Космос Людмилы Десятниковой

Статья-воспоминание о бердянской поэтессе-философе Людмиле Десятниковой (Маринич). Анализ её творчества с философской точки зрения. Рэна Одуванчик.


Люду я знала. И не просто в лицо. А в душу, в стихи. Мне было дано, даровано прикоснуться к миру, к бескрайнему космосу Людмилы Десятниковой.
Есть у меня примета. Человек, который встретился и полюбился мне на Хортице, остаётся в моей душе навсегда. Избранным. Любимым. Почти святым.
С Людой познакомилась именно на этом славном и любимом Острове. Встретились три одиночества: Таня Мозоленко, Люда Десятникова и я. Подружились почти мгновенно. Сила была в Люде огромная. Не только в её Слове, но и в ней самой. И Печаль её была огромная, неземная. Настоящая... Встреча с Людой... О! Это была Судьба...
...Чем привлекает меня поэзия Людмилы Десятниковой? Об этом долго рассказывать, но невозможно не поведать... Итак, с Богом!..
Чем поразила меня поэзия Люды? В первую очередь – редкой смелостью и откровенностью. Хортицкой свободой. Русской силищей. Поэтому буду рассказывать о Люде смело и откровенно. С пафосом и мистическими подробностями, которых она не боялась. Она в них жила. Она в них росла.
Сказать, что это талантливая русская поэтесса? Совру. Сказать, что гениальный русский поэт? Так и скажу. Рискну.
А чем отличатся поэт талантливый от гениального? – спросите вы.
Непредсказуемостью. Энергией... Магией. Может, даже ведовством.
Пограничностью состояния.
Гений – пограничник между «здесь» и «там». А над границей «тучи ходят хмуро» почти всегда! Там опасно. Смертельно опасно. Тебя не просто не понимают. Тебя не видят. Не слышат. Ты вроде бы рядом. Но на самом деле слишком высоко. Или глубоко. Оттого людям кажешься маленькой точкой...
Ты идёшь по проволоке, при этом жонглируешь словами. А люди смеются. А иные аплодируют...
Талант лишь заходит время от времени в такие состояния, будто в гости или в кино.
А гений так живёт. Глубоко. На другое – работу на госпредприятии, здоровье, благополучие и прочее блага социума – его просто не хватает. Нужно не сорваться! Не потерять равновесие, ловкость, силу. Не обращать внимания на хохот.
Работа, которая никому не нужна. Работа сродни молитве.
Вспоминаю эпизод из своей богатой на чудеса и приключения жизни.
В Киево-Печерской лавре юный монах Симон объясняет экскурсантам-паломникам:
– Это кельи-пещеры, в которых жили святые старцы. Вот сюда им приносили еду.
– А что взамен давали старцы? – любопытствуют посетители.
– Взамен они давали труды, – с трепетом отвечает слуга Божий.
– Ух ты! Труды! А толстые?
– Святые старцы?!
– Да труды эти, книжищи! – простодушно поясняют посетители.
– Молитвы это. Незримые. Духовные...
– ???
Велико было смятение экскурсантов...
 
Так и труды поэтов. Так и сами поэты и иже с ними – до сих пор многие считают их тунеядцами. Хотя каждый обыватель трепещет при словах «талант» и «гений». Талант более понятный, социальный, более нормальный в понимании читателя.
Вот несколько примеров талантов и гениев среди самых известных и любимых артистов-поэтов.
Талант – гений.
Вот такая антинаучная и весьма приблизительная табличка.
Табличка от шута Одувана. Итак:

А. Чехов – Ф. Достоевский.
Г. Иванов – В. Хлебников
В. Брюсов – О. Мандельштам
А. Ахматова – М. Цветаева
Е. Евтушенко – И. Бродский
И. Кобзон – В. Высоцкий

Здесь, конечно, можно и поспорить. Мнение это субъективно. Заранее прошу прощения у исследователей, почитателей, ценителей искусства. Но надену маску шута и осмелюсь сказать то, что думаю. Как это делала Люда,

Полуведьма. Полурусалка.
Полуженщина. Полубог.
Между Рильке и между Кафкой
Схоронённая между строк, –

сама о себе говорит поэт. 
 
