Квартира

Рассказ о том, как любовь трансформируется в ненависть. Рассказ о жестокости. Интересы взрослого мужчины и маленького мальчика трагически пересеклись.

— Доченька, што он с тобой сделал, гад проклятый? — причитала Лидия Тимофеевна, в отчаяньи заламывая худые дряблые руки и часто-часто моргая короткими рыжими ресницами, с которых, откуда ни возьмись, уже привычно падали мутные слёзы. — Господи, да што же это деется? За што?

 

Молодая женщина с ребёнком на руках перешагнула холодную враждебность ночи и вошла в убогое, но тёплое, чисто прибранное жилище. Поздние гости были едва одеты: на ней – поверх домашнего лёгкого халатика тонкая ветровка, на малыше – байковая пижама и махровое полотенце.

Анжела молча передала старухе испуганного сына и с горящими неистребимой ненавистью глазами, покачиваясь на ходу, направилась в ванную. Впрочем, «ванная» это громко сказано в отношении комнатёнки 1,5 на 2.0 с унитазом в придачу. Умывшись и слегка пригладив растрёпанные тёмно-русые волосы, стала внимательно рассматривать себя в потемневшем от старости и влаги зеркале. Лиловый «фингал» и разбитые губы – обычный финал семейных разборок  не вызвали в ней никаких видимых эмоций, только брови, сведённые к переносице, как две тонкие шпаги на средневековом турнире, наводили на мысль, что тихой и мирной жизни не предвидится. Анжела расстегнула халат – багровые пятна на груди и бёдрах, следы жестоких побоев, не только не поколебали, а наоборот, придали решимости и укрепили в давно задуманном плане мести.

— Анжелочка, как ты там? — послышался за дверью дрожащий голос матери. — Чё затихла? Ты жива?

— Жива, жива, — ответила дочь слегка осипшим после недавнего крика голосом. — Поставь-ка лучше чай, знобит меня, все поджилки трясутся.

И уже потом, в кухне, маленький Кирюша, сидевший возле чашки с молоком, недоуменно таращил заплаканные глазёнки и не мог пить – одной рукой он держался за мамин халат, другой – за бабушкину юбку.

— Доча, бросай мужа... убьёт он тебя, — убеждала старая женщина молодую.

— Ну и куда я пойду? Где жить буду? — мать только рот успела открыть для ответа, как дочь тут же возмущённо продолжила: — У тебя? В двенадцатиметровой комнате! С сыном! А он, между прочим, растёт. Тут даже стол письменный поставить негде. В школу пойдёт, где уроки делать?

— Так жизнь дороже, дитя моё. Ты-то, выросла здесь, слава Богу. И уроки делала.

— Ага, на подоконнике, помню, как же. Только сыну своему таких «удобств» не желаю! — Анжела в очередной раз попыталась выпить чай, но разбитые губы не давали ей прикоснуться к горячей чашке. — А ты подумала о том, что это всё-таки мальчик, он повзрослеет, появятся друзья? Девочку в гости пригласить, и то некуда, позорняк.

— Я долго не проживу, доченька. Умру к тому времени, вам места прибавится, — старуха помолчала, и вдруг ей показалось, что выход есть. — А при разводе тебе разве никаких метров не полагается? Али комнаты?

— Сколько тебе объяснять, что ему квартиру родители купили до брака.

— А ребёночка-то нажили в браке. Кирюше, што, тоже ничего не полагается?

— Полагается, мама, всё полагается, и сыну и мне, но только после смерти мужа.

Бабушка была не слишком образованной женщиной, но большой жизненный опыт, врождённая чуткость и тон, которым была произнесена последняя фраза, заставили вздрогнуть:

— На смерть его рассчитываешь? Ты чего задумала, окаянная?

— Ну вот, получила поддержку, называется. Хватит! Поговорили!

Старуха замолчала, со страхом глядя на дочь сквозь воображаемую тюремную решётку, но вслух ничего сказать не посмела. Боялась материализации опасных слов.

