Норма счастья

      
 

Я жил когда-то в тесной комнатёнке

под крышей из холодной жести – тонкой,

грохочущей в осенние ветра.

Когда тянуло моросью с залива,

тёк потолок. И капли – словно сливы –

стучали в жесть гремучего ведра.

 

Я молод был и знал в те годы голод.

Зато в окно я видел красный город –

мозаику стекла и кирпича,

квадратный вихрь поверх равнин и горок.

И если б не мешала каланча –

старинная, в разводах ржавой пыли, –

то разглядел бы те соборы, шпили,

мосты, дворцы, колонны, купола,

которыми тот город так гордился.

Но вид в путеводитель не сгодился –

однообразность, видно, подвела.

 

Там за стеной – на кухне – допоздна

скворчало вечно. Реяли клеёнки.

Там парились спецовки и пелёнки

в тазах, набитых пеною до дна.

В стихах тех лет –

          с ребячьим пылом-громом –

я так живописал:

              «…Кино, базар.

А в центре – кухня, примусы и гомон.

Всё это вкупе мы считаем домом.

И – меж нелепых споров о дровах,

о чердаке (в дни генеральных стирок) –

живём – как на отдельных островах –

в своих отдельных крохотных квартирах…»

 

В тот год – я помню – сильно уставал.

По молодости лет мне не хватало

силёнок рвать металл другим металлом

всю смену. И к обеду остывал

мой трудовой накал. Была же целью

всего лишь норма – без нулей и целых.

Я целый год её не добывал.

 

И по ночам, когда дышали стены

дневным теплом, я шёл с вечерней смены

по улицам – безлунным и нагим

от ливней света ламп дневного света.

Наверно, это было поздним летом:

я слышал редкий хруст из-под ноги.

 

Мне робко было. Чахлые растенья

в себе таили сумрачные тени.

Дышал мочой и кошками подъезд.

Густился сумрак под моею крышей.

И я ступал всё тише, тише, тише,

хотя и знал, что темнота не съест…

Но привыкал к полночному свеченью.

Покойней, легче становилось мне.

И засыпал.

           …А в самой глубине –

подобная подводному теченью –

струилась мысль об одинокой смерти.

Привычная – как осень и весна –

она таилась, расставляла сети.

Она ждала. И вдруг – лишала сна…

И представлялось – выпукло и зримо,

с пугающей, разящей остротой, –

как я – уже безликий и делимый –

лежу, омытый, в комнате пустой…

А за окном – процвенькает синица.

На кухне – закипит в кастрюле суп.

Соседи озабоченные лица,

чуть повернув, вдоль гроба пронесут…

Но день пройдёт. Полгода. Год. И вскоре

с таким знакомым льдистым холодком –

они о стирке страстно будут спорить

с другим, обжившим комнату потом…

 

Но утром приходило отрезвленье.

Сырые испарения поленниц,

распяленных сорочек и трусов –

всплывали, задевая за балконы.

Они стояли кругло, как колонны,

меж дном дворов и пеленой высот.

 

Я наблюдал их, чай хлебал из чашки.

И думал – вы подумайте! – о счастье.

И в то же время медленно считал

шаги. Шаги шептали о печали –

как будто капли о панель стучали,

стекая вниз с наддверного щита.

 

Я злился, ждал, но дверь не открывал, –

хотя по ней скреблись уже нечётко,

так тихо, будто цвенькала чечётка,

всё отлетая в даль, за перевал…

Я закричал: «Входите же! Ну кто там?..»

И девушка – галчонок большеротый,

полуподвальных комнат стебелёк,

меня окинув взглядом исподлобья –

входила. И за ней влетали хлопья

печали, зла, бессмысленных дорог.

 

Она молчала. Да и я не спорил.

Хватал пиджак. И мы спешили к морю

в бездомной жажде солнца и песка.

Наверное, я не был справедливым,

но весь тот путь от дома до залива

меня клевала тусклая тоска.

Я понимал, что и её, пожалуй,

ко мне толкала не любовь, а жалость.

