Философия творчества Павла Баулина

Книга Павла Баулина Возвращение в прошлую жизньТворчество поэта Павла Баулина (Запорожье-Киев), разбор его нового сборника «Возвращение в прошлую жизнь» в философском плане.

Давно хотелось осмыслить для себя суть поэтического явления по имени «Павел Баулин»: что значит этот человек – именно как поэт – в жизни нашего города? Чем отличается от других? Что в его творчестве главное, и что для него – творчество? Как прошло «возвращение в прошлую жизнь» после чуть не двух десятилетий, отданных совсем иной сфере деятельности – политике? Какими оказались плоды жизни на этом – переломном – этапе?
Для Запорожья это человек очень известный, каждый знает его со своей стороны: как успешного молодого поэта 70-х, как наставника поэтической молодёжи и руководителя областного лито при Союзе писателей СССР в 80-е, как знаменитого журналиста и публициста, начинающего взлёт громкого политика, чья слава взошла «на двух слонах» – крепкого стояния за православие и защиты прав русского населения Украины – в не столь давние 90-е. В те же 90-е состоялся грандиозный скандал с его исключением из рядов ставшего «очень национальным» Союза писателей, которому он отдал столько лет и сил. Исключением чисто по политическим мотивам (где в это время дремал европейский суд по правам человека?!) его вчерашними коллегами и нынешними политическими оппонентами. Дальше был Союз писателей России (Нижний Новгород, или Горький, – его малая родина), переезд в Киев, депутатство в Верховной Раде, партии и политические баталии. Запорожье стало забывать его как поэта, на устах у всех он был только как политик, очень многих в городе «казацкой славы» раздражавший. Почти 20 лет не выходило у Павла Борисовича новых книг. Подумать, что он решит вернуться в большую Поэзию, – что несовместимо с большой Политикой, – тогда не мог никто.
Но это невозможное произошло. С 2011 г. Павел Баулин всё чаще приезжает в Запорожье, возобновляет связи с местными поэтами, издаёт – после многолетнего перерыва – новый поэтический сборник, который так и называется: «Возвращение в прошлую жизнь», и вступает в Конгресс литераторов Украины.
Эта книга – итоговая за последний период, очень значимая для поэта и, конечно, интересная для любителей поэзии и даже просто обывателей, поскольку всем любопытно, бывает ли возможным возврат к прежним достижениям, – а может, и новые вершины. Сравнивать с предыдущими сборниками я не стану, – мне, когда я бралась за статью, было интересно другое: показать, чем особенно творчество Павла Баулина, как я могу определить его для себя в плане мировоззрения, тем и смыслов. Вывод сделала, вероятно, для многих неожиданный. По крайней мере, лично я слышала, как говорили о любовной лирике Баулина, пронзительной и потому до сих пор памятной; и ещё больше, но уже возмущаясь, – о «русских» стихах (лично я не сказала б о них как о политических – на мой взгляд, это гражданская лирика с большим удельным весом именно второго слова в этом словосочетании). Но что-то никто не увидел Павла Борисовича как философа. А книжка – при внимательном чтении и перечитывании – оказывается философской и духовной поэзией.
«Мало ли поэтов-философов!» – скажете вы. – Мало. Единицы на всю страну. И каждый, к тому же, не похож на другого, – ведь к философии в поэзии приходят, уже имея за плечами багаж знаний, собственного критического мышления и жизненного опыта, зачастую – успешно пройдя периоды увлечения лирикой любовной и гражданской. Состоявшись в первую очередь как личность. Отсюда неординарность и в мышлении, и в поэтических средствах выражения.
Но перейдём собственно к книге. Фактически вся она складывается из поэтических разработок шести тем, большинство из которых имеет прямое отношение к философии и духовному опыту, а то, что не имеет, всё равно благодаря особой трактовке автора оказывается причастным. Условно я бы обозначила их так: фантастика и сюр, тема смерти, избранничество и покаяние, тема женщины, тема мастерства, тема Украины и России. И, тем не менее, главенствует, доминирует по своей значимости вторая: это опорный вопрос, от которого ответвляются все остальные. С него и начнём.

Одолели тоска и скука.
Ухожу я! Прощай, прости.
Ухмыльнулась одна гадюка:
– Дальше кладбища не уйти.


