Восклицательный знак

      
 
Знобящий зов врывался в наши сны:
– Тревога!

                ...С хрустким лязгом карабины
летят в ладони. Низкие кабины
и кузова от жёстких плеч тесны.
И мы летим – сквозь бледное мерцанье
последних звёзд, сквозь сатанинский лес.
Дорожный знак –
                          со знаком восклицанья –
возник перед развилкою, исчез.
Внимание! На свете есть противник.
Гей, осторожно! Мир солдатский зол.
Исчезни, лес!
                      Твоей стихией дивной
сегодня любоваться не резон.
Ты лишь мешаешь: елей силуэты,
возвышенные ночью над бугром,
мы нынче принимаем за ракеты,
рождённые вонзать в планету гром.

Дороги – навзничь. Чёрный ельник – дыбом.
Туман – как дым – затягивает высь.
Но лейтенант, наш взводный, счастлив – ибо
масштабные ученья начались.
Наш лейтенант побрит, подтянут, розов.
Он любит скорость – к чёрту тормоза!
Сквозь серые рассветные берёзы
летят его прозрачные глаза:
– Живём, ребята!

                                 Траки. Звон. Бряцанья.
И пыль столбом. И точкой – транспортёр.
И мы огромным знаком восклицанья
влетаем в стратегический простор.
Прощай, сентиментальная долина!
Здесь нет долин.
                          Есть высота – как стол.
По мокрым спинам лупят карабины:
приклад, как точка, и над нею ствол.
Рывком на склон – рассыпанною цепью.
Ползком наверх (проклятый чертолом!).
– Подъём! Вперёд! –
                                  И вот мы стали целью.
И точкой – ствол,
                                    и мушка над стволом.

Внимание! Тревога!
                                       Пусть петарды –
лишь муляжи лежащих в складах мин.
Пусть от бросков учебного азарта
до ненависти смертной – целый мир.
Но в жёлтых тельцах выданных патронов
такой же порох, что и в боевых.
И в хриплых вздохах что-то есть от стонов.
И надобен пехоте передых.
Последний шаг...
Последний вдох...
Последний...
Теперь прикладом – с пеною у рта...
Но щегольски надраенный посредник
кричит с усмешкой:
                                       – Взята высота!

Пр-роклятие! И мы легли со стоном.
– Воды! – шуршит язык – иссохли рты.
Но лейтенант:
                             – Наладить оборону
по западному склону высоты!
Ах, лейтенант! Тебя манит свеченьем
твоя судьба – военная звезда!
А я, признаться, выше ополченья
не залетал в мечтаньях никогда.
Но есть глоток воды из тёплой фляги.
И есть спалённый веком отчий дом.
Есть чёткое понятие присяги,
так схожее с гражданским словом – долг...

И мы, под солнце подставляя шеи,
раскапываем старые траншеи.
Неужто здесь гремел когда-то бой?..
Но долг есть долг.
                       И мы ровняем бруствер.
Лишь крохотными ящерками грусти
останки гильз шуршат между собой.
Лишь скрип лопаток боль времён тревожит.
Штык – черенок...
                                   И, как в тревожных снах,
мерцает мысль, что и они похожи
на восклицательный
                                          проклятый знак.
Неужто нам такое суждено:
стрелять в себе подобных – словно в тире?..
А взводный деловит:
                                   – Расчистить дно! –
И для стрельбы дает ориентиры.
Он лезет в зелень – в глубь и плоть волны,
узлы корней рубя саперной сталью:
– Кто б мог подумать, что рубцы войны
так быстро и надёжно зарастают!..

Неужто зарастают?
                                  Беглый взгляд:
растёт земля, обвитая крушиной...
Но всё-таки над самою вершиной
три пирамидки выстроились в ряд.
Над правой – восемь лучиков креста,
прощальный символ материнской ласки.
Над средней – бесконечная звезда.
Над левой –
                        полушар зелёной каски...
Но половине – в мире быть невмочь.
И я искал вторую половину.
И дёрн рассёк,
                        из мглы забвенья вынул –
холодную и тёмную как ночь.
Сквозь сталь дыра: карающим осколком
в воинствующий мрак ворвалась смерть...
Но неужели будет мир расколот
враждой на части –
                              раньше, ныне, впредь?
Людская жизнь – такая слабость, малость.
И эта малость льётся сквозь печаль...
Но тут в ладонях задрожала сталь,
как будто бы над чем-то рассмеялась.
И вновь пошли навстречу мне сквозь пыль
полки надчеловечной жажды власти.
Безжалостность!
                             Ты не идея – быль.
Я это знаю вмятым в горе счастьем.

Но если так – иди назад, во мрак.
И стань забвеньем, каменною кочкой!..
Я поднял каску и швырнул в овраг.
Наивный! Я хотел поставить точку.
Но я забыл –
                      хотя встречал и знал –
про старые, невыбранные мины.
И – трахнуло!
                           И выпрыгнул дымина,
как восклицательный оживший знак!
И думал я,
                      в себя вобрав поля
и траками разбитые дороги:
«Доколе будет вздрагивать земля
от боли, от стенаний и тревоги?!».
И памятью проник я в глубь времён.
А там – с коней срывались пены хлопья.
И воины бесчисленных племён –
как те же знаки –
                            воздымали копья.
И взором я пространство пронизал –
сквозь россыпь стран,
          сквозь судьбы,
                      стройки,
                             злаки.
Но беспощадно –
                       как ракетный залп –
взлетели восклицательные знаки.
И содрогнулось сердце навсегда.
И в будущее мысль рванулась срочно.
А там Земля – сверкающая точка...
И белый выброс плазмы –
                                  в никуда...