Скорее же – сознанье, что она

не так одета, чтоб в неё влюбиться,

не так красива…

                Маленькая птица,

тревожная, как жёлтая стена!..

 

Мы шли сквозным бульваром. Здесь веками

как знак вопроса – выгибались скАмьи.

Не миновавший каждого вопрос!

По вечерам он был вопросом счастья,

семьи, уюта, отдыха отчасти.

Он почернел от пережитых гроз

и был изрезан детскими ножами:

«Любовь равняется Сергей

                     плюс Жанна».

Но формулу сию я перерос.

А счастья по-иному – в чём всё дело –

со спутницей искать мне не хотелось…

Я брёл за нею, пиджачишко нёс.

И море было тем желанным миром,

в котором нет ни нормы, ни квартиры

под крышею, ни смерти по ночам.

Я ощущал свободу моря глоткой,

вбирал в себя смолистый запах лодок

и забывал всевластье кирпича.

 

И оживал. И мог уже заметить

ряды людей под редкой тенью вётел.

И замечал, как блеклые глаза

слезились и безудержно мигали;

как вены, разрастаясь над руками,

синели, словно стылая лоза…

Пригретые случайным солнцем лета,

они сидели робко, неприметно.

Вы знаете, почти не замечал

меж стариков полдневного бульвара

одетых строго, в праздничную пару.

Всё – серое, всё виснет на плечах.

Всё – одинокость, скудость и усталость…

 

Потом узнал, что есть иная старость.

Тогда же видел серые рубахи

и костенел в предчувствии и страхе,

что мне такое тоже суждено.

Ночные опасенья возрождались

и опускались на морские дали

квадратным вихрем, ржавою стеной.

Хотелось плакать и кричать от злости.

И забивать во встречных, словно гвозди,

вопросы: почему так? выход в чём?..

 

Но люди шли устало или чуждо.

Лишь спутница – тревожная пичуга –

шептала возбуждённо за плечом:

«Вот ужас!.. Не могу себе представить,

что ты вот так опустишься под старость…

Нет! Не позволю… Я не дам… Спасу…»

 

Я отшатнулся – до стыда, до дрожи

поверив в правду слов неосторожных.

Я влип в слова с размаху, как в лесу

влетают лбом, лицом, душою в тину

переплетённой густо паутины.

Нет, не её надежды на меня

меня ошеломили, – а участье,

проникновенье в тайну дум о счастье

и в тайну страха смертного огня.

Я мог стерпеть нападки, боль, уродство.

Но эта злая накипь благородства…

 

Я отшатнулся. Тихо крикнул: «Дура!»

И побежал…

              Из подворотен дуло.

Качались трубы чёрных корпусов.

Отчаянье мне сердце колотило.

И лето впереди меня катило

шумящее сквозное колесо…

 

Я вышел к морю. Море не узнало

меня и серой пеною метало,

пытаясь в город, в камни оттеснить.

Я всё же постоял над жёлтой бездной,

понять пытаясь: почему же бедность?..

И не сумел, конечно, объяснить.

 

Двенадцать. Лопнул орудийный выхлоп.

Мне показалось, что я понял выход.

Он был на удивление простым:

работать надо, то есть норму делать…

Я вытер лоб ладонью запотелой.

И расстегнул рубашку. Чтоб остыть.

Но ждать не мог. Мне так хотелось сразу

искоренить бесправность, страх, заразу –

чтоб засмеялась вся земля, чиста –

что я тотчас заторопился в город.

Комок волненья запечатал горло:

я знал, что делать. Мне казалось – знал.

И – в первый раз! – органный

                       вскрик сирены

ждал с нетерпеньем. Ждал начала смены.

Точил резцы. И чертежи читал.

 

Наивен был? Конечно, был. На диво.

А, впрочем, так ли уж я был наивен?..

Я молод был, а значит – зол и горд.

И мягче стал, а значит – много старше.

Так старше, что уже не стыдно даже

припомнить тот, пожалуй, грустный год…

Да, молод был – и мыслил, в общем, прямо.

К тому же был достаточно упрямым.

