«Птица воли»: национальная идея России

Анализ поэмы, стихотворения: Валентин Устинов Анализ поэмы, стихотворения «Птица воли»: поэт Валентин Устинов как выразитель новой национальной идеи России. Урок 2 из «Уроков Валентина Устинова».

«Птица воли»: Валентин Устинов как выразитель новой национальной идеи России. Урок 2 из «Уроков Валентина Устинова».

Урок 1 «Город гонок»
Урок 3.«Вишнянка»: Женское Начало эротической поэзии
Урок 4. Стихи о звёздах: космическая поэзия Валентина Устинова
Урок 5. Символ огня в поэме Валентина Устинова
Cтатья о лучшем русском поэте современности.
Умер Валентин Устинов: космос поэзии русской.

Валентин Устинов. Стихи



Помните Гоголевское: «Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать вёрсты, пока не зарябит тебе в очи. [...] Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несёшься? Дымом дымится под тобою дорога...»
Только у Николая Васильевича тройка со свистом, на неимоверной скорости летит по дорогам, аж пыль столбом стоит, даже другие народы и государства постораниваются. А Валентин Устинов продолжил свою параллель со знаменитой Гоголевской метафорой совершенно по-особому, по-Устиновски: вольная птица Россия, бережно обнимая крылами планету, восходит по Пути Любви прямо в космос, к звёздам и высотам духа.
...через простор немереных веков
летела птица вольная — Россия!

