Динозавры

      
 

стихи про динозавров

(из книги «Пропевень миру»)


ТИРАННОЗАВР


 

Он был прекрасен, словно изваянье, –
величие и жуть.
И туша выдыхала обаянье –
такую не пригнуть...

Являлся, словно танк, легко и мощно,
хватал всё, что хотел,
любой дрожащий, согнутый комочек
ему покорных тел.

И было имя: завр. Или раптор.
А может, донт иль зух.
Земля ему была ужасно рада,
ссужала прах и пух.

И он имел крутой, горячий норов,
но тоже мамой был.
И были яйца в тёмных тёплых норах
и много лет и сил,

чтоб вырастить всю мелочь голопузью,
насытить, провести,
зрачок свой хищный осторожно сузив,
по скользкому пути.

На этот путь ступаем мы однажды,
идём, не трепеща.
Подспудно о подвохе знает каждый:
здесь не было пощад.

Лишь мы одни пока не обмельчали,
не превратились в слой,
где б наш скелет замуровал песчаник,
рождённый в кайнозой.

ТРИЦЕРАТОПС

Это был трицератопс,
иль, вернее, трицератопс,
всей равнины император,
громкий рык, тяжёлый топ.

Шкура – прочная броня,
не чета и носорогам.
Ведь недаром он, трёхрогий,
всю округу охранял.

Неудобный воротник,
шею жмёт на поворотах...
Впрочем, такова природа,
к ней он сызмальства привык.

Огороды – разносол,
где захочешь, там и скатерть.
Лишь тирекс бы не нагадил –
ух, как он на «рексов» зол!

Разогнаться – и привет:
береги кишки, разбойник!
...Бил достойно и убойно
рыцарь, каковых уж нет.

Палладин и тайный брат наш,
звёздной веры твёрдый страж.
Шкуры бронзовый грильяж.
Крестоносец духа ратный.

ЗАУРОЛОФЫ

Здесь ходят – тихо, говорят – легко.
Здесь ливней пьют парное молоко.
Здесь папоротниковые стволы,
от воздуха и света веселы,
уходят в небо. Звёздочки следов.
Божественных зауролофов дом.

Смотри, как погружаются в прибой
и мощь хвостов уносят за собой,
выныривают, фыркают, сопят
пупырчатые морды ангелят.
Когда уйдёшь, им помаши рукой.
Теперь и ты – свет, галька и прибой...

БРАХЕОЗАВР

Он sapiens, и в этом нет сомнения,
куда посапиенсее, чем прочие,
гигант равнин, в пять этажей, не менее,
брахеозавр космических обочин.

Ему пошёл плюмаж бы, треуголка,
хотя он мирный джунглей поселенец.
Его глаза – зеркальные осколки
туманности – кружащейся сирени.

В нём мелочности нет, каприза для. –
Одна лишь Млечность, юная забава!
Он знает Путь один – туманный Шлях
(его душе – образчик идеала).

А ты возьми и разуверь меня
без пошлостей сплошной терминологии!
Он sapiens, и в этом нет сомнения,
куда посапиенсее, чем многие.

SAPIENS DINOSAVROS

Он идёт, раздвигая колонны деревьев,
окунаясь губами в зелёную пену,
Аполлон этой древней страны сокровенной,
чьи шаги, словно взрывы, колеблют Вселенную.

Этот долгом и страстью ведомый Геракл
укрощает нашествие джунглей неистовых,
пролагая тропу для невест и для драк,
в старом поиске новых незыблемых истин.

Раскачав гордым бригом гудение крон,
эти нервные, нежные нети и недра,
он достанет до звёзд, он силён и влюблён,
Робинзон галактически южного ветра.

И, срывая губами блестящую завязь
малых звёздочек, – космоса вечный колосс,
он дорос и до нас, он ещё продолжается,
сапиенс динозаврос!


* * *
Палеонтологи, простите –
у вас не отберу я хлеба.
Я до сих пор всё пела Небо,
отнюдь не жаждая открытий

эпохи кембрия и мела,
всех -терий, -тавров, -ринхов, -донтов.
И петь об этом a capella*
мне как-то вовсе неудобно...

