«Восторга пламенного полн...»: Константин Аксаков

Очерк литературного краеведения о необыкновенном русском – старшем сыне С. Т. Аксакова Константине Сергеевиче Аксакове.

После свадьбы в Москве с Ольгой Семёновной Заплатиной, дочерью суворовского генерала, Сергей Тимофеевич Аксаков в очередной раз оставил «государственную службу», к которой он «никакого призвания не чувствовал», и в 1816 г. вернулся в оренбургское имение отца, в «любимое Аксаково». Село это через сорок лет предстанет в его «Семейной хронике» как Багрово, с тем и войдёт в мировую классику. Здесь 28 марта (10 апреля) 1817 г. у молодых родился первенец Константин.
Отец его, Сергей Тимофеевич, как позже писал о нём сын Иван Сергеевич, «был художник в душе и ко всякому наслаждению относился художественно. Страстный актёр, страстный охотник, страстный игрок в карты, он был артистом во всех своих увлечениях...». Мечтавший в стихах, написанных перед свадьбой, «в любови страстной чашу восхищений пить», молодой отец нашёл выход для своей необыкновенной натуры в родительской любви: с первых дней он стал нянькой для сына, который «засыпал не иначе, как под его баюканье».
В четыре года мать научила сына читать, и первой его книгой стала «История Трои», а герои гомеровой «Илиады» – Ахилл, Гектор, Диомед – героями его первых детских игр.
С такой ранней способностью чувствовать и представлять неоценимо начало жизни – именно в нём закладывается личность. Всего пять с небольшим лет с рождения провёл Константин в Аксакове, но успел почувствовать во всей новизне первые впечатления Родины, ту их поэтическую сторону, которую Тютчев называл «гением места».
Помня со стороны нервной, властной матери все ограничения своего детства, Сергей Тимофеевич не стеснял неотступной опекой первенца, когда тот подрос. Так в неполные пять лет Костя оказался с деревенскими мальчишками на Челяевской горе, которая, как и Кудринская гора, «сторожит» село. Трудно, жутковато было взбираться по крутым склонам, хватаясь за пучки старой травы, но вдруг открывшаяся высота не испугала. Он испытал не похожий ни на что восторг: горизонты раздвинулись, знакомые избы села уменьшились – и всё вокруг увиделось новыми глазами...
После года жизни в Москве, в августе 1822 г. всё семейство молодых Аксаковых переехало в выделенное отцом Сергею Тимофеевичу имение Надеждино (в аксаковской прозе – Парашино) Белебеевского уезда Оренбургской губернии, ныне Башкортостана. В «Очерке семейного быта Аксаковых» Иван Аксаков писал о своём брате: «Константин Сергеевич любил вспоминать (он вообще с нежностью относился к своим детским годам) своё пребывание в Надеждине и чем с ранних лет воспитывалось русское чувство».
С новыми местами у Константина было связано открытие Пушкина: «В Надеждине... будучи человеком экспансивным, невольно приобщил Сергей Тимофеевич своего малютку-сына своим литературным интересам. «Евгений Онегин» присылался тетрадями. Всё это читалось вслух, громко, с каким-то увлечением».
Любимым чтением Константина были «Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым». Об этом сборнике русского фольклора писал позже будущий наставник, а потом оппонент Константина – Белинский: «Очень полезно, и даже необходимо, знакомить детей с русскими народными песнями, читать им, с немногими пропусками, стихотворные сказки Кирши Данилова. Народность обыкновенно выпускается у нас из плана воспитания... Кто не принадлежит своему отечеству, тот не принадлежит и человечеству». Один из главных героев сборника – крестьянский сын, богатырь Илья Муромец на всю жизнь стал любимым героем Константина. Не случайно он – ещё ребенок – увидел в те годы «исторический» сон: Красную Площадь и Минина в цепях...
В Надеждине произошёл случай, после которого Сергей Тимофеевич «прозрел» будущую стезю первенца: «Быть Константину филологом!» – тот решительно заменил чуждое слуху обращение к отцу «папаша» самостоятельно найденным «отесенька». Это не было случайным капризом гениального ребенка: позже, принятый в свете французский язык в московском доме Аксаковых не употреблялся вообще, и Константин первый резко осуждал и смеялся над ним. Переданные от знакомых дам Ольге Семёновне записки на французском уносились в детскую, «наверх, и там все братья, во главе Константина Сергеевича, прокалывали эти записки... потом торжественно сжигали...»
Когда мальчику «минуло восемь лет, отец подарил ему в богатом переплёте том стихотворений Ивана Ивановича Дмитриева. По этой книге, которую Константин Сергеевич скоро знал наизусть, Ольга Семёновна учила читать детей своих:


«Москва, России дочь любима,
Где равную тебе сыскать!».


