Одинокий журавль: о поэзии Николая Рубцова

Николай Рубцов Статья о поэзии Николая Рубцова. Поэзия Рубцова как бы предвосхищала изменения в общественном сознании, указывала путь. Евгений Пугачёв.


Николай Михайлович Рубцов прожил короткую и неустроенную жизнь, из которой трагически ушёл, по всей видимости, с целой книгой стихов в голове, нигде не записанных. Так сказалась его неустроенность и даже после смерти. Пройдя свой единственный и неповторимый путь в поэзии, он всё же во многом повторил участь других народных поэтов. Роберт Бёрнс до конца своей жизни вынужден был добывать пропитание – точнее не скажешь – тяжким трудом землепашца, уже непосильным для его здоровья. Адам Мицкевич еле сводил концы с концами на чужбине. А потом – после  смерти – они стали гордостью нации. Примеров тому – больше, чем хотелось бы. Видно Провидение вместе с талантом дарует и сложную судьбу, дабы он оттачивался и развивался.

Глеб Горбовский в предисловии к книге «Последняя осень», где собраны стихотворения Рубцова,  воспоминания о нём, письма поэта и биографическое произведение Николая Коняева «Путник на краю поля. О жизни, смерти и бессмертии Николая Рубцова», говорит, что «Николай Рубцов – поэт долгожданный. Блок и Есенин были последними, кто очаровывал читающий мир поэзией – непридуманной, органической».  Источник своей поэзии, её непридуманности и органичности Николай Рубцов раскрывает в стихотворении «Ось»:

 

Но моя родимая землица

Надо мной удерживает власть, –

Память возвращается, как птица,

В то гнездо, в котором родилась,

 

И вокруг любви непобедимой

К сёлам, к соснам, к ягодам Руси

Жизнь моя вращается незримо,

Как Земля вокруг своей оси!..

 

В стихотворении (написано в 1962–1964 гг.) уже звучит настоящий рубцовский голос, хотя  оно ещё не лишено очевидных недостатков. В частности, словесный ряд «К сёлам, к соснам, к ягодам» выглядит довольно случайным в сопоставлении с Русью. Зато, что характерно для зрелой поэзии Рубцова, здесь очень точно выражена главная мысль, найдено единственно верное словосочетание – «родимая землица». Имеется прекрасное сравнение памяти с птицей, возвращающейся в своё гнездо, а определение «незримо» несёт в себе глубинный смысл, указывает на скрытое от постороннего глаза развитие взаимоотношений между поэтом и родиной, становление главной темы рубцовской лирики. У кого-то другого «землица» приняла бы уничижительный оттенок, у Рубцова же лишь подчеркивает неразрывность их связи.

Всё это приметы органического строя поэзии Рубцова. Ещё одна заключается в том, что, оставаясь в пределах довольно традиционного поэтического словаря, часто повторяясь в разных стихотворениях почти буквально, он находит абсолютно новые, неожиданные эпитеты, заменяет устоявшиеся, привычные, а потому затёртые слова близкими по значению, но несущими несколько иной оттенок. Его новаторство, таким образом, имеет непоказной характер, то есть тоже является органичным. Помню, как я однажды присутствовал на занятии детской студии поэзии. Её руководитель начал с чтения по памяти стихотворения Рубцова, положенного на музыку не одним композитором, да и просто любителями петь под гитару, в том числе и мной. Вот оно:

 

Улетели листья с тополей –

Повторилась в мире неизбежность...

Не жалей ты листья, не жалей,

А жалей любовь мою и нежность!

Пусть деревья голые стоят,

Не кляни ты шумные метели!

Разве в этом кто-то виноват,

Что с деревьев листья улетели?

 

Только вместо «улетели» руководитель повторил два раза «облетели», а ведь для чуткого читателя изюминкой стихотворения и есть это изумительное «улетели», ассоциирующееся с улетевшими на юг птицами.

А вот другой пример из стихотворения «Ночь на перевозе»:

 

И грустит, как живой, и долго

Помнит свой сенокосный рай

Высоко над рекой, под ёлкой,

Полусгнивший пустой сарай...