Видите? Опять – между. Между Рильке (то есть высоким, духовным, светлым, прозрачным) и Кафкой (тёмным, глубинным, запутанным). Между светом и «Ангелами» – и «Замком» и «Процессом». Антитеза. Бездна. Граница.
И ещё несколько слов о Рильке. Люда была единственным филологом, который по-настоящему прочитал, понял и оценил мою первую в жизни литературоведческую работу. Работа называлась «Своеобразие поэзии Райнера Марии Рильке», была весьма обширная и во многом ученическая и экспериментальная. Мои поэмы, не менее странные и экспериментальные, Людмила тоже поняла, как никто другой. Таня Мозоленко то и дело возила Люде в Бердянск пачки моих тетрадок – показать новинки... Люда была не только «чукча-писатель», а понимающий, тонкий, образованный читатель. Образцовый Читатель – талант редчайший. Почти не встречается в природе. В моей жизни таких «алмазов» было несколько: Г. Гайсинский, С. Скорик, Ю. Пусов и Людмила Десятникова. Мне повезло.
Люда, как и профессор Преображенский, не любила пролетариат, т. е. толпу не думающих, стадно живущих-жующих, но очень любила поэтов.
Могла объективно оценить, подсказать, поддержать. Ей «в дремучем лесу вечности» был интересен Человек. Не менее интересен, чем Космос, тайны Атлантиды и другие вопросы мировой важности. Разговор с Людой на кухне её гостеприимной бердянской квартиры был теплой болтовнёй двух женщин-подружек и одновременно беседа двух инопланетян, мистиков, случайно встретившихся на Хортице.
 
Знала ли Люда, Кто она в этом мире? Чувствовала ли своё величие, избранность, мессианство? О, да. Об этом говорят её стихи, её письма – всегда тёплые, добрые. И почти всегда несколько снисходительные, назидательные. Будто Взрослый – ребёнку. Учитель – ученику. Но ей, как и Феликсу Кривину, другому моему корреспонденту тех счастливых лет, было можно. Было простительно, а где-то и нужно. Я чувствовала, что Людмила – человек особенный. Что она старше меня (да и многих на планете), старше не только на десяток лет, а на десяток жизней. Скажете, уважаемые читатели, что всё это мистика, индуизм, чувства и предчувствия, которые не проверить? Да. Можно только поверить.
Людины способности в области предсказаний были очевидны – даже при отсутствии третьего глаза у знакомых и малознакомых.
Её стихи переполнены откровениями и предсказаниями. Её зарифмованные откровения поражают силой, остротой видения и глубиной. Её опыты гадания на картах Таро были полны правды и мистического смысла. Кое-что тайное и страшное рассказывала мне Люда о своих «пациентах». О том, что «нет сил говорить человеку правду. Уж лучше отказаться вообще что-либо предсказывать». Таро Люда оставила. Но книги по эзотерике были не менее любимы, чем тома поэзии. Это был её выбор. Её свобода и почти религия. Это было близко ей.
Она умела видеть цвета ауры. Я, тогда вечнопоющая, представлялась Люде в голубом и синем цвете. А вот для меня она фиолетовая. Интересно было с ней слушать музыку. Звуки Люда тоже воспринимала особенно, «не как люди». 
Но любимейшей музыкой была для неё музыка речи, языка. (Как у Бродского). Она была истинный филолог.
Её чувство языка – абсолютное. В стихии языка она может всё – летать, кувыркаться, совершать ошибки, которые другому были бы непростительны, смотрелись бы безвкусно. А у Людмилы безрифмие, сбои ритма, украинизмы – изюминки. Нет! В данном случае – глубоководные жемчужинки!
Ей можно, потому что Она – Королева.
Ей можно, потому что её строки – откровения.
Если подгонит рифму, ритм в нужную колею – соврёт.
Её кричащие, открытые раны-строки – послания нам, землянам, вести из открытого Космоса.
Так мог только Леонид Губанов – непричёсаннейший гений русской поэзии. Губанов и Цветаева были самыми близкими поэтическими родственниками Люды. Так вот, о Губанове. Казалось бы несуразные, просто дикие образы типа: «я беру кривоногое лето коня, как горбушку беру, только кончится вздох» – так начинается его лучшее, самое гармоничное стихотворение «Серый конь моих глаз».
На первый взгляд – полный бред. На второй – мантра, от которой остаётся привкус на губах, отзвук в душе и памяти. Это – бешеная Энергетика. Сила. Магия. 
Это от Бога. От чувства языка, которому не научишь. Просто Язык чувствует тебя и принимает в свои бездонные воды. И – плывёшь...
Люду я нарисовала глубоководным скатом. Хотя всех рисую птицами.
Не такими безликими и схематичными, как у Шри Чинмоя, но очень символичными. Рисую душу. А душа человека, как по мне, почти всегда Птица, ибо летает.
А Люду нарисовала глубоководным скатом. И здесь она оказалась одинока. Не как все.
 