Отчего возникают вообще мысли о смерти у ещё далеко не старых людей? Чаще это происходит, когда вокруг редеет и неумолимо сужается круг друзей и знакомых. Слишком часто умирают близкие нам люди, причём не только не старые, но в самом расцвете сил. Поэтому и появляются постоянные образы: «И близкие завтрак уже принесли,/ Тоскуют у свежей могилы», «Тучи как могильные холмы», «И траурных лент позолота», «Кресты белели, словно чьи-то кости». Часто мы даже ощущаем неразрывную связь с ушедшими, сохраняющуюся и за чертой: «Так жутко, что сигнал идёт оттуда! / Так благостно, что всё-таки идёт», «Опавших волн поют седую пену – / Поют седую песню старики./ ...Как будто вторят медленному зову,/ Который слышать только им дано» («Хор ветеранов»). Отсюда и ощущение единства, подтверждающего слова Евангелия, что все мы у Бога живы, что для Всевышнего нет мёртвых.
Но... не так всё просто. Не только из-за ухода ближних, но и из-за ударов судьбы человек способен огрубеть душой, опустить руки и ощущать смерть как желанный исход.

Царства злобы и зависти царства...
Это – Божье Творение? Сгинь!
Воплощённые ложь и коварство –
Ваша пошлая выдумка – жизнь.


Сквозь весь сборник проходят мотивы разочарованности, усталости и пустоты («Уповая на лень и усталость», «Пусто в поле, как в песне пустой», «Как нелепо всё в нелепом мире!», «Не изменишь тупой круговерти / Искушений, предательств, пустот», «Лишь пустыня, страшная, как бритва», «Облачённая в траур душа», «Сей мир испепелит моя тоска»), передаются ощущения загнанности и суеты, не позволяющие прожить жизнь достойно и ярко, посвятив её достижению цели, а не растрачиванию на пустяки («Чьё это сердце, загнанное за день,/ Так страшно и мучительно стучит», «Это – жизнь? Без любви, без отваги;/ Не в молитве – в сплошном скулеже / О брюхатом, напыщенном благе», «Рваный бег напористого дня», «Он прожил напрасный век! / Таких большинство на свете», «Что запомнит Земля о тебе?»). Происходит постепенное очерствение, сердце покрывается защитной бронёй («Так страшно – не бояться ни черта,/ Так горько  не делиться с ближним горем», «Досадно за прожитый год»). Потому и хочется забыть «о сделках, гонках, болтовне» и погрузиться туда, где ничего нет: «Лишь в одном – в ожидании смерти / Есть надежда на светлый Исход», «Там нет страстей и прошлых искушений./ И нет преград». Лишь с уходом из жизни возможно разорвать

...пространств и лет кольцо
Во мгле живой, в которой можно только
лицом к лицу и разглядеть лицо.


Совсем не случайна эта последняя фраза. – Как явно следует из стихотворений, относящихся к так называемому «русскому циклу», к теме избранничества и покаяния и к любовной лирике, неприятие жизни – это итог жизненной борьбы, итог пути, на котором друзья уходят во враги, да и любимые женщины все остаются в прошлом: «Мне в лицо ухмыляется Каин,/ За спиной ошивается Брут», «Ни сердца, ни ума! / Лишь яд с клыков да жалобы по почте». Человек оказывается не рассмотренным и непонятым даже самыми близкими на свете людьми: «Весь в репейниках злых плевков», «Из сплетен сплетен мой венок терновый». Мы мчимся по судьбе на шальных скоростях, не ощущая друг друга по-настоящему, не вглядываясь в выражения лиц своих знакомых, не разделяя с ними их радость или муку. Обособленная, равнодушная, обезличенная и скованная путами своих узеньких корыстных интересов толпа. Нечто серое, текучее, скользкое и аморфное: «И колышется мёртвая гладь./ Ни пройти. Ни понять», «Век-вампир, инстинктами влекомый», «Колышется символ плена – / Застойный, прокисший зной».
Выживая в этом мире, многие изначально светлые люди невольно впитывают в себя миазмы гнилых желаний, и даже современные пророки, выделяющиеся из толпы, зачастую выглядят двойственно («Пьян и жалок, но высокомерен», «размягчения мозга и притворные мысли не в лад») – так сказывается на них общее выражение лица. Соприкосновение со скверной начинает разъедать даже их: «Ягод краденых горечь-отрава,/ Сладость затхлая спален чужих», «Чьи вы, краденых губ маяки?», «Ни кола, ни двора, ни любимой,/ Ни желаний! Лишь – смутная страсть / Смутной жизни». И тем не менее,

Вдруг хлестнёт, будто молнии розгой,
Стариковский всевидящий взгляд!
Презираемый временем жлобства
И толпой обрекаемый впрок
На посмешище и на юродство –
Лжепророк? Или всё же – пророк!