Но вот вонзились – и запали
в печёнку, в сердце, просто в душу
те, что так долго, сладко спали,
отвергнув и моря, и сушу,

и молят: дай наружу выйти,
дай свой язык взаймы – на стих лишь,
своей живой и нежной прыти,
пока навеки мы не стихли,

рассыпавшись и разметавшись
под глиною на скальном ложе...
...И нет речистей их, и даже
всё невозможное – возможно!

* a capella (ит.) – пение только голосом, в
одиночку, без музыкального сопровождения.


* * *

               

Величие – вот мера великанов…
                Дм. Бобышев (США)


Величие – вот мера великанов.
С планеты голубой
всё – от тирекса и до таракана –
есть мыслящий прибой.

Но тараканьи не запомнить лица,
а чудища в броне
так могут примечтаться и присниться
во всей своей длине,

как будто их корона освятила
без ангельских торжеств, –
такое в них величие и сила
не выживших божеств...

Их потроха поклонны и гласящи
о радостях простых,
которых мы в Завете не обрящем:
в нём вырваны листы

с записанной традицией изустной
довлеющих глубин,
где не знавали меточки Прокруста
ни Дух, ни исполин.


* * *
Оборвали,
как предвыборные лозунги со стен,
как высокие слова
пустых обещаний,
динозавров
с Дерева Жизни.
Чего-то не хватает в нашем мире.
Возможно,
высоты.


* * *

                   
 ...то можно счастье отыскать вполне
                   под четвертичной пеленой осколков.
                                                 И. Бродский


Под четвертичной шелухой осколков,
меж панцирями, в лаве позвонков
таится счастье брошенной иголкой,
кощеевой сумятицей веков.

Мне в счастье – сласти воспевать их речи,
их терпкий рык и трубный мезозой.
Я, может, и живу-то, человече,
дабы сей прах покрыть своей слезой.

 

ЧУВСТВО ПРОШЛОГО

Смешно, но прошлое присутствует всегда
ко мне в ближайшей самой перспективе.
Его я чувствую – лопатками, о да, –
на улицы заляпанной картине.

Перед собой, всего взглянув на монитор,
на файлы новостей, на листик Word’а,
его я наблюдаю свежим, как укор,
и приближенья слушаю аккорды.

Мне с детства это зренье странное дано,
с огромной перспективой – вспять вот только.
То ли роман передо мною, то ль кино,
а пользы, кроме знаний, – всё без толку.

Да и о знаниях... Ну, чем я докажу,
что было так, не эдак? Кто поверит,
что к моему комп... нет, простите – шалашу
являются невиданные звери?

Не в силах пытки наваждением снести,
сдаюсь я и вникаю терпеливо
в тех ископаемых планиды и пути,
как урожай краду с соседней нивы.

Какой я, люди, по костям специалист?!
Мне ящеры – любимая присуха.
Я просто их рассказ переношу на лист,
поскольку мне зудят его над ухом.


* * *
Пергаментные ящеры, хвощи и плауны.
Начала, Силы, Власти их, и званья, и чины
им не чета. Читаю Минеи-Четьи их, –
ан, хочется увидеть зверёнышей самих
во всей гигантской мощи и великанской тьме,
умножить на рычание и топоты в уме
и вычесть из них только их смерти Страшный Сон
в прошедшем и подспудном чистилище Времён.

 

ВЕЧНОМУ КРУГУ ЖИЗНИ

Большие снежинки рассыпчатых вьюг.
Закончился завристый жизненный круг.
Накрылось всё сладким и вкусным проклятьем,
земля оказалась в крупитчатой вате.
Снежинки свой суд леденящий вершат,
у завров шипы, как травинки, дрожат,
смущённые, страхом больные шипы...
Погода, зверея, встаёт на дыбы.
Погода хрустит и пути засыпает,
кристаллами прочно всю почву сшивает:
ей перелицовкой заняться пора –
и материков затрещала кора.

А нам что с того? Ну, такая эпоха.
Каким-то там заврикам туго и плохо –
не нам же? Ну, сдохли, исчезли в опале
и в Чёрную Книгу навечно попали.
Нам Красной бы Книгою срочно заняться –
не ветхие призраки вызвать пытаться,
напрасен и труд! Не воротишь обратно
проплывшей эпохи пропавшие пятна.