Если бы ночью разбудили и спросили: «О чём стихи Люды?»
Ответила бы, не просыпаясь:
ОБ ОДИНОЧЕСТВЕ!
 
Тут можно цитировать и цитировать: «Я как Диоген, ушедший в бочку», «я к людям подошла со словом, а мне ответили молчанием».
Или вот это взывающее, кричащее:

Что ж вы остолбенели?
Да, видите, проглядели!
Была – королевой.
Стала – старушкой.
Была – самой первой,
Стала – дурнушкой.
Стала лишней...
Прости вас Всевышний.

Столько боли в книге! Столько одиночества и боли в одной книге! Такого никогда не встречала. Столько одиночества и боли – в одной жизни! Не встречала. Вызов, укор, противопоставление толпе. Толпе молчащей, серой, непонимающей Фиолетовых высот Духовности.
Укор. Упрёк. Крик. Огонь.
И – в конце – Благословение. Шёпот. Воздух.
Такова жизнь-поэзия Людмилы Десятниковой.
Металлический голос её стихов. Резкий, как скальпель. Острый, прямой, осуждающий:

«Я к вам пришла с миров иных 
И потому так непонятна?»


Люблю воздушные порывы её стихов: прозрачность, движение, шёпот, восходящий в тишину.

«О белый лебедь! Совершенство!
О прелесть взмаха белых крыл!»
Здесь всё – ВОЗДУХ, его невидимая стихия:
«О высота! След от размаха,
Качает вздох цветы и банты...»

Обилие восклицательных выдохов О! – тоже суть воздуха. Эти О! – как воздушные шарики в небе стихотворения.
Стихотворение «Ветер» тоже довольно воздушно.
Но здесь воздух иной – резкий, с металлическим звоном: «...и прохожих толкал грубо в спины», «Он пощёчин мне надавал».
Здесь чувствуется не только Ветер (ВОЗДУХ), не только МЕТАЛЛ, но больше всего здесь ощущается близость ЗЕМЛИ. Грубоватость, где-то даже корявость, простота языка, обилие глагольных рифм, повторений. Здесь нет привычных аллюзий на общеизвестные источники: Гомера, Цветаеву, античные мифы, характерные для творчества этого хорошо образованного Автора. Здесь всё по-простому, с подростковой откровенностью и бесхитростностью.
А вот и огненно-океанское, присущее многим Овнам. Именно Овны свою душу сравнивают не с рекой, а с океаном. Таково было моё наблюдение, моё открытие тех юных лет. Таня Мозоленко из нашего овенского поэтического братства не была исключением. 
Так вот, слушайте:

Высохну, как доисторический океан,
Плескавшийся миллионы лет
До христианской веры...
...И песни с того света
Будете слышать, удивлённые.
Это привет от поэта –
Оставшимся. Заземлённым