 

Встречали ли Вы у кого-нибудь «сенокосный рай»? В ставшем хрестоматийным стихотворении «Тихая моя родина»  мы находим замечательные строчки: «Словно ворона весёлая / Сяду опять на забор!» А в таком же хрестоматийном стихотворении «Русский огонёк» – «томительный мороз» и «скромный русский огонёк». Приведём, не называя стихотворений, ещё несколько примеров, привлекших наше внимание: «огороды русские», «солнышко осоковое», «драгоценные забавы», «по косогорам родины», «за старинный плеск её паромный», «перед этим строгим сельсоветом», «чистый мчится ветерок», «Тот город зелёный и тихий/ Отрадно заброшен и глух. / Достойно, без лишней шумихи, / Поёт, как в деревне, петух», «зверь вечерний», «больничный уют», «в обыденном гробу», «тихий свет», «ромашковый запах ночлега», «за недолгую нежность в груди», «прохладный лист».

Рубцов сводит вместе несовместимые, на первый взгляд, противоречащие друг другу понятия. Но это не игра словами, не погоня за оригинальностью. В его судьбе, его поэтическом мире они очень даже подходят друг другу. Действительно, только почти всю жизнь бездомный Рубцов мог сказать без тени иронии о больничной обстановке –  «больничный уют». Только для него, надолго застрявшего в глухой деревне, где нечем было заработать на хлеб, время, проведённое с навестившим товарищем, является драгоценной забавой. Только себя, постоянно бегущего от ночных умопомрачений, он может сравнить со «зверем вечерним». И только для него плеск парома может быть старинным, выражать, таким образом, древность и величие родного края. Непридуманная поэзия пишется судьбой, оплачивается судьбой. Не потому ли мы верим даже и чисто декларативным строчкам Рубцова, как например: «Люблю я деревню Николу, Где кончил начальную школу!» или «Поверьте мне: я чист душою...» Верим.

Или вот ещё как бы несуразица в стихотворении «У сгнившей лесной избушки...»: «Как птиц одиноких стая / Под куполом светлых небес...» Позвольте, разве птицы в стае могут быть одинокими? У Рубцова могут. Потому как даже стая птиц на фоне необъятного неба выглядит одиноко, затеряно. Потому как их одиночество передаёт настроение лирического героя, а пейзаж у Рубцова всегда используется именно для этого, как и у любимого им Тютчева, с томиком которого, говорят, он не расставался. И потому ещё, что и сам поэт часто бывал одиноким в толпе. И тут следует заметить, что органичная поэзия Рубцова требует столь же органичного её восприятия, что она не переносит отвлеченного анализа,  разрушающего её целостность.  Например, в только что процитированном стихотворении есть такие строчки: «И с дерева с лёгким свистом / Слетает прохладный лист». Ну какой такой может быть свист, пусть даже и легкий? Явная натяжка? Нет, в поэтической вселенной Рубцова это закономерно и не должно вызывать вопросов.

А как органично в стихотворении «Душа хранит» пейзажная, казалось бы, зарисовка перерастает в нечто гораздо большее, составляющее самую суть рубцовской лирики:

 

Вода недвижнее стекла.

И в глубине её светло.

И только щука, как стрела,

Пронзает водное стекло.

 

О вид смиренный и родной!

Берёзы, избы по буграм

И, отражённый глубиной,

Как сон столетий, Божий храм.

 

О Русь – великий звездочёт!

Как звёзд не свергнуть с высоты,

Так век неслышно протечёт,

Не тронув этой красоты,

 

Как будто древний этот вид

Раз навсегда запечатлён

В душе, которая хранит

Всю красоту былых времен...

 

Время протечет и, конечно же, тронет красоту, но спасение в том, что она навсегда сохранится в душе народа. В том, что народ, создавший эту красоту, неразрывно с ней связан.