О пятна... и пятки, шипы и пластинки,
рога и чешуи, и когти, и спинки,
о яйца – прекрасные белые звёзды!
Неужто так поздно? неужто так поздно...
Не выжить, не встать, не проснуться наутро –
повсюду противная белая пудра,
повсюду... как пакля... забило дыханье...

Прошло птеродактилей птичье порханье.
Одеревененье и оцепененье,
скольженье, смерзанье и обледененье –
то белая, белая, белая смерть.
Никак не успеть... никак не успеть...
Закрылась страница мелькнувшей эпохи.
Каким-то там заврикам туго и плохо,
каким-то, каким-то, каким-то... не нам...

Цветок состраданья я сердцем создам.
Играй, моя крошка, с пластмассовым зверем,
давай в его дикую силу поверим,
давай задрожит он, и рыкнет, и встанет
и мощно, и нощно в хрустящей сметане!

Неужто когда-то и нам погружаться
в сию белопенную смерть декораций
и биологический кончится круг
крупитчатой ватой рассыпчатых вьюг?
А коли и так, – нам подарит признанье,
цветочек вниманья тварушка иная:
зверёк нас игрушкой представит на миг...
Он, кажется, тайну Творенья постиг!

О Жизнь, ты прекрасна и в циклах, и в смерти!
В бессмысленный крах и крушенье не верьте –
всё заново будет дышать и рождаться
в иных декорациях... в маленьких пальцах...
И силою мысли нас вызовут снова
из плача последнего и ледяного!
Цветок сострадания вечно горяч.

Не плачь, моя крошка, над завром,
не плачь...

 

Ещё стихи о динозаврах Светланы Скорик:

Тиранозавр

Рекомендуйте стихотворение друзьям
http://stihi.pro/644-dinozavry.html
Свидетельство о публикации № 644
Избранное: стихи о динозаврах стихи о природе стихи о природе
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...
  • © Светлана Скорик :
  • Стихи о природе
  • У стихотворения 22 840 уникальных читателей.
  • Комментариев: 1
  • 2011-01-18

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Динозавры : Стихи про ДИНОЗАВРОВ, виды ДИНОЗАВРОВ. Тираннозавр, брахеозавр, трицератопс, зауролоф. Из книги "Пропевень миру". Оборвали динозавров с Дерева Жизни. Проголосуйте за стихотворение: Динозавры
  • 100
    Стихотворения по теме:
  • «Что знают волны о камнях...»
  • Волна камни стихи. Листы каменной книги, где каждый геологический слой и порода – строка каменной книги природы. Что скажут камни о волне?
  • Ураган
  • Стихи диалог судьбы и урагана, смыслов и бессмыслиц, спор о жизни. Но этот ветер ставни рвёт и двери, он шепчет, он грохочет и свистит, он убеждает. Только я не верю. Смеюсь. И знаю: смех он не
  • Втроём
  • Стихи о прогулке в лесу втроём с друзьями, которых уже нет. Воспоминания о счастье. Тени счастья в зареве судьбы. Мы шли втроём по лугу, полю к лесу. Алексей Борычев.
  • Пылает закат
  • Стихи о последнем луче заката, о времени, которое неподвластно человеку, о грусти и радости. Заходящее солнце последним лучом, словно кистью, раскрасит глаза. Виктория Сололив.
  • Первобытный мотив
  • Стихи о первобытных людях, их отношениях со зверями, о возникновении искусства. Первобытное искусство. Впервые поселилось на Земле волшебное и страшное искусство.
  • Михаил Перченко 30-09-2014
Грандиозные стихи. Высочайшая техника. Пред нами явлен певец кембрия, мезозоя, мела, титанического прошлого природы Земли. Неиссякаемое воображение. Певучее сострадание. Раскованный богатый словарь. Многообразная, талантливейшая рифмовка. Мне показалось, что тема должна была распространиться на сегодняшний мир динозавров среди зверей и людей. Аналогий долго искать не надо. Подход к теме педагогический. Сказка для сына, гениальная, без бытового практицизма, состоялась на вряд ли возможном у кого-нибудь другого из сегодняшних авторов уровне. Так мог писать лишь автор гениальной "О природе вещей" Тит Лукреций Кар (однофамилец, а, возможно, и предок моей бабушки). Шутю! А в каждой шутке...
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.