Эти строки – письмо нам, заземлённым. Несколько высокомерное и высокопарное. Как шантаж в родительски х словах: мол, попомните, мамочку, лентяи-лоботрясы!.. Вот не станет мамочки, бессовестные... Кто вас научит тогда, несчастные-неблагодарные!..
Но ругать она имела право. «Ты Царь. Живи один» В этом пушкинском заклинании вся её жизнь. Всё её творчество. Само-бытное. Само-вольное. Само-влюблённое. И при этом НАСТОЯЩЕЕ. Что встречается очень редко.
Одиночество. Узкая тропа Поэта. Все эти высокие слова! Эх! А отсутствие читателей-почитателей, истинных ценителей и понимателей смертельно для поэта. Однако лучи света в тёмном царстве жизни Людмилы Десятниковой были. При жизни её вышло несколько книг. Её стихи печатались в толстых журналах. И было несколько фестивалей в нашей нищей постперестроечной суете. Были праздники Духа и на наших улицах!
Помню, как ездили с Людой на Пушкинскую конференцию в Киев, на «Русское собрание», созданное Аллой Потаповой. Помню, как продала велик, чтобы купить билеты в Киев и отметить юбилей Пушкина в такой прекрасной компании: Света Скорик, Таня Богданова, Елена Кисловская и, конечно, Люда Десятникова.
«Там ведь будет Люда!!! Надо ехать!» Ради неё, моей близкой и далёкой подруги, мама меня и отпустила в странное странствие по Украине. Ах, какой высокий и тёплый был праздник! С Людой мы не могли наговориться на вечные темы. О Пушкине. О Бродском. О русской речи... И спали мы на одной койке в гостинице (Одуван там жил тайно). Доброту, щедрость, отзывчивость Люды словами не передать. Разве что сказать своё позднее мурчайшее СПАСИБО.
Она заботилась и обо всех. Хотела спасти Человечество. Молилась за всех нас. За каждого. Умела думать о ближнем. Будто мама.
«Рэночка, когда же, наконец, выйдет твоя книга?! Жду, жду с нетерпением! Может, «Кольцо» скинется тебе на книгу? Твои стихи обязаны быть прочитанными!!!» – из письма Люды.
Подруга моя была и душевная, и духовная. Качества, которые редко сочетаются (см., допустим, «Нарцисс и Гольдмунд» у Гессе).
И всё же земное, плотское, сиюминутное было для неё бессмысленным. Она жила в вечности и для Вечности. В Слове и для Слова. Людей, погрязших в своих мелких заботах, ей было искренне жаль.

Это я посылаю сигналы SOS!
Надрываюсь! Спаси наши души!
Я не знаю, кого Ты слушал.
Может быть, залил в уши воск?!

Такое эмоциональное обращение к Богу. Или:

Помните, помните, помните, кто вы!
Вы не одни в бесконечной Вселенной!
Вечно пребудет в вас свет Иеговы!

Это молитва и заклинание, и нравоучение, и проповедь.
Это крик.
Это боль – за всех.
Здесь – сплошная эмоция, Весть, Приказ. Здесь не до филологических изысков. Буквы стоят не так, как должно в поэтическом тексте. Здесь нет песенной гармонии – согласные сбились в кучу: т, в, в, с, с – последняя строка. Но не это главное!
Не это главное! Главное, – разговор с Богом. Богоборческие мотивы то и дело мерцают в творчестве автора.

Что мне страсти?
Даже Богова власть 
Надо мною, быть может, не властна.

Русалка, Сирена, Кассандра – любимые лирические героини поэта. «Я факир или медиум или просто поэт», – говорит о себе Людмила.
 
Освободиться от земной кармы, боли. Быть выше, легче – вот мечта страдающего поэта.

А когда меня сотрут в порошок,
Я, избавившись от слёз и кишок,
Выберусь вон отсюда!


Или:

Главное,–  не урониться 
И не упасть на Землю.

Эта трагичная, тяжёлая, как Земля, поэзия сродни воздушной поэзии Рильке. (Поэзия Противоречий. Между Кафкой и между Рильке.) Сродни не только высотой и чистотой Духа. Эту поэзию нужно воспринимать как есть, как данность. Нельзя её бесчувственно анализировать, прыгать вокруг неё с линейкой и метрономом.

Эту песню нужно стерпеть
И воспринять как должное.