...стремилась птица к звёздной высоте...
Не сразу, не при первом прочтении можно охватить взглядом и правильно понять всю перспективу, стоящую за этой, вроде как просто продолжающей великого классика, метафорой. Можно ведь воспринять и всего лишь как аллюзию, отсылающую к птице-тройке, только переводящую метафору в символ: тройка — птица-тройка — птица. Здесь важно медленно, не спеша и вникая во все поэтические образы, использованные в стихотворении, последовать за Устиновым туда, куда его увлекло поэтическое наитие. Вот тогда и открывается национальная идея России.
И вывел нас большак на холм земной,
на самый край, где белый пласт дороги
 взлетал по ветру выгнутой волной
и уходил под месяц синерогий.
Представьте себе этот пласт в виде белой ковровой дорожки, скользящей по холмам вниз-вверх, вниз-вверх, изгибаясь (недаром в этой строфе столько аллитераций с «в»!), и, наконец, взлетающей. А вы, путники, которые шли по ней, тоже невольно взлетаете, как на ковре-самолёте. Дорожка выскальзывает из-под ног и летит к месяцу, но, почувствовав живую стихию вольного простора, вы не падаете («Но мы, глотнув свободной высоты, вдруг позабыли почву под ногами»), а... восходите. Внизу остаются кусты, деревья с гнёздами, где «в хохоте и гаме» устраиваются на ночь — «клубятся» — птицы. Сплетясь пальцами, как ветки стоящих рядом деревьев, чтобы не потерять друг друга, вы,
от сладостных предчувствий замирая,
переступили через тайну края —
и здесь тире побуждает остановиться и замереть. Вы словно перешли волшебную черту — «тайну края» — и оказались на высоте птичьего полёта.
...и замерли: озёрами светя,
внизу летела мать-земля сырая.
 Дымился, возникая, белый свет.
 Сочились паром лунные низины.
Сказочный образ ночи! Синерогий месяц. Дымящийся белый свет. Залитые лунным светом и исходящие паром низины. Светящиеся озёра. Тоже вспоминается Гоголь («Тиха украинская ночь...»), и опять существенное различие: великий классик смотрит с земли, иногда со скалы духа, но и самая высокая гора всё равно является, по сути, твердью. Валентин Устинов выбрал для себя иной — планетарный — угол зрения, иную стихию: «Я — словно воду — воздух голубой / душой потрогал». Устинов не боится таких, на первый взгляд, странных — ассоциативных — сочетаний, как «трогать душой воздух». Именно они помогают то сместить угол зрения, если этого требует развитие сюжета, то, как здесь, расширить масштаб восприятия. Ведь, что ни говори, а использованные Устиновым в данном месте глаголы явно выводят на тему сотворения мира. И масштаб охвата нужен, конечно, соответственный.
Движущееся олицетворение «И сёла, собираясь на совет, стекались к центру вогнутой равнины» и образ лунной, светлой ночи с туманными испарениями над водной гладью не может не вызвать ассоциаций с преобразуемым Творцом мировым хаосом — клубящимся, переливающимся, понемногу принимающим какие-то расплывчатые формы. Тема сразу поднимается на очень высокий уровень.
Образу ночи в стихотворении постоянно сопутствует образ земли: два раза Валентин Устинов вводит определение «земной» («И вывел нас большак на холм земной», «Но велико земное притяженье»), два раза — слово «земля»: то как стихия («внизу летела мать-земля сырая»), то в значении «планета» («И встречный космос выкинул к Земле / горсть метеоров». И то, и другое не случайно. Автору нужно показать её в ряду с остальными стихиями, возникающими в произведении (воды, воздуха и огня), — и это подтверждает заявленную тему сотворения мира. А использование слова в значении «планета» говорит о необходимости планетарного угла зрения.
Но рассмотрим подробней. Мы остановились на ощущениях души:
...воздух голубой
душой потрогал, помня о крушенье...
Сразу после многоточия — пауза, переходящая в лирическое отступление — любимый Устиновский приём, узнаваемый творческий почерк! Я ещё не встречала ни одной баллады или поэмы у этого автора, где бы не было отступлений. Он так же стремится поделиться своими мыслями и восприятием жизни в целом — часто на личном опыте, с помощью воспоминаний, — как я, разбирая чьи-то стихи, стремлюсь передать свои понятия о настоящей Поэзии, поделиться ощущениями гармонии, радости и энергии, полёта духа. Такие отступления для поэта имеют большое значение: фактически его творчество — своеобразная форма лирического дневника, который ведётся между строк лиро-эпических поэм или баллад. Даже когда берутся темы огромного масштаба, Валентин Устинов избегает относиться к ним, как, например, Гомер, который в своих произведениях оставался, если можно так сказать, «за кадром». Устинов же всегда присутствует в своих стихотворениях и поэмах лично, как живой конкретный человек. И от этого его произведения приобретают живую окраску, человеческую теплоту, особинку, и даже философские вопросы оказываются увязанными с жизнью, бытом и переживаниями людей.
Вот и здесь: отступление плотно и цепко согласовывает в произведении все стихии, космический угол зрения автора и жизнь обыденную. Как мостик между силой притяжения и полётом. Вы оторвались от дороги, поднялись над деревьями, но земля ещё слишком близко, чувствуется неуверенность, страх: а вдруг рухну? Отсюда — «помня о крушенье» и полный лексический набор связанных с этой стихией слов: сраженье, бой, страданье, чёрная работа, пот, угли в горне, зерно в пашне, немилость, противоречия. Важное место в произведении! Уходя в полёт, нельзя хотя бы мысленно не подытожить свой опыт, не опереться на что-то в своей душе. Что же означает для поэта его родная планета, жизнь на ней?
Возможно, ответом на вопрос будет образ природы — один из центральных образов в «Птице воли». Природа и космос — стержень, на котором держится стихотворение. Но — не только природа. В жизни очень важные места занимают отношения между людьми, социальные, дружеские, семейные связи, иерархическая лесенка в обществе, религиозные или идеологические вопросы, которые затрагивают многих.
Но велико земное притяженье,
 где что ни день — за чёрный хлеб сраженье,
 где что ни ночь — за душу с чёртом бой.
Так, жизнь моя! И ты, любовь моя!
Очень интересна попытка выразить противостояние, полярность как философскую и жизненную категорию, присущую всему, характерную для каждого человека. Валентин Устинов недаром использует для этого лексико-синтаксическую анафору «где что ни день... где что ни ночь...», этот поэтический приём как нельзя лучше подходит для передачи парных понятий и противопоставлений.
Но мир, противоречием дыша,
являл нам диалектики немилость:
ещё взлетала резко вверх душа,
а сердце в глубину уже стремилось
Здесь и жизнь, и любовь, и работа — всё подвержено противоречивым чувствам и способно корёжить судьбы человеческие.
Большак судьбы пролёг через страданья.