Нет! Никогда такому не бывать!
Я, погибая, сжал цевье приклада.
Но – как спасенье – разразилось рядом:
– Ты что, никак уснул?.. такую мать!
Мой лейтенант, поберегите пыл.
Я не уснул. Напротив – я проснулся.
Но взводный обо мне уже забыл.
Он, морща лоб, над плоской картой гнулся
и увлечённо бормотал в тени:
– Обходов нет: болота – крепче стали...
Каков обстрел!.. Да, всё-таки они
умели воевать...
                      – А вы не знали? –

Комбат! Сухое бритое лицо,
морщины – словно резкие траншеи.
И через них – шрам от виска до шеи,
и над лицом седин полукольцо.
Такие души ясны и верны.
И пониманье мне смежило веки:
стирает время все рубцы войны
в морях и землях,
                        но – не в человеке...

А он – чуть хмуровато, глядя вдаль –
чеканил:
                       – Сдать позицию соседу.
И быть со взводом в пункте «эн» к обеду.
Там – рыть траншею под теплоцентраль.
Солдатский быт стремителен и прост.
Команда – и, за временем в погоне,
протекторы мотают свиток вёрст,
и пыль судьбы ложится на погоны.
А мы поём, летим, от ветра жмурясь.

Потом смолкаем. Грустно всё же нам
смотреть, как впереди молчит, понурясь,
наш славный огорчённый лейтенант.
Чуть-чуть смешна печать тоски и скуки:
и плечи вниз, и бровь на бровь – углом,
как будто из его походной сумки
забрали жезл,
                       взамен подсунув лом.
Но что-то есть в его походном рвенье,
в профессии в дни мира жить войной.
Таким, как он, быть может, поколенье
обязано минутной тишиной.
И всё-таки...

                       Скрип резких тормозов.
Догнавший ветер нам ударил в спины.
Тревожного неведомого зов
нас приподнял над плоскою кабиной.
И молния ударила меж век –
и каменную душу сокрушила:
перед рычащей огненной машиной
шёл пожилой незрячий человек.
Шёл – осторожно осязая пыль.
Шёл – из пустых глазниц война кричала.
И вскинутая палочка торчала
над головой – как раненая быль.
Как знак судьбы.
           Как вскрик.
                       Как отрицанье
тех, кто у зла на службе состоит.
Как продолженье знаков восклицанья
до антисути, антибытия.

Тревога! На земле покоя нету.
Война – всегда всеобщая беда.
Шёл человек укором сквозь планету –
и тишина молчала как вода.
Внимание! Сверхатомная гонка!
Сверхдальний баллистический полёт!
Шёл человек через шоссе тихонько –
и ждали все, пока он не пройдёт.
А палочка качалась и качалась –
и не кончалась, вырастая вверх.
И нам хотелось повторить сначала
свой беспокойный,
                        свой любимый век.

История погрязла в восклицаньях,
и смысл её страданьями размыт.
Но есть надежда знакам препинанья
вернуть их божий первородный смысл.
Не для того ли, размотав «бетонку»,
мы над траншеей строимся опять.
Но здесь кладём оружие в сторонку,
чтобы с земли орудия поднять.
И так идём – певучими садами.
И мирной песней сплачиваем строй.
И высятся лопаты над рядами,
как знаки восклицанья –
                                           над Землёй!
Рекомендуйте стихотворение друзьям
http://stihi.pro/3503-vosklicatelnyy-znak.html
Свидетельство о публикации № 3503
Избранное: Валентин Устинов стихи баллады
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...
  • © Валентин Устинов :
  • Гражданская лирика
  • У стихотворения 3 838 уникальных читателей.
  • Комментариев: 1
  • 2012-07-19

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Восклицательный знак : Стихи о военных учениях, о войне и мире. Но лейтенант, наш взводный, счастлив – ибо масштабные ученья начались. Валентин Устинов. Проголосуйте за стихотворение: Восклицательный знак
(голосов:4) рейтинг: 100 из 100
    Стихотворения по теме:
  • Отражение
  • О мёртвых поэтах.
  • Дорога к Слову
  • Сверканье звёзд, сверканье глаз, – прообраз цели. Но мы-то знали: всё дурман, и грязь, и слякоть, что время каяться всем нам и горько плакать.
  • Наш с тобой Крым
  • Стихи о любви к Крыму, о мире и войне, о фестивалях и празднике жизни. Я хочу в наш с тобой Крым. Там за кубики войны свистят. Место силы не терпит границ. 
  • Украина моя
  • Стихи про Украину, стихи о родине. Украина моя! Ты несёшься гнедой кобылицей Сквозь года и столетия, торной дороги не знаешь. Валентина Яровая.
  • Плач по Америке
  • Стихи про Америку. Америка, слышу смех бога наживы. Америка, плачу. Знак атомных взрывов и цвет геноцидов. Ракеты готовы, мгновенье до пуска.
  • Татьяна Окунева 21-07-2012
Прощай, сентиментальная долина!
-//-
Ах, лейтенант! Тебя манит свеченьем
твоя судьба – военная звезда!
А я, признаться, выше ополченья
не залетал в мечтаньях никогда.
-//-
Безжалостность!
Ты не идея – быль.
Я это знаю вмятым в горе счастьем.
-//-
И памятью проник я в глубь времён.
А там – с коней срывались пены хлопья.
И воины бесчисленных племён –
как те же знаки –
воздымали копья.
-//-
Но что-то есть в его походном рвенье,
в профессии в дни мира жить войной.
Таким, как он, быть может, поколенье
обязано минутной тишиной.-//-

История погрязла в восклицаньях,
и смысл её страданьями размыт.
Но есть надежда знакам препинанья
вернуть их божий первородный смысл.

Я очень рада тому, что открыла для себя такого замечательного автора!
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
Восклицательный знак