Эти стихи пророческие. Каждая строка – тайная информация, предсказание себе и всем. Это гадание не на картах таро, а на буквах родного алфавита. Это когда буквы сами складываются в слова, песни, мантры. Слова пляшут, как крысы под дудочку Крысолова.
Это магическое умение – от сирен.
Эта невероятная сила – от атлантов.
Эта непознанная глубина – из Атлантиды.
И эта боль, слёзы обиженного Ребёнка – от нашего непонимания, нищеты духа, нежелания думать и видеть.
В последние годы жизни Люда пришла к выводу, что мысль, Дух важнее горячих эмоций и бурных чувств.
«Вырастешь – поймёшь, дорогой Одуванчик! Ты придёшь к тому же», – писала не раз мне подруга.
Сейчас, со временем, действительно, понимаю её лучше. Именно как Поэта понимаю. Понимаю, насколько горяча и эмоциональна была она в творчестве. Её прямота и откровенность и сейчас меня ранит. По-русски, наотмашь хлещут, бьют её строки. То, что у трезвого на уме, у поэта на языке. Вот вам!!! И в жизни она была такая. Говорила то, что думала. Её ум – необыкновенно быстрый, цепкий – поражал и околдовывал. Женщина с подобными данными в мировой культуре, как мне кажется, только одна. Это Елена Блаватская. Мне думается, они во многом схожи. И не только страстью к эзотерике, а именно свойствами ума. Конечно, Людмила могла бежать в Тибет, странствовать по миру, заниматься всевозможными экспериментами по причине болезни. Однако сколько сил, радужной уверенности в себе и даже здоровья приносило ей увлечение Индией!
«Олечка! Сатья Сайи даёт мне силы. Здоровье моё улучшается. Голова почти не болит. Я много пишу. Общаюсь с Ленковыми. Высылаю тебе рисунок Леси и плакат с изображением Великого Сатьи Сайи. Пусть охраняет тебя. О-м-м-м! Сатья Сайи О-М-М!
Рама, Кришна, Сатья Саи
И так далее,
Сходят к нам по белой тропе».
 
Каждое письмо заканчивалось на О-М-М. Гудело от мантр.
Но улучшение здоровья оказалось ложным. Оно оказалось вздохом перед...
...В половине стихотворений – предчувствие смерти.

Воскреснув из смерти,
Бродить над землёю,
Бродить по земле,
Стать ветром, травою,
Дождём и зарёю,
Дыханьем полей...

