Чёрно-белый Чернобыль. Гл.4. На пути в Киев

Первые часы после аварии на ЧАЭС. Воспоминания очевидца. На пути из Припяти в Киев. Евгений Орёл.

 ГЛАВА 4. На пути в Киев
 
 (См. начало Гл.1–3)

 
Атомная станция находится примерно в трёх километрах от города. Спасибо, хоть не в городской черте! По одной из неофициальных версий изначально станцию думали возводить чуть ли не под Киевом (!). Говорили, будто руководство тогда ещё Украинской ССР «отстояло» столицу. Хотя вряд ли эту версию можно отнести к подлинным. Ведь если бы авария произошла у самого Киева – попробуйте-ка на секундочку представить последствия!
Когда-то один академик заявил, что между энергоблоками можно преспокойно ставить... кровать с молодожёнами. Настолько, по его мнению, безопасны атомные электростанции для человека и окружающей среды. Правда, свою кровать он там не поставил. А надо было! Говорю это не из вредности, а из принципа. Где-то читал, что в прежние времена, когда испытывали новый мост, по нему прогоняли тяжелогружёные повозки, а главный строитель (или как он тогда звался?) стоял под мостом. Понятно, что так мог поступить только уверенный в себе специалист и, к тому же, порядочный человек. Ну, это к слову вспомнилось.
Все эти ёрничанья родились на почве слухов, которыми, как известно, земля полнится. А правда состояла вот в чём. Академик Александров действительно утверждал, что его детище – реакторы типа РБМК – можно возводить даже в Москве на Красной Площади. Его уверенность можно понять. Академик знал, что говорил. Да и не он ставил на Чернобыльской АЭС тот эксперимент, оказавшийся трагическим. И потом, если какой-то водила врезается на «Бентли» в столб, никто ведь и не подумает винить в ДТП основателя компании – Уолтера Оуэна Бентли.
Поговорив с людьми, я понял, что ночной взрыв слышали не все жители города. Многие узнали о случившемся только утром. И, конечно, огненный шар и зарево от пожара тоже видели не все. А кто не видел, так на взрыв и внимания не обратил. Да мало ли что там! Но ЧП на станции – такая мысль едва ли кому пришла на ум. Те же, кто загулялся далеко за полночь, подходили поближе. Ведь такое «кино» бывает не каждый день. Если у кого из окон открывался вид на атомную, то, думаю, и они, увидев загадочное зарево, могли не справиться с любопытством.
Нештатные ситуации случались на ЧАЭС и прежде. И слова моего приятеля о том, что «такое уже было», далеко не плод фантазии. Да, всякое случалось, но проблемы решались оперативно, в секретном режиме, и в выпуски новостей такие события не попадали.
Тем же утром зарубежные СМИ дали первые сообщения, хоть и не совсем точные и уж явно не исчерпывающие. Ведь ситуация представляла собой уравнение со многими неизвестными. Советские же телевидение и радио молчали, «как рыба об лёд». Насколько помню, шведы первыми дали запрос Москве: что, мол, там происходит, а то у нас (у них, то есть) фактический радиационный фон заметно превысил естественный. И не столь важно, какую лапшу отвешивали загранице, но свои граждане, советские, не получили ни толики даже припудренной информации.
Ловцы западных радиоголосов уже кое-что знали. Но именно – «кое-что». Да и много ли среди нас было такого рода радиослушателей?
Окна моей комнаты выглядывали в противоположную сторону. А иначе как человек любопытный и слегка безбашенный я тоже двинул бы поглазеть и, возможно, попытался бы чем-то помочь. Понятно, что при таком сценарии данные строки, скорее всего, не были бы написаны.
Жизнь города продолжалась. Школы работали в обычном режиме (суббота в те времена не являлась выходным днём для учащихся), шла подготовка к детской и юношеской спартакиаде, кто-то ходил по магазинам, кто-то соображал «на троих», дети играли во дворах, в том числе и в песочницах... Кстати, песок «любит» радиацию, а та отвечает ему взаимностью, но об этом знали далеко не все.
Даже когда стало ясно, что на станции авария, мало кто мог определить её масштабы, тем более последствия. Скажи тогда, что завтра весь город эвакуируют – кто бы поверил? А добавь, что авария планетарного масштаба – на смех бы подняли. Мы понимали: случилось ЧП, но над этим работают знающие люди, и вскоре всё наладится. Однако даже посвящённые вряд ли могли представить, что дело затянется на десятилетия, а может, и на столетия.
«Наверное, понадобится день-два», – подумал я и, поскольку мои планы никто не отменял, направился к остановке пригородных автобусов на окраине города в надежде поймать попутку на Киев. Ну, хотя бы в том направлении. Естественно, коль ни один автобус из города не выехал, то на попутный транспорт посягал далеко не я один. Таких претендентов набралось несколько десятков.
Вскоре к нам присоединились и пассажиры поезда «Москва-Хмельницкий», только что сошедшие на перрон станции Янов, вплотную примыкавшей к городу. Поезд попал в зону радиоактивного заражения,  и его дальше не пустили.