Есть у Рубцова несколько стихотворений, где он говорит о своём трудном пути, о стремлении к свету иносказательно. Таковы «После грозы», «На озере», «Ворона», «Воробей». В первом из них  есть такие замечательные строчки:

 

Как это странно и всё-таки мудро:

Гром роковой перенесть,

Чтоб удивительно светлое утро

Встретить, как светлую весть!

 

Так же оптимистичны, исполнены надежды и строки из стихотворения «На озере»:

 

О этот светлый

Покой-чародей!

Очарованием смелым

Сделай меж белых

Своих лебедей

Чёрного лебедя – белым!

 

Глеб Горбовский в том же предисловии пишет, что «Николай Рубцов был добрым. Он не имел имущества. Он им всегда делился с окружающими». Да, Николаю Рубцову  в жизни доставалось как воробью из одноимённого стихотворения:

 

 

Чуть живой. Не чирикает даже.

Замерзает совсем воробей.

Как заметит подводу с поклажей,

Из-под крыши бросается к ней!

И дрожит он над зёрнышком бедным,

И летит к чердаку своему.

А гляди, не становится вредным

Оттого, что так трудно ему...

 

И всё же не всегда хватало запаса доброты. Слишком велика была разница между отчизной из поэтического мира Рубцова и реальной. Слишком часто он не вписывался в советские шаблоны образа мыслей и поведения. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что к концу своей жизни поэт получил в Вологде квартиру. А живи он в наше барышное время? Так и остался бы бездомным до конца своих дней.

Возвращаясь к первой цитате из Глеба Горбовского, следует отметить, что, на наш взгляд, поэзия Есенина гораздо поверхностней, что для неё более характерна погоня за ярким образом в ущерб глубине. У зрелого Рубцова это невозможно представить. Некоторые считают, что ему присуща тяга к простоте выражения. Нам же кажется, что не тяга к простоте выражения, а такая пронзительная духовность, которая не позволяла ему выражаться сложно. Он не мог. Конечно, духовность не тождественна простоте. Да и простота в высокой Поэзии – лишь кажущаяся. Яркий пример – разбор Николаем Коняевым внешне очень простого стихотворения Рубцова «В горнице» в книге «Путник на краю поля». Коняев вскрывает глубинную сложность стихотворения  и показывает одновременно, что восприятие чуткого читателя, минуя сложный анализ, напрямую впитывает стихотворение именно благодаря его «простоте».

Отметим ещё одну особенность поэзии Рубцова – музыкальность. Известно, что он любил напевать свои стихи под гармонь или гитару, любил слушать классическую музыку.  Его поэзия наполнена образами, связанными с музыкой, хоровым пением. Но – самое главное – восприимчивость к музыке на каком-то подсознательном уровне превращалась в музыкальность, напевность фразы. Вот как об этом пишет в своих дневниках Георгий Свиридов, задумавший, но не успевший осуществить вокальную поэму на стихи Рубцова под названием «Золотой сон»: «Бывают слова изумительной красоты (например, Рубцов) – они сами музыка. Они не нуждаются в музыке, либо для воплощения их в музыке нужен примитив, который донесёт красоту этих слов». Яркими примерами такой музыкальности являются стихотворения «Журавли», «Звезда полей», «Гололедица», «Я буду скакать по холмам задремавшей  отчизны...», «Осенняя луна», «В горнице», «Песня». Отчасти музыкальность рубцовской поэзии объясняется и тем, что, как он сам сообщал Александру Яшину о своих стихотворениях, написанных в деревне Николе в 1964–1965 гг.:  «Предпочитал использовать слова только духовного, эмоционально-образного содержания, которые звучали до нас сотни лет и столько же будут жить после нас. По-моему совсем не обязательно в лирике употреблять современные слова». Как оказалось, слова духовного содержания и есть самые современные, поскольку время над ними не властно.

Ещё одна характерная тема поэзии Рубцова – воспевание человека труда. Странно, что о ней не писала официальная советская критика. Но, может, это объясняется тем, что воспевание было весьма далёким от принятых тогда клише. Сами посудите:

Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность,

И сам председатель плясал, выбиваясь из сил,

И требовал выпить за доблесть в труде и за честность,

И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил!