Был путь велик. Я до сих пор храню
в себе кристаллы каменного пота.
Но они же способствуют и закалке человека, выковывают личность. Валентин Устинов характеризует это в виде лаконичного блестящего афоризма:
Но душами — подобными огню —
нас наградила чёрная работа.
Недаром возникает сравнение с уподоблением закалке металла в горне.
Какой простор! Сцепленье звёзд во мгле —
как слепки углей в жарком чреве горна.
Труд — по Устинову — и есть закаляющая стихия огня, которая выковывает Человека, проводя его через горнило страданий. Смотрите, как ёмко и красиво он выразил это поэтическим афоризмом:
Но русскому извечно, как маяк,
сквозь стыд страданья светит созиданье.
И не только созиданье собственной души, но и открытие в себе новых качеств, возможностей, способностей, даже таланта! Чем больше удары судьбы, тем ярче иной раз вспыхивают искры творчества: «Из жажды красоты / исходим в гордых поисках оплота». Т.е. мы опираемся душой — как на прочные, вечные ценности — именно на красоту и гармонию, это — незыблемая основа мира. И вот через лексико-синтаксическую анафору Валентин Устинов выводит формулу русской жизни:
Такие мы — желаем высоты.
Такие души — требуют полёта.
В двух строках — вся душа и суть жизненных поисков русского народа. Но чтобы выразить эту суть, как раз и понадобилось лирическое отступление, которое, как крепкий мостик, перекинуто от вступительной части к центральной — самому полёту. И возникает этот мостик как раз там, где перейдена волшебная черта и читателю, взлетевшему вслед за Устиновым, открывается широкая панорама и «тайны края».
«Всю жизнь мечтал подняться над собой», — признаётся Валентин Устинов. Поднимаясь вслед за ним выше и выше, пересекая пути птичьего царства и воспаряя даже над ними, автор и его персонаж превращаются в образ удивительной силы, становятся символом русского духа, всходящего над планетой как живой крест: «над родиной крестом раскинув руки — взойдём, мой друг». Можно сказать, становятся живыми спутниками планеты.
Следующая метафора вводит в это парение образ звёзд, космического неба — символа высот духа: «Пусть осыпи росы / под нами созидают полукруги» — так создаётся невольное уподобление вспыхивающих в травах алмазов росы алмазам звёзд в ближнем космосе. Появляется «космическая» терминология — особенно удачно в этом плане сравнение:
И встречный космос выкинул к Земле
горсть метеоров — будто пахарь зёрна.
В этом месте воедино соединяются космический мир («встречный космос», «горсть метеоритов») и образ пашни, поскольку метеориты как бы «осеменяют» планету, подобно зёрнам в пашне, и зарождают на ней жизнь или вызывают небывалые изменения, ведущие к развитию в новом направлении. Образ пашни, села, сельского труда проходит через всё стихотворение: «располье», «почва», «низины», «равнины», сёла, которые «собираются на совет», — но именно здесь — центральное место в произведении, которое и приведёт к кульминационной мысли о России и Пути Любви.
И вдруг — открылось разом всё вокруг.
Сквозь столетия исторического пути летит «птица вольная — Россия», соединяя Запад и Восток, Юг и Север, Европу и Азию, цементируя их в единый евроазиатский континент («крепя восток и запад воедино») с помощью Уральского хребта: «А посреди — подняв хребта ступень, ...летел Урал из марева степей / на полюс, клювом вспарывая льдины», «В Уральский кряж выстраивались сопки», «Туда, где горы сыпались из рук». Последнее — ещё одна параллель с сотворением мира. Обратите внимание также на «полюс» и «льдины» — вековое тяготение России к северным путям сейчас как нельзя более актуально, и Валентин Устинов как большой художник это прекрасно чувствует.
Слева Запад и «трёх морей сырая мгла» (Белое, Северное, Балтийское?), что «крепит крыло историей и солью». Последний образ можно воспринимать как намёк на вековое соседство разных культур и цивилизаций, освящённое близостью морей (отсюда метафора «соль»). Направо «русское располье» посылает своих землепроходцев осваивать новые земли, рубить крепости там, «где правит к солнцу жёсткую тайгу / разлёт крыла размашистой Сибири». И символом этой связи, звена, мостика между цивилизациями и народами выступает Россия со своей исторической миссией («Россия-птица! Труден вечный путь») как олицетворение и символическое выражение стремления к звёздам.
Здесь хотелось бы немножко отвлечься и обратить ваше внимание чисто на техническую сторону — изумительные Устиновские поэтические приёмы. В частности, в этом отрывке Валентин Устинов применил редчайший и очень эффективный современный приём обратного сравнения, когда не — как обычно принято — неодушевлённый предмет подвергается сравнению с одушевлённым, но, напротив, одушевлённое лицо сравнивается с неодушевлённым предметом: «Где, словно мысли, вспыхивали сойки» (вместо «словно сойки, вспыхивали мысли»).
А в начале произведения — «стекались сёла» в чашу «вогнутой равнины». Если второе словосочетание явственно, в очередной раз, намекает на сотворение мира, то первое свидетельствует об интересном зрительном угле обзора, о метареалистическом «смещении». Ну и, конечно, присутствуют ассоциативные эпитеты — вещь достаточно революционная: взять стоит хотя бы «каменный пот»! Всякий ли догадается связать с образом угля в горне и чёрной работой, о которых идёт речь как раз в этом контексте? Учитывать контекст способен не каждый читатель.