Месяца два спустя кто-то рассказывал, что за неделю до аварии по Янову ходила странная женщина, без конца твердившая: «Скоро Янов – в яму!».
 
Четыре машины скорой помощи постоянно курсировали между городом и ЧАЭС. На станцию неслись пустые, назад – забитые людьми. Раз промчались туда-сюда, другой, третий... Честно говоря, уже становилось не по себе. Что же там произошло, если вывозят столько пострадавших?
На остановке мы торчали уже не первый час. Я успел разговориться с двумя-тремя незнакомцами. Один – пассажир московского поезда. Приехал навестить родню в селе Копачи. Это километрах в десяти. В обычные дни туда добирались пригородными автобусами «Припять–Чернобыль», и даже киевскими. Ну, так ведь то в обычные дни.
Другой – бородатый мужчина в тёмных очках – оказался врачом. Его оценка происходящего звучала неутешительно.
– Дело, – сказал он, – гораздо серьёзней, чем кажется. Я всё понял, когда увидел, чем они поливают улицы. В городе повышенная радиация. Очень сильно повышенная. И какую дозу мы получаем, даже трудно сказать. Но получаем – это уж точно.
– А до понедельника хоть управятся? – наивно спросил я, мало придавая значения услышанному.
– Только не до этого, – грустно улыбнулся врач, – может, и не до следующего.
Не поверил я, но ничего не сказал.
Время шло. Уже перевалило за девять. Но мне же надо в Киев! Об облучении совершенно не думалось. Беспокоило одно: чем добираться? Если выезд из города заблокирован, то нельзя ли хотя бы обойти «кордон», а уж там сесть на попутку?  Ведь покинуть город пешим ходом никто не запрещает.
Мою идею поддержал парень, желавший попасть в родные Копачи. Ну, ему-то недалеко, даже если топать до самого села. Подумаешь – каких-то десять кэ-ме! А вот мне до Киева – все сто двадцать. Конечно, не пообещай я приехать на курсы именно в этот день, то, скорее всего, вернулся бы, и для меня всё сложилось бы по-другому. Притом не обязательно с летальным исходом. Но, уверен, откажись я в тот момент от намеченных планов, у меня бы никогда не случилась встреча, полностью изменившая мою жизнь. Да и не только мою.
Итак, мы двинулись пешком на Копачи. Ну прям путники-странники, только посоха не хватает. Люди нам не встречались ни пешие, ни на колёсах. Не помню, о чём говорили, только случившееся старались не обсуждать. Не очень, правда, удавалось. Ещё долго виднелись клубы дыма, пока мы не отошли на большее расстояние.
Мимо нас на Припять пронеслась колонна пожарных машин (далеко не первая, как позже выяснилось). Через время – ещё одна. И ещё одна. И ещё... Тревожно, однако.
У одного из нас оказалась бутылка минералки. Очень кстати, потому что пешая прогулка в жару обезвоживает организм довольно беспощадно. По-братски тот бутылёчек и поделили. От предложенного пирожка с капустой я отказался.
До Копачей дошли часа за полтора. Там же и попрощались. Надеюсь, мой случайный спутник нашёл родных в добром здравии. Я же продолжил путь до ближайшего населённого пункта – Чернобыля. Ну, это – в худшем случае – час ходу. А дальше?
Вскоре за селом показался очередной, как бы это назвать... блок-пост, наверное. Опять же, милицейский. Там-то меня и ждала небольшая удача. Какая-то супружеская чета на мотоцикле с коляской ехала из Чернобыля в Припять, но, конечно же, была остановлена. Пришлось поворачивать обратно. Спасибо, не отказались и меня подбросить, так что прокатился с ветерком. С попутным. А ветерок-то дул со стороны Припяти...
По дороге я в меру понимания рассказывал о происшедшем. От услышанного глаза моих благодетелей стали круглее мотоциклетных фар. Ведь менты, перекрывшие движение, ничего не объяснили, сказав только, что проезд временно закрыт... Хм, временно...
В Чернобыле снова блок-пост. Оказалось, все дороги, ведущие в Припять, поделены на участки. В пределах каждого можно курсировать, сколько душа пожелает. Но выехать за ближайший блок-пост – даже не думай. Так я и добирался до столицы: пешком, попутками, автобусами, снова пешком. И всем, кого встречал, рассказывал о ЧАЭС, будучи для многих первым источником информации о величайшей катастрофе «мирного атома».
На курсах я появился в шестнадцать-десять. Но с учётом дневных приключений опоздание на жалкий десяток минут – не в счёт. Игра ещё не началась, и я улучил момент, чтобы рассказать о случившемся. Новость восприняли не то чтобы с недоверием, а, скорее, с недоумением – как такое могло произойти, да ещё не где-нибудь, а у нас, можно сказать, под боком? Мы привыкли считать, что большие трагедии случаются где-то далеко. И, конечно, не с нами. Но чтобы здесь, да прямо сейчас?!..
А понимал ли я сам, о чём рассказывал? И разве могла тогда прийти мне в голову крамольная мысль о том, что чёрная стрелка циферблата жизни запустилась в режиме «после», а в «до» пути уже нет?