Или:


«Мои сыны, питомцы славы,
Красивы, горды, величавы».


Между тем, с начала 1826 г. у Сергея Тимофеевича вызревало решение оставить Надеждино, которое никогда ему не нравилось. Помещичье хозяйство не шло: земли здесь были хуже, чем в Аксакове, два года подряд были неурожайными, по неосторожности сгорел дом, скончалось трое детей, «зато и родилось четверо, – писал Сергей Тимофеевич. – Я решился ускорить мой переезд в Москву и в августе месяце, вместе с остальным семейством, навсегда простился с Оренбургским краем».
В сентябре 1826 г. в Москву приехала большая семья Аксаковых – с сыновьями Константином, Григорием, Иваном, Михаилом, дочерьми Верой и Ольгой. В необыкновенном их доме «дети были постоянно с родителями, со старшими, жили их жизнью, интересовались их интересами (гости принимались всей семьёй)». Счастливо совпали человеческие и творческие интересы хозяина – театрального критика и литератора, – в его доме сходилась театральная и литературная Москва всех направлений. На аксаковских субботах дом не затихал с обеда до поздней ночи: здесь кипели оригинальнейшие умы первопрестольной: редактор журнала «Московский вестник», историк и писатель М. П. Погодин, славист Ю. И. Венелин, братья Иван и Пётр Киреевские – философ и фольклорист; поэт, философ и публицист А. С. Хомяков; профессора Московского университета; великие артисты Щепкин и Мочалов.
И опять слово биографу семьи Ивану Аксакову: Константин учился «у Венелина латинскому языку, Долгомостьева греческому языку, у Фролова географии. Он много читал и в особенности любил чтение русской истории... Будучи старшим в многочисленной семье, Константин Сергеевич, конечно, давал направление всем своим братьям и сёстрам. Прочитав Карамзина, он тотчас же собирал в своей комнате наверху своих братьев и сестёр и заставлял их слушать его Историю. Она воспламеняла в нём патриотическое чувство... В особенности возбудил его восторг эпизод о некоем князе Вячко, который сражался с немцами при осаде Куксгавена, не захотел им сдаться и, выбросившись из башни, погиб...». Не мирясь с тем, что «имя героя этого предано совершенному забвению», двенадцатилетний Константин «учредил» 30 ноября костюмированный в древнерусском духе праздник Вячки с сочинённой им песней в честь героя. Действо заканчивалось русским угощением: «пился мёд, елись пряники, орехи и смоквы...»
Показав в гимназии блестящие способности, Константин в 15 лет поступает на словесное отделение Московского университета. Здесь он оказывается в литературно-философском кружке Станкевича. Основатель кружка поэт и философ Н. В. Станкевич обаянием своей личности сумел соединить несоединимое: будущих славянофилов Аксакова и Самарина, западников Белинского и Грановского, теоретика анархизма и полного устранения государства Бакунина с умеренным либералом Катковым. Шестнадцатилетний Аксаков был самым младшим в кружке, где старшему не исполнилось и двадцати. В «Воспоминаниях студентства» Аксаков напишет: «В этом кружке выработалось уже общее воззрение на Россию, на жизнь, на литературу, на мир – воззрение большей частью отрицательное... я был поражен таким направлением, и мне оно было больно; в особенности больны мне были нападения на Россию, которую я любил, которую люблю с самых малых лет».
Духовным противоядием разъедающему всё отрицанию для Константина стал, прежде всего, отец, а с 1832 г. – и Гоголь, которого Погодин ввёл в аксаковский дом и к которому студент-словесник пылко привязался. Не без влияния Гоголевского слова Константин обдумывал пути общественного служения:


Среди народных волн,
Восторга пламенного полн,
Греметь торжественно глаголом!
И двигать их, и укрощать,
И всемогущей правды словом
Их к пользе общей направлять...».


