Стихи про опоздание к умирающей матери, о несостоявшемся прощании и муках души. Мама! Я тогда не успел. Хоть никто меня в жизни так безнадёжно не ждал. Никуда ты не опоздал...
  • Детская обида
  • Стихи о детской обиде, преследующей брошенных матерями детей. Чем измерить глубину обиды детской? Те ответы лишь беглянки-мамы знают. Валентина Хлопкова.
  • Скука
  • Стихи про лень и скуку, предчувствие беды. И думать о прочем, конечно же, лень. Пронзила судьбу тонкой спицею лени калёная скука – подруга беды.
  • Смейся, женщина!
  • Стихи о женщине, чьё призвание – Любовь. Смейся, женщина, не твоё – стонать. За грехи Любовь не дано распять. Нина Хмельницкая.
  • Отчего, почему?
  • Стихи о фатальном непонимании между близкими людьми. Часто трудно понять состояние души, и мы ищем, что тому причиной. Почему-то болит и покоя не знает душа. Татьяна Гордиенко.
  • «Мы теряем друзей...»
  • Стихи умершим друзьям. После известия о смерти Бориса Ткали. Мы теряем друзей одного за другим. Татьяна Гордиенко.
  • Снится...
  • Стихи воспоминания о счастливых временах, о капризах памяти, возвращающейся в детство. Осколки счастливых времён Царапают хрупкую память. Алексей Борычев.
  • Поэзия Влада Клёна
  • Воспоминания о Владе Клёне, поэте, лидере запорожского молодёжного литературного авангарда. Жизнь и смерть Влада Клёна, подборка стихов. Стихи посвящения поэтессе Алине Остафийчук.

Воспоминания про Алину Остафийчук, поэтессу из Краматорска. Её жизнь, смерть, последние стихи. Стихи о любви и дружбе, о сопернице, о смерти друга, стих молитва.


  • 5-03-2015
Интересная статья, спасибо.
Kaitlyn
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Поэзия Алины Остафийчук