Да, у пророков уже не хватает силы воли противостоять давлению века: «Решителен дурак, стремителен злодей, задумчив гений», «Как стайеру сил для рывка,/ Тебе не хватает упорства». Остаётся пожалеть глупость и подлость людскую («Дурь обрекли на лавры и успех», «Иуде нынче слава и почёт», «Кулики на удельных болотах / И сверчки – на законных шестках»), всё простить и разорвать привязанности, которые ещё держат в этой жизни: «И молвой, и глупцами судимый,/ Я прощаю предавших меня», «Господи, прости / Им эту злобу и глухую зависть». Идёт покаяние и самоосуждение: «Пронзи меня, стремительная совесть,/ Бессонной мукой изведи, душа», «Простите мне все прошлые ошибки». Главное – «Золотится надежда, что к Богу / Каждый шаг приближает меня». Таков русский православный обычай: стоять твёрдо, оберегать свои корни и устои, помогать другим устоять: «Камень рушиться может, но он никогда не гнётся», «Но клянусь, ради всех вас, сошедших с дистанции,/ Я уже никогда не сойду!», «Грядущее! Положи меня в свой фундамент./ Не найти опоры надёжнее, да и преданней – не найти».
Откуда, как не от Пушкина идёт эта традиция поэта-пророка, призванного обличать и освещать мир! Избранничество – не от тяги повелевать, учить и пасти народ, а от невозможности молча переносить то, как он хиреет и вянет: «Кто лапы к горлу русскому простёр? / Кто сатану возводит на престол?», «А кто управляет надёжной уздой,/ Стоят высоко под кормящей звездой / Пяти- ли, шести- ли конечной». Люди не пассивные, пассионарные, в ком болят совесть и сердце, имеют особый склад души и свою миссию: «И я внял, что даже не слуга,/ Я – невольник вещего светила», «Я в ряд становился со сварными стальными "ежами",/ Чтоб не прошла здесь ни чёрная сила, ни крупповская броня!». У пророков, по Пушкину, вырывается «грешный язык» и влагаются громы и молнии.

Народу – кнут, Отечеству – хула.
Объедки с заграничного стола,
Как манну, обещают демократы.
Державы нет – кровавые куски,
Остры национальные клыки!
И еле брезжит судный час расплаты.


И только ветеран былой войны,
Не веря ухищреньям сатаны,
На пиджаке потёртом носит орден.
А ночью бредит (кто тут виноват?):
«Товарищ Сталин, дайте автомат!»
О, да поможет нам Святой Георгий! –


Какая характерная двойственность в соединении подобных имён русскими поэтами! Так Блок когда-то в своих «Двенадцати», вдохновенно и в то же время драматично описывая Октябрьскую революцию, соединял отряд разбойных матросов и вчерашних уголовников и босоты, а нынешних «стражей революции» с именем Христа: «Впереди Исус Христос». Огромный философский смысл заложен в этих удивительных, казалось бы, необъяснимых сочетаниях. Символ разрушения, покаяния и очищения земли. Символ перелома и хаоса перед переходом на новый исторический этап развития: «Сшибаются бури и флаги,/ Кровавые реки текут», «Высевалось кровавое семя,/ Корень розни буравил века», «Как старт, как новое рожденье./ И мглу сменяет полумгла». Может ли современный поэт видеть сквозь время? Баулин уверен, что может: «Но дарила распятья вершина / Мне пред смертью увидеть сперва: / Русь едина, как правда едина./ И славянская верность жива». У каждого своя правда, скажете вы. Вот и поэт выражает свою – правду того очень значительного числа людей, с которым нельзя не считаться и для которых славянское единство – не пустой звук. А если сорок лет водить народ по пустыне безработицы и бесправия, развеется туман лжи и демагогии перед взорами сомневающихся и переубеждённых, которые поймут, что были одурачены, очнутся от спячки и стадного молчания. И тогда видящих станет – большинство.

Пусть наши пути нелегки,
Природа нам опыт дала:
Не может быть вечной тоски,
Не может быть вечного зла.


Заходить в философские чащи, предаваться видению сквозь время в наш век сложно без прибегания к спасительной фантастике – недаром так популярны научная фантастика и фэнтези, недаром появились фантастическая и сюрреалистическая поэзия. Настоящих мастеров этих жанров у нас не так много, но показательно, что очень сильные поэты, в общем-то, имеющие свою творческую нишу, тем не менее, задействуют фантастику и сюр в темах и направлениях, опирающихся на классическую школу. Я уже писала в других статьях о фантастической поэзии Людмилы Некрасовской и Лорины Тесленко. Баулин – ещё один пример этого малочисленного, но зато яркого явления: «Отстегнув парашютные стропы,/ Так привольно идти над землёй./ Ничего, что небесные тропы / Припорошены звёздной золой», «Вырву молнию, сделаю посох / И почувствую, как я могуч!», «Крылья сжёг. Правда, несколько перьев / Он зачем-то хранит до сих пор», «Я ступлю на чужую планету / И заржавленной двинусь тропой./ ...Кем она называлась любимой? / И кому приходилась Землёй?», «Снега сойдут, и снова прорастёт / Из недр земли сей каменный живот / Беременной издревле скифской бабы./ ...И цепенеет умный небосвод / От ужаса, что камень разродится», «Из шкафа вылетает НЛО», «в промышленно-рассветных облаках / парит невидимый болезненный пришелец». И совершенно потрясающее стихотворение «Летающий тополь»:

Вот и круча над мглою безвестной.
Обратясь в голубую струю,
Тополь взмыл над отпрянувшей бездной.