И, день разбив на сто коротких дел,

работал так, чтоб сталь в руках гудела.

И делал норму. Делал норму. Делал…

И всё же сделал в этот самый день.

И счастлив был! Таким счастливым не был

я никогда ни раньше, ни потом.

И шёл домой…

                А дождь дырявил небо.

Кидался в люки бешеный потоп.

А город спал меж уличного шума.

А город обо мне не знал, не думал

ни наяву, ни в торопливом сне.

Земля, как прежде, медленно крутилась…

 

Но в мире всё же что-то изменилось.

А может, изменилось лишь во мне…

http://stihi.pro/3277-norma.html
Свидетельство о публикации № 3277
Рекомендуйте стихотворение друзьям
Избранное: стихи о профессиях городская поэзия стихи воспоминания стихи баллады
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...
  • © Валентин Устинов :
  • Городская поэзия
  • У стихотворения 3 588 читателей.
  • Комментариев: 4
  • 2012-06-02

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Норма счастья : Стихи о работе на заводе и отношениях с девушкой, о городе у моря и коммунальной квартире. О токаре, о рабочем подростке. Я понял: работать надо, то есть норму делать. Точил резцы. И чертежи читал. Проголосуйте за стихотворение: Норма счастья
(голосов:5) рейтинг: 100 из 100

    Стихотворения по теме:
  • Новогоднее
  • Город
  • Стихи о древнем городе-герое, где закон всё чаще сродни разбою, где убийство стало спортом. Воспалился город, как геморрой. Но я верю, вспомнит, что он – Герой.
  • «Едва удержавшись под натиском ветра...»
  • Стихи о любви к родному городу Харькову и привокзальной площади. Вокзал Харькова в ветреный дождливый день. Шумный мой город, высоток хребты, плывите за мною сквозь капли дождя.
  • Скорлупа
  • Стихи о витринах и нищете, городе и разъединённости людей по сословиям. Город снаружи - и город изнутри. Был город N обезображен глазницами цветных витрин. А человек стучал в квартиры, в которых
  • Мокрый снег
  • Стихи про мокрый снег в городе, лужи и сырость. Город засыпает снегом. Мокрый снег летит неслышно. Стихи о первом снеге
  • «Кружат снежинки, словно годы...»
  • Стихи о прогулке по ясному зимнему городу, с воспоминаниями и улыбкой. Приветлив и спокоен город. И тянется незримой нитью к воспоминаниям душа. Александр Конопля.
  • Город-сон
  • Белые стихи о городе-призраке, возникающем во сне. Город, который только кажется. Мне часто снится ярко-белый город. Януш Мати.
  • Песня о Бердянске
  • Стихи о Бердянске, стихи о родном городе. Текст песни. Песня городу Бердянску. На земле свободной расцветай, мой город, Как земли улыбка, как весна сама. Любовь Прокопович.
  • «От окна, от слепой занавески...»
  • Стихи про ночь в городе: вид из окна. Город каменный с бледною крышей У реки, где мерцает гранит. Евгений Резниченко.
Стихи о работе на заводе и отношениях с девушкой, о городе у моря и коммунальной квартире. О токаре, о рабочем подростке. Я понял: работать надо, то есть норму делать. Точил резцы. И чертежи читал.

  • Татьяна Осень Автор offline 2-06-2012
Давно не читала такой прекрасной городской поэзии. Да, мы так жили - "меж дном дворов и пеленой высот."
  • Михаил Перченко Автор offline 24-11-2013
Восторженность спасает души, когда вместо ушей глаза, а вместо глаз умеют видеть звуки - уши. Люблю ли осень я...
  • Валерий Кузнецов Автор offline 16-06-2014
Поэзия молодой воли и юных надежд - точная и трепетная реконструкция!
  • Михаил Перченко Автор offline 4-11-2016
Сногсшибательная техника и универсальность языка, и всё для того, чтобы потенциально прекрасную прозу превратить в безразмерную поэзию. Но мне кажется, время романов в стихах ушло. И только афоризм как словесная формула мысли имеет право развития, да связанные кровно с поэзией красота и лиричность слова.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.