 
Продолжение следует.

Май 2011
 
Более полно см.: Чёрно-белый Чернобыль
 
Книга «Чёрно-белый Чернобыль» уже вышла в свет в 2013 г. Желающие приобрести могут списаться с автором по адресу orele2@gmail.com или созвониться по тел. 050-551-67-97.
Избранное: воспоминания о былом
Свидетельство о публикации № 4067 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Orel :
  • Мемуары
  • Читателей: 2 657
  • Комментариев: 2
  • 2012-10-28

Первые часы после аварии на ЧАЭС. Воспоминания очевидца. На пути из Припяти в Киев. Евгений Орёл.
Краткое описание и ключевые слова для: Чёрно-белый Чернобыль. Гл.4. На пути в Киев

Проголосуйте за: Чёрно-белый Чернобыль. Гл.4. На пути в Киев

(голосов:1) рейтинг: 100 из 100


  • Татьяна Окунева Автор offline 5-11-2012
Тема катастрофы на Чернобыльской АЭС меня, как и любого гражданина, волнует. Я читала в монографии одного из ведущих радиологов Украины (кстати, он живёт и работает в Запорожье), что для Чернобыльской АЭС в качестве базового был принят энергоблок с одноконтурным реактором типа РБМК-1000. Особенности конструкции таких реакторов - отсутствие в них специального прочного корпуса, в отличии от двухконтурных реакторов ВВЭР-1000 (именно ВВЭР, с гораздо большей степенью безопасности, используют во всех западных странах, в том числе и на Запорожской АЭС). Кроме того, РБМК можно было перезагрузить ядерным топливом без остановки реактора. Академики Александров и Доллежаль боролись за повышение коэффициента мощности и, как выяснилось, в ущерб запасу прочности. Впоследствии, оценивая ситуацию, иностранные специалисты утверждали, что подобная авария была бы невозможна в реакторах, имеющих другую конструкцию. Персонал, как было установлено позднее, действовал согласно инструкциям. Эксплуатационники не знали об особенностях реактора этого типа и его конструктивных недостатках. Об этом ТОГДА никто не знал.
  • Евгений Орел Автор offline 6-11-2012
О причинах катастрофы мне тоже кое-что известно. В частности и то, что персонал действовал как подобает, равно и руководство станции.
Правда, пострадали директор и главный инженер - их приговорили к 10 и, кажется, к 7 или 8 годам, соответственно.
Что касается технических аспектов аварии, я их не освещаю: не мой профиль.
Спасибо, Татьяна, за внимание к моим работам и за информативный комментарий.
С уважением,
ЕО
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Чёрно-белый Чернобыль. Гл.4. На пути в Киев