К середине тридцатых годов относится пылкое, как всё у него, увлечение Константина двоюродной сестрой Марией Григорьевной Карташевской. Отец её, женатый на сестре Сергея Тимофеевича Надежде Тимофеевне, сенатор, запретил молодым людям встречаться... Скорее всего, к ней обращено стихотворение Константина «Мой Марихен так уж мал, так уж мал...» На его слова П. И. Чайковский написал детскую песенку – «Мой Лизочек».
По выходе в свет гоголевских «Мёртвых душ» Машенька Карташевская в письме к подруге Вере Аксаковой одной из первых оценила событие: «Как можно было создать с таким совершенством все характеры этого романа и среди пошлой, бесцветной ничтожности отделить всякого такими резкими отличительными чертами... Мне кажется, что только после этого сочинения вполне начинаю я понимать, что такое Гоголь и что это за талант». «Как ни высоко я ценил её эстетическое чувство, – писал о любимой племяннице Гоголю Сергей Тимофеевич, – но не мог предположить, чтоб она могла так понять и почувствовать «Мёртвые души» ... Немного таких прекрасных существ можно встретить... в православной Руси». Разглядел Карташевскую и Гоголь, обычно крайне сдержанный в оценках: «Есть души, что самоцветные камни, они не покрыты корой, и, кажется, как будто и родились на свет уже готовыми» ...
Так подобное тянется к подобному... Не исключено, что именно сердечная тоска погнала в 1838 г. «домоседа» Константина в Германию и Швейцарию. «Намереваясь долго прожить в чужих краях», он не выдержал разлуки с родными и через четыре месяца воротился домой, отдавшись переводам с немецкого. Вместе с первой и последней в его жизни любовью заканчивался этап его туманного романтизма, и всё определённее перед ним, думающим русским на историческом поприще, вставал главный вопрос: какой быть его России...
К 1839 г. в дружеском и духовном окружении Константина Аксакова произошла своеобразная «смена караулов». Опекавший его Белинский возглавил критический отдел журнала «Отечественные записки» и переехал в Петербург. В этом году на вечерах философа и публициста И. В. Киреевского Константин услышал чтение статьи друга отца Алексея Степановича Хомякова «О старом и новом» и полемический отзыв «В ответ А. С. Хомякову» Ивана Киреевского. Ни та, ни другая статьи, содержащие основные положения славянофильского учения, не предназначались для печати.
Услышанное потрясло Константина ясностью и новизной поставленных вопросов. Внутренне – семейным воспитанием, свойствами личности – он был готов к прозвучавшим в статьях критике крепостного права, этого, по выражению Хомякова, «наглого нарушения всех прав»; к идее преобразования России творчески осмысленными формами жизни Древней Руси. Выступившие дали имя тому, что всегда жило в доме Аксаковых: славянскому строю души, строю жизни славян – соборности, общине, вече, крестьянским сходам и миру. Имя это было «славянофильство», что значило любовь к славянам.
О первых «старших» славянофилах великий русский мыслитель К. Н. Леонтьев позже скажет: «Эти люди были все русские дворяне, даровитые, учёные, идеальные, благовоспитанные, тонкие, европеизмом пресыщенные, благородные москвичи, за спинами которых стояли целые века государственного великорусского опыта». Открывает, по преимуществу, ряд этих людей А. С. Хомяков, блестяще образованный офицер, вышедший в отставку, доблестный участник русско-турецкой войны 1828–1829 годов, поэт, у которого Пушкин находил «прекрасные стихи», «неоспоримый истинный талант»; в совершенстве знающий английский, французский, немецкий, еврейский, греческий языки, латынь и санскрит; искромётный, неотразимый полемист, сравнимый разве с Герценом, – он умел весело, просто и образно: с каламбурами и парадоксами говорить о сложном; оригинальный философ, неординарный живописец, один из основателей Московского училища живописи, ваяния и зодчества; изобретённая им паровая машина получила патент в Лондоне. Говоря о славянофилах, Герцен так подводил итоги 50-х годов: «Я не думаю, чтоб кто-нибудь из славян сделал больше для распространения их воззрения, чем Хомяков». Не могли не привлечь К. Аксакова такие основополагающие хомяковские максимы, как: «...там только сила, где любовь, а любовь только там, где личная свобода», или: «Нет человечески истинного без истинно народного!»