Это из стихотворения «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны...» А вот – из стихотворения «В кочегарке»: «И лопату, как награду, / Мне вручил: – Бери, матрос!». «На сенокосе», «Меня звала моя природа», «Окошко. Стол. Половики», «Репортаж», «Уединившись за оконцем...» – стихотворения, в которых развивается тема человека труда. Причём трудовым человеком в них выступает не только тот, кто трудится физически, но, например, и поэт, ушедший с головой в труды. Любой человек, лишь бы он трудился честно, на совесть.

Чем же объясняется всенародная любовь к поэзии Рубцова? Только ли тем, что его поэзия – проявление высокой духовности? Но в то время писали и другие поэты, поэзия которых была не менее духовной, если так можно выразиться. Думается, что высокодуховная поэзия становится национальным явлением, если отражает менталитет нации на данный момент её развития и выражает чаяния народа, самим народом ещё, может быть, и не осознанные. И этот момент опережения характерен и очень важен. Поэзия Рубцова как бы предвосхищала изменения в общественном сознании, указывала путь, создавала осмысленность существования. Потому и потянулась к «грустной лире» Рубцова лучшая часть народа, что почувствовала в ней духовную опору. А разве сейчас такая опора нам не нужна?

 

Ещё о поэте Николае Рубцове:

 

«Неведомый сын удивительных вольных племён»: Н. Рубцов
Поэт народной судьбы: судьба и творчество Н. Рубцова
Тревожный житель земли: встречи с Николаем Рубцовым

Души немолкнущие струны

 

Избранное: Николай Рубцов избранное
Свидетельство о публикации № 2992 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Проголосуйте. Одинокий журавль: о поэзии Николая Рубцова.
Краткое описание и ключевые слова для Одинокий журавль: о поэзии Николая Рубцова:

(голосов:2) рейтинг: 100 из 100

  • Евгений Гринберг 21-04-2012
С удовольствием прочёл о поэзии Рубцова, которую люблю и ценю давно. Спасибо.
  • Пугачев Евгений Валентинович 22-04-2012
Я тоже - люблю и ценю давно. Поэтому и написал. Очень рад, что Вам понравилось.
  • Михаил Перченко 25-04-2012
Ни одного фотона sveta не пролилось на меня из вашей дисертационной статьи, уважаемый профессор. Доброго Филя снова повертел , но ничего замечательного не нашёл. Видно, не моё это .
Вот Финдлей Бёрнса - это шедевр. Может, для этого надо, чтобы Рубцова мне перевёл С. Маршак?
Понимаю, что в чём-то оскорбляю Ваш вкус, но ничего поделать с собой не могу. Повторяю, кроме редких взлётов у Рубцова ничего выдающегося нет. Ну, попал в обойму. Ну, размякли тихие поэты, ну собрались в стаи коньюктурщики от филологии. Ослепление тотальное. Специально резок, чтобы кто-нибудь попробовал аргументированно обосновать новаторство Рубцова, высоту выше Есенинской, глубину гениальную, дал бы сравнительную оценку, поставив рядом с великими. А просто ценить и любить мы умеем такое, что вовсе необъяснимо. И любовь зла, и умничать мы умеем по верхам и вдогонку, особенно когда сытые и в тепле. Рубцов в меру талантлив, таких тысячи с редкими, но настоящими удачами. Даже ленивым эта удача иногда даётся. Хотите любить - любите, но без транспарантов и бигбордов.
  • Пугачев Евгений Валентинович 26-04-2012
Михаил Абрамович, Вы-то свое мнение никак не обосновываете, но требуете этого от других. Все, что хотел, я сказал в своей, как Вы выразились для пущего куражу, диссертационной статье. Мне добавить больше нечего. Если бы у Вас были конкретные замечания, мы могли бы продолжить диалог. Видно, действительно, не Ваше. Если же Вы хотите разобраться, то литературной критики на эту тематику хватает. С уважением, Пугачев.
  • Михаил Перченко 29-04-2012
Уж Вы-то, свет Евгений Валентинович, литературной критики начитались под завязку. Литературная критика, над которой так посмеялся и поиздевался наш Евгений Гринберг (а я здесь с ним полностью согласен) для Вас, похоже, равна библейским текстам. Я доверяю своему впечатлению, вкусу, своей требовательности, своему пониманию магии поэзии. Рубцов очень и явно талантлив, но куда ему даже до Евтушенко, Рождественского, Андрея Вознесенского, Слуцкого, Давида Самойлова, Беллы Ахмадулиной, не говоря, не заикаясь даже о корифеях, серебряного и бронзового веков русской поэзии. Любой сравнительный анализ с этими очень большими поэтами будет не в пользу Рубцова. Особенно по масштабу вклада в мировую поэзию. Смешно даже напрягаться. Любите, пока любится.
  • Пугачев Евгений Валентинович 29-04-2012
Михаил Абрамович! Представьте себе, что я тоже доверяю своему вкусу, хоть и начитался литературной критики. При этом я не делаю никаких предположений относительно того, что же является для Вас равным библейским текстам, поскольку не знаю, как и Вы не знаете обо мне. Что же касается названных Вами авторов, то для меня Вознесенский в поэзии очень близок к нулю (за исключением нескольких стихотворений, например, "Запомни этот миг..." или "Ты меня на рассвете разбудишь..."), а Евтушенко - чуть выше ("Сережка ольховая..."). Почитайте, например, воспоминания Андрюши Вознесенского о Пастернаке: там Пастернака нет вообще - один Андрюша. Его поэзия - яркий пример погони за образами в ущерб глубине и смыслу. Она искусственна и поверхностна. В поэзии - он трюкач. Остальных ценю, но ни один из них не смог (в силу особенностей своего таланта) так ярко и органично выразить менталитет (душу, если хотите) русского народа, его духовное богатство, его корни, как это сделал Рубцов. В этом смысле они и близко не стоят к Рубцову.
Что же касается критики, то она бывает плохой и хорошей. Надо читать хорошую, но при этом не забывать о своих мозгах. У нас с Вами абсолютно разные вкусы, в связи с чем дальнейший диалог на эту тему будет бессмысленным. С уважением, Пугачев.
  • Михаил Перченко 4-05-2012
Разные вкусы лучше, чем полное отсутствие вкуса, когда поэзию оценивают полезностью в закреплении ментальности и в идеологической борьбе за место под солнцем. Давайте сравнивать Вознесенского и Рубцова по вкладу в мировую поэзию, а не по задачам временным. Да, и ура-патриотизм - это не поэзия, а "наступание на горло собственной песне", удушение души поэзии, а "трюкачество" Хлебникова, Пастернака, Цветаевой, Андрея Вознесенского - достояние всемирной, вечно развивающейся поэзии. Вот и Баулин обиделся, что я притормозил его любимого ломового конька. Патриотизм отдельно взятой страны - мелковатое дело для Поэзии. Впрочем, это отдельная, серьёзная тема.
  • Наталья Азман 15-04-2014
Спасибо за замечательную статью и возможность прикоснуться к творчеству великого русского поэта. С огромным уважением. Азман
  • Пугачев Евгений Валентинович 20-04-2014
Извините, я только сейчас заметил Ваш комментарий. Рад, что Вам статья глянулась. Спасибо
  • Валерий Кузнецов 20-04-2014
Почему-то был уверен, Евгений Валентинович, что отозвался на Ваш очерк о Рубцове... Исправляю свою ошибку: с интересом перечитал, для сторонников рационального подхода к художественному тексту могу добавить к Вашим предположениям о кажущейся случайности образного ряда, что поэзия Рубцова, как и поэзия Есенина, есть выражение не только словесных образов, но и того трудноуловимого, что живо в русском языке между слов и между строк...
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
Одинокий журавль: о поэзии Николая Рубцова