В каждом стихотворении – Бог. Разный. И Христос, и Иегова, и Кришна... В каждой строке – молитва, музыка эпох и океанов, ритмы души и мысли. Будто и не человек вовсе...
Да конечно же, человек! Красивая милая женщина. Подруга. Приезжает Таня Мозоленко – и все дела, болезни в сторону!!! Приезжаю я – то же русское гостеприимство. Даже не могу себе представить, как Люде всё это было тяжело.
Но поговорить с Людой можно было обо всём. Ко мне она относилась с Любовью и нежностью. Как к ребёнку – Одуванчику. Как к коллеге, филологу-поэту. Говорила со мной, как учитель с учеником. Как учитель с учителем.
С теплом вспоминаю Людин Бердянск, маленькую Лесю, маму Люды, Николая, кота Энея. Вроде бы совсем недавно все мы сидели за столом на гостеприимной кухне. И Таня Мозоленко была с нами. На столе стопки. Стопки книг и тетрадей. Везла Людмиле всё, что почти никто не поймёт. Только она. Книга Леонида Губанова на вершине этой бумажной стопки. Его творчество мы часто обсуждали с подругой.
– Знаешь, его погубили звуки, – таинственно говорила я.
– Да, – таинственно говорила Люда и кивала.
Я в это время экспериментировала над звуками. Колокольчики из магазина «Рыболов» были пришиты к моим хипповским джинсам.
Люда тоже любила Игру и эксперимент. На своей узкой тропе между мирами она ловко жонглировала словами, стилями, ритмами. Однако стихия классики поэту Людмиле Десятниковой не изменила. Стихи Людмилы достаточно стройны, прозрачны, повествовательны. На первый взгляд, они обыкновенны. В большинстве стихов нет стремления создать тайну, покрыть всё толстым слоем образов, смыслов и аллюзий. Эти произведения, при всей простоте, и так несут большую Тайну, мистические, эзотерические смыслы.
Это прямой разговор, обращение к собеседнику. Это монолог, откровенный и проникновенный, с риторическим: вам ли понять меня?! Всё равно не поймёте, не поможете, не догоните...
Это обращение Атланта, Динозавра. Древнейшего, мощнейшего, но обречённого Существа к своим неразумным потомкам. Возможно, так оно и есть, если так бывает: душа Людмилы гораздо старше многих душ. Её знание не из книг, даже не из головы. 
Её знание ниоткуда. Из неба.
Итак, вернёмся к стихиям. Так какие стихии в этих стихах? Все!
1. Воздух – стремление к полёту, выход за рамки.
2. Вода – мировой океан. И океан мировой культуры, в том числе. И очень много воды.
3. Огонь – яркая эмоциональность, искренность.
4. Земля. Здесь: стихи, от которых одно из главных впечатлений – тяжесть и печаль. Так, будто бросаешь горсть земли в могилу. Боль.
5. Металл. Здесь серебро. Лунный загадочный металл. Звонкость, острота, отстранённость.
– Это что, новая твоя работа? О стихиях? Здорово! Поздравляю! А ведь у тебя ещё была очень интересная работа на тему: «Поэтическое время на примере поэзии современных авторов»? Ты её закончила? Опубликовала? А меня в это исследование включила? Обещала! Помню», – спросила бы Люда. А может, спрашивает.
Обещаю оформить, закончить, опубликовать свои работы. Во имя Людмилы Десятниковой. Во имя Искусства.
Итак. Поэтическое время. Что это такое? Это когда текст написан? Нет. Это какое время суток чувствуешь, читая произведение. Количество света. Здесь многое имеет значение: тема, идея, образы, настроение, дух.
В стихах Людмилы Десятниковой, на мой, Одуваний, взгляд, время полярное. Такое нечасто встречается. То есть полное солнце – полдень. Полная луна – полночь. Такие резкие противоречия и контрасты.
Полдень: открытость, доверчивое отношение к миру. Восхищение, удивление, благодарность. Диалог, выход. Свет – житейской мудрости надежды, доброты.
Луна: эзотерические знания, мистика, эксперимент, сосредоточенность. Внутренний закрытый мир. Одиночество.
Знаете, эти стихи не выцвели за годы, не утратили свою энергетику. Они и сейчас заряжены, наполнены Людиным духом, светом, звуком и цветом.
Порой со временем строки бледнеют, сила их истощается, гаснет.
А здесь всё горит и переливается. Звучит колоколом.

Мы не урны, и мы не плиты,
Мы страницы страны, где мы
Для взволнованных глаз открыты,
За незапертыми дверьми, –

Это вспомнилось стихотворение Семёна Кирсанова об ушедших поэтах.
 
Друзья, коллеги, братья! Поэзия Людмилы Десятниковой открыта для нас. Её космос, её космическая душа, её солнце и луна, её огонь и её воздух.
Издаются книги, пишутся статьи. Её дочь Леся продолжает начатое Дело.
Столько внимания, которого так не хватало Люде при жизни... Этой красивой и умной женщине с золотыми волосами, ясными, добрыми глазами и жестокой одинокой судьбой...
Закончу стихами Люды. Это поэт говорит своим птенцам-стихам:

Когда вы с орлами взлетали, 
Я хмурилась: не разбейтесь!
Вы солнечным светом стали.
Настало время, пролейтесь.

С Любовью, Рэна Одуванчик (Ольга Лебединская)



Читать статью «Поэт Людмила Десятникова: трагедия судьбы»
Свидетельство о публикации № 2970 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Проголосуйте. Космос Людмилы Десятниковой.

Статья-воспоминание о бердянской поэтессе-философе Людмиле Десятниковой (Маринич). Анализ её творчества с философской точки зрения. Рэна Одуванчик.