Вдохновляемый подобными учителями, Константин Аксаков первым назовёт народ «могучим хранителем жизненной великой тайны» и понимание этого сделает главным критерием отношения к личности, человеческим поступкам, художественным произведениям.
Белинский в немалой степени ускорил размежевание партий западников и славянофилов – с 1842 г. он стал « ожесточённым, неумолимым противником тех идей, которые год назад перед тем проповедовал с такой горячностию и искренностию». Хотя противники ещё могли собраться вместе, как в доме Аксаковых на «примирительном» обеде весной 1844 г., устроенном в честь Грановского, где «славянофилы обнимались с западниками», но, по словам Белинского, «никакой возможности к уступке с той или с другой стороны» уже не было.
В «Былом и думах» Герцен приводит один из эпизодов идеологического разрыва прежних единомышленников: «Аксаков остался до конца жизни вечным восторженным и беспредельно благородным юношей; он увлекался, был увлекаем, но всегда был чист сердцем. В 1844 году, когда наши споры дошли до того, что ни славяне, ни мы не хотели больше встречаться, я как-то шёл по улице; К. Аксаков ехал в санях. Я дружески поклонился ему. Он быстро проехал, но вдруг остановил кучера, вышел из саней и подошел ко мне.
– Мне было слишком больно, – сказал он, – проехать мимо вас и не проститься с вами. Вы помните, что после всего, что было между вашими друзьями и моими, я не буду к вам ездить; жаль, жаль, но делать нечего. Я хотел пожать вам руку и проститься. – Он быстро пошёл к саням, но вдруг воротился; я стоял на том же месте, мне было грустно; он бросился ко мне, обнял меня и крепко поцеловал. У меня были слёзы на глазах. Как я любил его в эту минуту ссоры!».
С осени 1843 г. в Москве стал появляться атлетического сложения молодой человек с бородой и в невиданной одежде: длиннополом зипуне, который он называл «святославкой», и головном уборе «мурмолке» древнерусского покроя. Иногда его видели в сапогах и красной рубахе. Константин Аксаков, а это был он, «наделал в Москве большого шуму», – открыл своеобразную моду на национальное платье. Даже отец Константина Сергей Тимофеевич надел «святославку» и не отказывался от неё до конца дней.
Встревоженное революционными событиями 1848–1849 годов в Западной Европе, правительство Николая I увидело в движении за «русское платье» опасное политическое инакомыслие и специальным циркуляром 1849 г. запретило дворянам и, прежде всего, чиновникам ношение бород. С отца и сына Аксаковых потребовали обязательства не появляться в обществе в русской одежде.
Обороняясь от светских пошляков, всё сводящих к пародии, Константин Аксаков писал: «Славянофилы желают лишь одного: чтобы всякий мог одеваться, как кто хочет, и чтобы русское платье было дозволено в России, как дозволено в России платье иностранное. Таким образом, была бы снята с русской одежды полуторастолетняя опала».
Необъяснимой традицией русских самодержцев (исключение разве Александр III) было отношение их к русским созидательным и, по сути, консервативным силам как к разрушительным, революционным. В этом, кстати, можно усмотреть одну из предпосылок октябрьского переворота 1917 г.
Говоря современным языком, средств массовой информации как орудия влияния на общество у славянофилов не было. В 1847 г. Константин Сергеевич защитил диссертацию «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка» на степень магистра русской словесности. Университетская кафедра давала выход к юношеству. Однако кафедру предложили только в Киевском университете. Покинуть родителей, значащих для него гораздо больше, чем мать и отец, он не мог, – Константин остался в Москве.
Как и его единомышленники, он повёл жизнь политического инакомыслящего, зачастую «перегорая» в безвыходных спорах. После премьеры в 1850 г. на сцене Малого театра запрещена его драма «Освобождение Москвы в 1612 году», где массовые сцены напоминали: «Глас народа – глас Божий»; не дошла до печати и сцены его комедия «Князь Луковицкий, или приезд в деревню», где сталкивались «невежественный» крестьянин и выросший за границей барин; запрещена публикация статьи «Богатыри времён великого князя Владимира по русским песням». Некоторые его статьи опубликованы лишь в конце 70-х гг. минувшего века.