И, наконец, кульминационный момент:
И видел я — и был возвышен тем —
как бережно, объяв собой планету,
стремилась птица к звёздной высоте
путём любви на стыке тьмы и света.
Стремление к звёздам — что это по замыслу автора: может, освоение космоса? Ведь Россия активно помогает другим народам планеты в их мирных космических программах. А может, достижение высот духа? Скорее и то и другое. Но меня здесь особенно впечатлило «бережно, объяв собой планету» и «путём любви». Чем это может быть, если не совершенно гениальным выражением новой направленности страны: не просто механическое собирание земель в одно огромное государство, но объединение народов Земли в их духовных и философских поисках, в идейном и культурном сотрудничестве на благо всех, в гармонизации и самосовершенствовании, в развитии сердца и духа! Россия — берегиня мира, добра, света, воплощение духа взаимопомощи, отзывчивости, сострадания. Птица мира и материнства. Вот эту-то миссию как раз и сложно «разгадать из праха буден», особенно сейчас, когда до предела обострилась внутренняя агрессия в человеческом обществе вообще.
И вспыхнул дух, и кинул взгляд кругом.
Парит земля в задумчивом круженье.
И Млечный Путь белеет большаком,
которому не видно завершенья.
Белая дорожка, соскользнувшая с холмов Русской равнины и взлетевшая в небо, русский большак в конце стихотворения оказывается... самим Млечным Путём! Какова поэтическая дерзость — или, может, озарение — великого художника слова! Большак — Млечный Путь. Но большак — и Россия как «бережная птица», оберегающая всех на «путях любви»!
А для меня слово «большак» ассоциируется прежде всего с самим автором. Недаром одна из самых драматических его поэм так и называется: «Большак». Недаром Валентин Устинов так любит это слово и часто находит ему применение в своих метафорах. Он и есть большак в современной русской поэзии — вершина, зубр поэтической пущи, поэтический Учитель для всего русского юного слова, гениально соединивший в своём творчестве всё лучшее в русской советской поэзии — через поиски и наработки в поэтике классиков серебряного века — с самыми новыми открытиями (в творческой работе со словом) века нынешнего, века двадцать первого. Он большой — ему видней и пути России.
14.11.13 г.
Избранное: анализ стихотворения Валентин Устинов литературная учёба поэтические приёмы
Свидетельство о публикации № 6128 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Проголосуйте. «Птица воли»: национальная идея России. Анализ поэмы, стихотворения: Валентин Устинов Анализ поэмы, стихотворения «Птица воли»: поэт Валентин Устинов как выразитель новой национальной идеи России. Урок 2 из «Уроков Валентина Устинова».
Краткое описание и ключевые слова для «Птица воли»: национальная идея России:

(голосов:2) рейтинг: 100 из 100

  • Валерий Кузнецов Автор offline 21-11-2013
В своём образцово ёмком литературоведческом эссе исследователь уже из ХХI века отвечает на вопрос, однажды поставленный Гоголем: "В чём же, наконец, существо русской поэзии и в чём её особенность". Критик помогает читателю понять, как всей своей художественной практикой, имея в виду вечных "клеветников России", поэт Валентин Устинов, подобно Ломоносову и Пушкину, собирает Россию "в духе", творчески доказывая её миссионерское, космическое, ни с чем не сравнимое значение:
И видел я — и был возвышен тем —
как бережно, объяв собой планету,
стремилась птица к звёздной высоте
путём любви на стыке тьмы и света.
"Каждый может судить, - говорит П.В. Палиевский, - лишь в пределах доступного ему опыта". Порадуемся ещё раз тому, что "пределы опытов" поэта и критика оказались равновеликими - без этого, видимо, не может быть наиболее понятого феномена художника вообще и Валентина Устинова, в частности, как художника, востребованного действительностью.
Об этом не лишне вспомнить сегодня, в день открытия Всероссийского литературного собрания - знакового события в культурной жизни страны. Пожелаем ему конструктивной работы и благотворных последствий!
  • Павел Баулин Автор offline 23-11-2013
Замечательная статья, где материальная литературоведческая основа излучает спасительный свет гражданственности и патриотизма, а творчество Валентина Устинова справедливо представлено сопоставимым (тождественным!) с пророчествами о России Иоанна Кронштадского.
Спасибо, Светлана Ивановна!
П.Б.
  • 14-02-2014
Уважаемая Светлана, познакомился с Вашим "профилем", ваш профессионализм вызывает уважение.
Буду рад вступить в переписку по важному для меня поводу: я хотел бы обсудить возможность использовать ваши стихи в рамках одного проекта. Это выставка в конце марта в Москве под названием:ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ. ПУТЬ ОСОЗНАННОГО РАЗВИТИЯ. Структура выставочных дней - их пять - совпадает со стихиями, причем Ваш порядок их расположения - наш порядок. Именно так построена программа: Вода, Земля, Воздух, Огонь (Свет, Энергия) и 5-й элемент - Человек.
Есть ещё красивые совпадения текста и действа.
Так что прошу Вас подумать о возможности их опубликования с ссылкой на Ваше несомненное авторство в дни выставки 21-25 марта с.г.
Буду рад получить от Вас ответ.
С почтением и пожеланиями творческих успехов и удачи!
Лев Чернявский,
режиссёр выставочного действа
  • Виталий Челышев Автор offline 26-07-2015
Иногда мне трудно вязать слова (иногда легко, но это не тот случай). А что за случай? Соразмерность автора и критика. Ах да, об этом и Валерий Кузнецов сказал. И с Павлом Баулиным (Царствие ему небесное) не спорю. Он выделил сопоставимость с пророчествами о. Иоанна Кронштадтского. Все пророчества и пророческие видения, и вИдение перспективы - всё, думаю, из одного источника. Я боюсь объяснять метафоры. Не из робости, а потому, что метафора - сама по себе объяснение. Спасибо.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
«Птица воли»: национальная идея России