Краткое описание и ключевые слова для Космос Людмилы Десятниковой:

(голосов:5) рейтинг: 80 из 100
    Произведения по теме:
  • Мои встречи с Мариной Цветаевой
  • Эссе о Марине Цветаевой. Несостоявшиеся встречи сквозь время и смерть. Восприятие в народе. Андрей Вахлаев-Высоцкий.
  • Поэт Игорь Гордиенко: Запорожье – Вечность, транзит
  • Воспоминания о запорожском поэте 80-90-х гг. Игоре Гордиенко, бродяге и романтике моря, тайги и севера, чья жизнь и труд были отданы России.
  • Эстафета литературного наследия
  • Литературное наследие: проблемы литературного краеведения, сохранение литературного наследия незаслуженно забытых писателей. Чем можно помочь для сбережения литературного наследия умерших или
  • Души немолкнущие струны
  • Николай Рубцов и Людмила Дербина: трагедия любви и смерти. Рубцов прекрасно понимал, какая пропасть лежит между ним и Дербиной. Казалось бы, два замечательных поэта, красивых, молодых.
  • Поэт Людмила Десятникова: трагедия судьбы
  • Статья о трагедии судьбы русского поэта Украины конца ХХ века Людмилы Десятниковой, принадлежавшей к "потерянному поколению", о её поэзии и о недавно вышедшей книге "Конец эпохи изгнаний", в которой

  • Михаил Перченко Автор offline 28-04-2012
Рэна, ты прекрасна в своём проникновенном, беспредельно добром отношении к Люде и к её поэзии. Как нам не хватает всем этой щедрости отношений, этой восторженности, из кокона которой и развивается к жизни крылатая Поэзия. Как мы скупы, мелочны, беспощадны безразличием, не бережливы, нищи на ласку и доброе слово и дело. Как надо нам это доброе, проникновенное, жаждущее понять и принять слово. Как мы должны любить друг друга, ценить, а не оценивать, не жалеть самых превосходных слов на тех, кто их заслуживает уже при жизни. Гений - это способ быть одиноким. Нельзя равнодушно многократно смотреть из мягких кресел на эту трагедию.
  • Наталья Сидоренко Автор offline 28-04-2012
Рэна, изумительная статья! К сожалению, я не знаю поэзию Людмилы Десятниковой, не могу судить о её гениальности, но Ваше отношение настолько отчаянное, как перед прыжком в пропасть. Этому невозможно не верить. И не надо прятаться под шутовским колпаком. Ваша таблица "талант - гениальность" - образцовая смелость суждений. Жаль, что среди живущих поэтов не видят гениальности, не говорят подобных слов при жизни. Я читала и думала: "Эх слышала бы это..." Вот бы порадовалась!
  • Лео Автор offline 28-04-2012
К сожалению, мне не всё оказалось доступным. Для меня очень важно уточнить - действительно ли существует, например, у филолога особое чувство слова, эмоциональное восприятие его как такового лишь "на слух", наслаждение лишь от одного звучания звукоряда фонем, к примеру. Спасибо.
  • Михаил Перченко Автор offline 28-04-2012
Когда филолог от Бога, то ему доступны запах, цвет, звук, полутона и колокола Слова и каждой фонемы. Тоже непременное и в Поэте и Прозаике.
Наталья, у С.Скорик есть книга Десятниковой, наверное, и электронный вариант, ибо она, страстная почитательница Людмилы, и помогла матери Людмилы издать эту посмертную книгу. Здесь, на сайте, тоже широко представлена поэзия Десятниковой, есть и стихи, посвящённые ей. Предупреждаю, я пробовал читать стихи Десятниковой в наших литобъединениях. Невыносимо сложно. Десятникова слишком свободная, раскрепощенная и по содержанию, и по форме. Ваше Лито лучше подготовлено для восприятия гениальности Десятниковой.
Призыв воздавать при жизни не приживается массово. Как удивительны счастливые исключения.
  • Светлана Скорик Автор offline 28-04-2012
Олечка, "табличка от шута Одуванчика" получилась - супер! Полностью разделяю. И статья изумительная по силе эмоционального воздействия, по честности и открытости.
  • Наталья Сидоренко Автор offline 28-04-2012
Лучше читать книгу, чем урывками. Книга, всё же, нечто целостное. Представление о поэте сложится более полное. Светлана Ивановна, если можно, вышлите электронный вариант! Дробот мне высылал своё, я распечатывала частями, читала в литстудии. Думаю, нам будет интересно познакомиться со страстной поэзией. Мы любители острых ощущений.