Доказательством слов Герцена о нём: «Он за свою веру пошёл бы на площадь, пошёл бы на плаху...» могла бы стать поданная К. Аксаковым в 1855 г. Александру II «Записка (О внутреннем состоянии России»): «Не подлежит спору, что правительство существует для народа, а не народ для правительства... Современное состояние России представляет собой внутренний разлад, прикрываемый бессовестной ложью... Взяточничество и чиновный организованный грабёж – страшны... Всё зло происходит главнейшим образом от угнетательной системы нашего правительства...». Чтобы писать такое государю, надо быть более чем мужественным подданным. В «Записке» доказывалась необходимость уничтожения крепостного права (за шесть лет до его отмены. – В. К.), созыва представительного – от всех сословий – совещательного Земского Cобора, обеспечения свободы слова и мнений.
Меж тем, время готовило страшную свою жатву. Отец, захворав еще осенью 1857 г., проболел всю следующую зиму и 30 апреля (12 мая н. ст.) 1859 г. тихо угас. Только на четыре месяца за всю жизнь расставался с ним Константин и теперь не мог согласиться с мыслью, что жизнь может и должна продолжаться без отца. Редкое это на земле чудо – любовь невыразимая, и плата за неё небывалая – с потерей самого дорогого всё теряет смысл.
Непоправимые потери начались ещё в 52-м с мученической кончиной Гоголя, продолжились в 56-м смертью братьев Киреевских, но последние нравственные силы после ухода отца забрала скоропостижная смерть Хомякова. Идеалист, Константин Аксаков всем своим страстным существом был связан с ними, апостолами света, хранившими тепло пушкинской руки...
Теперь он, смешав дни и ночи, сидел над своей болью и, богатырь, слабел день ото дня. Врачи предложили лечение за границей. Повёз его брат Иван Сергеевич. Зиму 1860–1861 гг. больной должен был провести на небольшом греческом острове Занте. Теперь с ним были мать и старшие сестры Вера и Любовь. В лечебнице на берегу Средиземного моря у них на руках и скончался Константин Сергеевич 7(19) декабря 1860 г.
«На пустынном острове не было русского православного священника для исповеди больного, – вспоминал современник. – Нашёлся грек, едва говоривший по-французски. У этого-то грека и исповедовался умирающий на своем нелюбимом языке.
Грек, призванный к умирающему и спешивший попросту справить требу, был изумлён исповедью, причащением и кончиной столь необыкновенного человека. Самым простодушным образом выражал своё удивление и недоумение; он просил: нельзя ли ему повидать всех близких этого человека, и, главное, мать покойного? Ему хотелось передать... – праведник скончался, ещё не видывал исповедник примеров такой веры на земле. Он не прекращал своих расспросов: "Да кто же это был? Кто это умер перед ним?"».
В некрологе «Константин Сергеевич Аксаков», помещённом в «Колоколе», Герцен писал: «...рано умер Хомяков, ещё раньше Аксаков; больно людям, любившим их, знать, что нет больше этих деятелей благородных, неутомимых, что нет этих противников, которые были ближе нам многих своих...».
Похоронили сына рядом с отцом в Симоновом монастыре, который Константин Аксаков так любил. В 30-е гг. ХХ века при сносе этого монастыря, как и множества других, прах Сергея Тимофеевича перенесли на Новодевичье кладбище, последнее же земное пристанище его жены и сына предали забвению. Это не было случайностью – после Петра Великого Россия, в который раз, отказывалась от национального пути.
Избранное: вопросы литературы
Свидетельство о публикации № 5793 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Проголосуйте. «Восторга пламенного полн...»: Константин Аксаков. Очерк литературного краеведения о необыкновенном русском – старшем сыне С. Т. Аксакова Константине Сергеевиче Аксакове.
Краткое описание и ключевые слова для: «Восторга пламенного полн...»: Константин Аксаков