Утром, после завтрака, одевая внука в кое-какие завалявшиеся одежонки, тихонько приговаривала:

— Смотрите там с мамой, поосторожней. Не ругайтесь с папкой, когда он пьяный. Протрезвеет, тогда и надо потихоньку решать вопросы. По-хорошему, оно лучше.

— Правильно! — подключается Анжела. — Я к нему с поцелуем, а он мне в рыло.

— Не кипятись, дочка. А то, может, пожили бы у меня, временно. Дай пьянице проспаться, одуматься.

Мало кто любит слушать советы, особенно родительские. По лестнице застучали каблучки, резко хлопнула железная дверь подъезда. Старая мать схватилась за сердце: «Умирать пора, детям квартиру освобождать. Какой-никакой, а уголок для них, пристанище».

 

Но не люди на земле, а Господь на небе решает, кому и когда прощаться с белым светом.

Когда Анжела подходила к своему дому, за поворотом мелькнула отъехавшая «Скорая».

— Явилась, голубушка! Позже не могла? — встретил её злобный голос свекрови. – Сына моего врачи только что еле откачали. И где только такие жёны берутся? — она хотела ещё многое сказать, но осеклась, увидев разбитое лицо снохи.

— Почему Вы тут? Зачем вызывали «Скорую помощь»?

— Соседи позвонили. Я пришла, дверь открыта, Виктор на полу... посинел.

Свекровь, отвернувшись, тихонько заплакала, раздавленная тревожными опасениями, нестерпимой жалостью и полным осознанием своего бессилия, давно уже не рассчитывая ни на чьё сочувствие.

— Мам, перестань, всё нормально... я живой.

Анжела задумчивым, рассеянным взглядом окинула лежащего на диване мужа, шагнула было к нему, но передумала и направилась с ребёнком в детскую.

— Вот так, мать, мы и живём. Видишь, как расстроилась, что я не сдох.

— Сыночек, Бог с тобой! Она просто растерялась, обида ещё не прошла. Зачем ты бьёшь жену? Неужели мирно жить нельзя? И к водке зачем пристрастился?

— Потому и пристрастился, что счастья нет, змею в доме держу.

Пожилая женщина с усилием встала, чтобы проверить, закрыта ли дверь детской. И, понизив голос, продолжила:

— А разойтись не думал? Алименты будешь платить, сыну помогать, а там, глядишь и свою судьбу устроишь.

— Да не уйдёт она никуда, костьми ляжет, а своей выгоды мимо рта не пронесёт. Куда новую жену вести, разве что гарем открывать?

— Надо подумать, как правильно поступить, сынок. Внук обижен не будет, мы с дедом для него посмертное завещание на свою квартиру оформим.

 

Свекровь не знала, что в тоненькую щелочку сноха прослушивает весь разговор.

«Да когда же это ваша квартира моему ребёнку достанется? — огнедышащая магма, неукротимая и яростная, шевельнулась у Анжелы в груди, ища выход. — Вы ещё лет десять, а то и больше протяните, а мы мучаться должны в бабушкиной «хрущёвке», или снимать жильё неизвестно за какие шиши. Нет, надо решать иначе, и поскорее, пока этот козёл на развод не подал».

 

Две женщины тревожились за судьбу своих сыновей. Интересы взрослого мужчины и маленького мальчика трагически пересеклись. И старший был обречён. Опустошён и сломлен духом. Обе матери это подспудно, на уровне интуиции, чувствовали. Не имея сил влиять на ход событий, всеми своими действиями только ускоряли развязку.

Отношения в семье, вернее, в той самозатягивающейся петле, которая почему-то всё ещё называлась семьёй, стали просто невыносимыми. Анжела ждала подходящего случая для осуществления своих планов, и случай представился, правда, не совсем тот, на который был расчёт. Зато результат оказался блестящим.

 

Виктор, наконец, после очередного скандала, подал на развод. Не склонный к твёрдым решениям, залил неуверенность огромным количеством спиртного. Домой приполз, как говорят, «на четвереньках». Жена из своей комнаты не вышла, а наоборот, наученная горьким опытом, закрылась с Кирюшей на недавно врезанный английский замок. Муж вёл себя необычно тихо, и Анжела, устав прислушиваться, задремала. Её разбудил хлопок закрываемого холодильника, звон разбившейся то ли чашки, то ли тарелки. Грохот падающей табуретки и чего-то ещё более тяжёлого сжал сердце предчувствием долгожданного конца. Примерно через час женщина решила выйти из комнаты и посмотреть, что случилось.