……………………………………………
И кровинки семян относило
В дебри клевера и спорыша.

……………………………………………
Семена низвергались. Так рыба
Вытрясает из брюха икру.


А когда обессилевший тополь «врезался в землю», новый тополь, словно перенимая его завет, выдернул из земли корни и двинулся в небо:

– Сделать то, что не выпало другу, –
Там, где он задыхался паря,
Колдовским поднимаются кругом
Нелетающие тополя.


Даже любовная лирика не избежала у Павла Баулина философской трактовки с привкусом сюра и духовной подоплёкой: «– Я вижу дьявола! – ты хохотала всласть./ В очах пылала ледяная страсть./ ...Но слабость духа проявив при том,/ Не стал тебя я осенять крестом./ И видел ангелов...». А тема Музы, поэтического совершенствования напрямую связана с темой поэта-пророка и избранничества: «Приоткрой неведомую дверь / В предсказанье будущих событий», «Научи и в самый тёмный миг / Видеть суть и естество предмета».
Напоследок скажу о мастерстве. Баулин недаром организовал когда-то в нашем городе студию для детей и подростков, а потом воспитывал молодые таланты в литобъединении при Союзе писателей. Он имеет право быть учителем, поскольку абсолютно свободно и естественно владеет двумя поэтическими техниками (классической и авангардной) и большинством из существующих современных поэтических приёмов. И владеет на такой виртуозной высоте и с такой философской глубиной их применения, как дай Бог каждому. А новые стихи, которые он пишет и помещает на сайте Стихи.про, свидетельствуют о новой ступени в развитии его большого таланта. И что это, если не настоящее Возвращение и не новый Полёт?

Читать все статьи о Павле Баулине:

Дар смерти
Красная притча на злобу дня
Россия, Русь как патриотическая тема
Павел Баулин: поэт и личность
Ушёл из жизни Павел Баулин
Полная биография Павла Баулина – поэта и политика
Все публикации Павла Баулина
Избранное: литературно-критическая статья философская поэзия фантастическая поэзия запорожские поэты киевские поэты
Свидетельство о публикации № 5336 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Проголосуйте. Философия творчества Павла Баулина.
Краткое описание и ключевые слова для Философия творчества Павла Баулина:

(голосов:4) рейтинг: 100 из 100
    Произведения по теме:
  • Быть и удивляться
  • Размышления о книге Павла Борисовича Баулина «Возвращение в прошлую жизнь»
  • «...Просто паломник в мир манящий, но всё же иной»
  • Литературно-критический разбор книги стихов Павла Баулина «Возлюбленный Смерти» (2014). Проблемы жизни и смерти в поэтическом и философском освещении.
  • «Невольник вещего светила»
  • Литературная рецензия на поэтический сборник Павла Баулина «Возвращение в прошлую жизнь». Татьяна Гордиенко.
  • Новая книга Павла Баулина
  • Литературная рецензия. Рецензия на новую книгу Павла Баулина «Возвращение в прошлую жизнь» (Запорожье, 2011). Маргарита Мыслякова.
  • Открытие потерянного поколения
  • Статья о сборнике «Открытие»: стихотворения, короткие рассказы и афоризмы запорожских писателей, а также киевского поэта Юрия Каплана и московского поэта Ивана Голубничего. Произведения современных

  • Павел Баулин 10-11-2013
Спасибо, уважаемая Светлана Ивановна, за Ваш труд, за искреннее внимание, проявленное к моему творчеству!
  • Валерий Кузнецов 11-11-2013
Павел Баулин - поэтический Илья Муромец на богатырской заставе.
Побольше бы Руси таких заступников!
Рецензия на "Возвращение..." - умная, искренняя, сильная - своя от своих!
Дружески обнимаю обоих поэтов - автора и рецензента!
В.К.
  • Павел Баулин 11-11-2013
Дорогой Валерий Николаевич!
Спасибо за высокую оценку, которую мне ещё надо заслужить. Хватило бы сил и времени!
П.Б.
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
Философия творчества Павла Баулина