(голосов:5) рейтинг: 100 из 100

  • Светлана Скорик Автор offline 4-09-2013
Очень сильно и ярко, с необыкновенной теплотой написано. Таких одарённых, но до конца не реализовавших свой потенциал личностей, как Константин Аксаков, безумно жаль, сколько они могли бы сделать для своей страны! А ведь такие люди и так нечасто рождаются, почему же им судьба не даёт хоть что-то из задуманного реализовать, - вот странная загадка, и я смысла этого пока не понимаю.
  • Валерий Кузнецов Автор offline 6-09-2013
Надо, видимо, иметь два таланта: один - художественный, другой - талант жизненной силы в отстаивании первого... Как у Шолохова с его "Тихим Доном".
Хотя, например, Тютчев никак не отстаивал свои стихи, скорее, они его отстаивали... ЧУдны дела твои, Господи!
  • Павел Баулин Автор offline 6-09-2013
Какой драгоценный, восхитительный кристалл - статья эта: любовь, правда, Родина, - всё светится чистым, неистребимым, благостным светом. И мне, четверть века отдавшему политике, раскрываются истины, как без навязчивой митинговщины, громогласных, но лишённых страсти деклараций, без конъюнктуры "на злобу дня" утверждать и доверчиво внушать патриотические чувства, пробуждать понимание, что благополучное грядущее и Отечества нашего, и наследников наших - в сохранении Традиций и Устоев отеческих, и что всё новое, принимаемое нами, безусловно, должно освящаться бесценной благодатью национального Порядка и правопреемственности. Блюсти своё: и корни древа родного, и крону, и небо над ним.
П.Б.
  • Валерий Кузнецов Автор offline 6-09-2013
Павел Борисович, думается, что так реагировать на то, что его взволновало, мог бы сам Константин Сергеевич. Тронут...
В родных пенатах отзывы гораздо сдержаннее...
  • Светлана Скорик Автор offline 6-09-2013
На то они и родные пенаты...
  • Виктория Сололив Автор offline 6-09-2013
Сердечно благодарю Вас, Валерий Николаевич, за статьи об Аксаковых, Русью повеяло, и тепло на сердце стало, и светло. И ещё спасибо, что Вы - такой...
  • Валерий Кузнецов Автор offline 7-09-2013
Дорогая Вера Ивановна, если Вам "тепло и светло" от Аксаковых, то и Вы - "такая"... Это и есть духовная эстафета.
  • Валерий Кузнецов Автор offline 26-10-2014
Цитата: Валерий Кузнецов
В родных пенатах отзывы гораздо сдержаннее...

Цитата: Светлана Скорик
На то они и родные пенаты...

Светлана Ивановна, истины ради, должен отозвать свою реплику по адресу "родных пенатов" - на днях они отдарились региональной премией имени Петра Ивановича Рычкова - первого в истории России члена-корреспондента Академии наук, исследователя Южного Урала.
Но первой премией для души за очерки о писателях-классиках было всё-таки отношение к ним Ваше и коллег по сайту "Стихи. Про" - за это ещё раз прочувствованное спасибо!
  • Светлана Скорик Автор offline 26-10-2014
От всей души поздравляю с региональной литературной премией им. Петра Рычкова!
Давно пора было отметить Вашу многолетнюю работу по кропотливому собиранию материала и претворению его в живые, страстные статьи о великих подвижниках русского слова! Я рада, что справедливость всё-таки иногда торжествует. Для меня Ваши статьи - пример того, как надо писать в области литературного краеведения, потому что когда оно такого уровня, то это превосходит и сухие учебники с монографиями, и дежурную "датовую" литературную публицистику и является вкладом в литературу вообще.
Думаю, и многие другие авторы Стихов.про того же мнения и тоже Вас поздравляют с заслуженной наградой!
  • Пугачев Евгений Валентинович Автор offline 26-10-2014
Безусловно того же мнения. И от души поздравляю. Здоровья, творческих успехов, долгих лет жизни.
  • Павел Баулин Автор offline 26-10-2014
Дорогой Валерий Николаевич! Поздравляю Вас с заслуженной Вами премией!
Новых творческих свершений, гармонии, благополучия, здоровья!
  • Натали Автор offline 26-10-2014
Дорогой Валерий Николаевич, очень глубокая, интересная, живая, светлая статья!
Примите самые искренние поздравления с литературной премией им. Петра Рычкова!
Успехов Вам, неизменной любви Муз и освоения новых творческих пространств!
  • Валерий Кузнецов Автор offline 30-10-2014
Спасибо, друзья, за поддержку, за внимание к миру вокруг тебя! Силы духа и творческих удач!
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
«Восторга пламенного полн...»: Константин Аксаков