То, что она увидела, было настоящим испытанием и выглядело страшней, чем ожидалось. Виктор лежал на полу, на осколках разбитой при падении посуды. Его прерывистое, клокочущее дыхание напоминало звуки крана, в котором заканчивается вода. Кровавая пена пузырилась под надувающейся парусом щекой, затекала под шею.

Он был в сознании, потому что при виде жены зашевелил губами и замычал, пытаясь что-то сказать. Мрачная радость охватила женщину. Стараясь ничего не касаться руками и не наследить, усилием воли подавила в себе невесть откуда взявшуюся робкую жалость. Осторожно, на цыпочках, выходя из кухни, она всё-таки не выдержала, оглянулась. Муж улыбался ей вслед насмешливой, мучительной, окровавленной гримасой. Возможно, это была судорога, кто знает...

Зайдя в спальню, Анжела снова закрылась на замок, легла рядом с ребёнком и стала ждать.

Незаметно она забылась в тяжёлом, похожем на обморок, сне. Проснулась, посмотрела на часы. Было два часа ночи. Прислушалась – тихо. Почти беззвучно открыла защёлку, прошла по коридору и, пересиливая себя, заглянула в кухню. Виктор лежал в той же позе и уже не хрипел, пена возле его рта едва шевелилась, глаза по-прежнему были открыты, улыбки не было. «Его ещё можно спасти» — мелькнула чужая, как падчерица, мысль.

На этот раз, уходя, сумела не оглянуться.

 

В семь утра прозвенел будильник. Кирюша зашевелился, прижался тёпленькой мордашкой к маме. «Идём, сынок, пи-пи», – сказала мать хриплым незнакомым голосом, усаживая кроху на горшок. Мальчик испугался и заплакал. Он ещё не знал, что в кухне на полу лежит его мёртвый отец и что мама сегодня ночью обменяла папкину жизнь на трёхкомнатную полнометражную квартиру.

Жилищный вопрос был решён, а с ним и главные проблемы. Вернее, Анжела так думала, как в своё время думала её свекровь, покупая с мужем на все свои сбережения квартиру для сына.

Убедившись в необратимости случившегося, женщина набрала 03. Теперь осталось уверить всех не в меру любопытных в том, что она ничего не слышала и крепко спала.

А впрочем, незачем уверять, пусть докажут обратное.

Избранное: современный рассказ
Свидетельство о публикации № 5268 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Татьяна Окунева :
  • Рассказы
  • Читателей: 2 019
  • Комментариев: 0
  • 2013-06-11

Проголосуйте. Квартира. Рассказ о том, как любовь трансформируется в ненависть. Рассказ о жестокости. Интересы взрослого мужчины и маленького мальчика трагически пересеклись.
Краткое описание и ключевые слова для Квартира:

(голосов:3) рейтинг: 100 из 100
    Произведения по теме:
  • Туфля на правую ногу
  • О встрече одиноких душ после войны. Виталий Шевченко
  • Родник
  • Рассказ об одинокой старухе и дне без бомбёжек. Поход к роднику. Со временем старики и старушечки выработали (или натоптали) свой маршрут к роднику и гуськом, друг за другом, спускались в низинку.
  • Старый дом
  • Рассказ про судьбу одинокой женщины, у которой сын погиб в Чечне, о том, как становятся бомжами. По пословице «От сумы и от тюрьмы – не зарекайся». Валентина Яровая.
  • Двое
  • Рассказ врача, рассказ-быль. Короткий рассказ о первом пациенте, о старике и собаке. Геннадий Любашевский.
  • Вокруг была весна
  • Рассказ о собаке. Валентина Яровая. Он сидел на дорожке против меня, большой, лохматый, худой... Откуда он взялся, этот пёс? ...А вокруг звучали звонкие голоса детворы, смех молодых женщина на

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Квартира