А. Чехов – Ф. Достоевский.
Г. Иванов – В. Хлебников
В. Брюсов – О. Мандельштам
А. Ахматова – М. Цветаева
Е. Евтушенко – И. Бродский
И. Кобзон – В. Высоцкий

Чем же отличаются гении от поэтов в этой таблице? В основном, страстностью, необычностью, сложностью. Не в обиду сайту сказано, но иногда мне его хочется назвать не школой поэзии, а клубом любителей пейзажной лирики. Есть обучение на серьёзном уровне в статьях Светланы Ивановны. Это здорово! В большинстве же авторы сайта воспринимают хорошо лишь пейзажную лирику и нестрастную любовную, ну ещё ностальгировать по советским временам нравится. Чувствую, что поэзия Людмилы Десятниковой сильно отличается от общей массы стихов. Не говорю, что пейзажная лирика - это плохо, но и сложные вещи поэты должны понимать и приветствовать.
  • Михаил Перченко Автор offline 29-04-2012
Наталия, мне кажется, что мои статьи о нелогичности поэзии, неологизмах и рифме, выложенные на этом сайте ранее, могут и вас лично и вашу литстудию заинтересовать. Жаль, пропадают без пользы. А таблица Рэны - одуванна: только подуй на неё, она и облетит. Особенно не согласен по Чехову, Ахматовой и Евтушенко. Это таланты и мастера гениального уровня. Иванов, Брюсов - бесспорно для меня в таблице на месте, а Кобзон вообще из другой оперы, из другой кобзоны.
  • Ольга Лебединская Автор offline 30-04-2012
Спасибо всем за отзывы, друзья!
Да, с моей таблицей можно поспорить. Она субъективна, одуванна. Но ведь это не аксиома. Спорьте на здоровье. Много в жизни спорного, интересного.
  • Лео Автор offline 30-04-2012
Сама попытка составить такую таблицу достойна уважения. По Вашему примеру читатель может самостоятельно попытаться составить свой "табель о рангах". Насколько мне известно (или неизвестно), чётких, научно-обоснованных граней между талантом, талантищем, "матёрым человечищем" и ГЕНИЕМ до сих пор не установлено. Вперёд без страха и сомненья (всё же немножечко сомневайтесь)!
  • Ольга Лебединская Автор offline 30-04-2012
Спасибо, уважаемый Лео! Служу Искусству, как умею!
  • Михаил Перченко Автор offline 21-04-2014
Гениальность - это значимость. Достигается по-разному.
  • Михаил Перченко Автор offline 27-04-2014
Дополню таблицу ничем не укорив и не противореча Одувану; Байрон -Верлен; Пушкин - Бодлер; Рафаэль- Шагал; Репин-Дали и так далее.

Поэт - он лирик, он пичужка, птичка
и стих его кукушкино яичко.
А гений тот, как классифицировал
одухотворённый Одуван,
что ходит вверх ногами и на цырлах,
и вся природа для кого трава-дурман.
А тот, кто гениален простотой
И твёрдо по земле шагает,
Тот для искусства творческий застой,
который мутят гении Пикассы и Шагалы.
А если гений гражданин, крикун, трибун,
То это для поэзии антилиризм и бунт.
Кто кистью, словом сразу не понятен,
Кто до поры смешон, чудиковат,
Становится со временем принятен –
нам к новому не привыкать.
Воспринимаясь, как очередной этаж,
Нас абордажит эпатаж.
Куда как проще усложнить простое
в естественной гармонии цветка.
Грохочет более всего пустое
и как недостижима простота.

Опасный путь подгонять лестные определения под себя. Удивился себе, удивился всеобщему непониманию - и мания готова.
  • Ольга Лебединская Автор offline 16-08-2014
Спасибо, за отзыв, Перченко!
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Космос Людмилы Десятниковой