Дипломанты «Звезды Рождества–2014»

Произведения дипломантов фестиваля «Звезда Рождества–2014». Рождество – это радость и свет Вифлеемской звезды на Востоке.


Сайт фестиваля «Звезда Рождества»

 

 

Часть 1

 


Здесь:

Любовь Берёзкина
Ольга Дубинянская
Татьяна Жилинская
Олена Квітень
Наталия Ковальская
Ольга Лебединская

«За отражение русской души»:

ЛЮБОВЬ БЕРЁЗКИНА
(Германия, Кобленц-на-Рейне)

Суздаль

Восторг! Я надышаться не могу!
«Возможно ли?!» – упрямится сознанье:
чудесный Суздаль, древнее сказанье,
причал Христа на русском берегу.

Застыли монастырские массивы,
хранители намоленных икон,
как строгие свидетели времён,
плоды небесной милующей силы.

Вальяжно проплывают облака
купеческого щедрого сословья,
и тёплый дождь с отцовскою любовью
пригладит пух намокшего щенка.

Волнует аромат ржаного хлеба,
что к первой кринке утром испекут,
и звон колоколов разбудит тут,
где всё ещё подать рукой до Неба.

Путник

В подорожнике зреет тоска
по заброшенной к лесу дороге,
и, подсохнув, усели стога,
горизонт утонул в поволоке...

Отправляясь в отважную даль,
поклонился порогу блаженный,
словно честь прошлой жизни отдал,
покидая её совершенно.

Сколько мог, он отведал сполна.
Пережил, перенёс, переплакал...
Стороной обходил сатана,
за кустами рыча, как собака.

Путник шёл, и крестила рука
подорожник на сельской дороге,
где на поле усели стога,
оставляя запруды осоке...

* * *
Пушистый день кружиться вышел,
нагрянув солнцем из окна.
С весенней радостью она
глядела вдаль, за снег и крыши,
светла, прекрасна, влюблена…

В легчайшей нежности, уста
раскрыв незримым поцелуем,
то рассмеялась вдруг, ликуя,
то опечалилась, устав
границу чувствовать земную.

Заполнив крыльями пространство,
часы выпархивали в снег.
Ложился мир краями век
на взор любви и постоянства,
в ком познан Бог и человек...

Преображенское

Покорно склоняются травы,
прогалины чистят щиты, -
готовятся в храм златоглавый
на крест полевой нищеты.

Пичуги сбиваются в стаи,
сгущается пар над прудом,
и жизнь возникает простая
с нелёгким крестьянским трудом.

...На Яблочный Спас просветлело,
вселилась медовость в плоды,
и слоя воздушного тело
прильнуло к земле с высоты.

Укрыло селенье покоем,
наполнило миром дома,
создав ощущенье такое,
что счастье далось задарма...

На Казанскую

Прикоснулся крылом золотым предвозвестник небесный
к заповедным лесам.
Багряницу надел на страстные, печальные клёны,
благодатью умастив.
Бичевавшие ливни ушли от борьбы бесполезной
вслед языческим псам,
и Пилат на том свете умылся водою солёной
в ежегодной напасти.

Неприметный глашатай судьбы и серьмяжности правил,
молодой воробей –
тайнозритель земель, словно преданный друг Иоанна -
не страшится зимовья.
На Голгофе российской Христос Имя Бога прославил,
и в убрусе полей
Он оставил Сыновний Свой лик красоты первозданной,
быв от века Любовью.

Как трепещет душа на кресте расставаний с одними
и при встрече с другим!
Как терновый венец отлучения тянет и колет
благородную кожу...
Нас целующий, верь: скоро русские стяги подымем,
с кем Господь – тот храним!
И тогда вновь помчатся к победе буланые кони,
и сверкнёт меч из ножен.

Распростёрся над кроткой Россией дымок деревенский,
словно Божий покров,
и Казанская смотрит с иконы, как мама родная
на крылечке у дома.
Русский отрок Давид постигает с отцом в перелеске
нрав совхозных коров...
При дверях Галилея... Великую мощь воздвигая
на краю перелома.

Введенское

Ступеньки,
за ними – другие...
Идёт Девочка,
свечи з?жжены.
Не обернётся, желанная ими,
идёт Девочка
за грехами
нашими...

За песнями
колыбельными
идёт Девочка,
пойте Ангелы!
И неосознанно шапку снимет
мальчишка с безднами
очей
заплаканных...

За Тайной,
за Богом и Сыном
идёт Девочка
вверх по лестнице.
Но в этом маленьком, женском, бессильном –
Вселенная.
В Ней Небеса
уместятся...

* * *
Плавно спускается пёрышко белое...
Деревни во тьме, только снег поблёскивает
на крышах домов, на деревьях заснеженных,
полями сверкает плоскими.
Мягко касается тихой орешины
и с ветки на ветку легко соскальзывает.
Не трогая целостности, тонет в зеркале,
в народе воскреснув сказами...

Рядом дорога, зимой непроходная,
зализывает до весны, залечивает
ухабы свои. Её плечи опущены,
и время не сжато встречами...
Справа и слева ольшаник натруженный,
болотный камыш, и поодаль сбрызгивает
рогоз бурый льда существо чистоплотное,
и всё происходит – искренне.

В этой укромности – пункт перевалочный
для всякого дива, что молвь не выдумает.
Здесь перья Жар-птиц и голубок Евангельских
растут рядом с Финистовыми.
Ждёт благоверно, ладони подставлены,
сама Красота предстоит спасительная
пред Богом за благо отдельной поляночки
и в целом – за весь мир бдительно.

Нет, не погибла Россия духовная
и пустынь свою не за так донашивает.
А краше прежнего сияет заслуженно,
что выше рассудка нашего...
...Снег снова падает. Надо ли лучшего?
Тепло мне от пёрышка. Голубя? Ангела?
И столько любви в землю русскую вгрохано,
что связаны мы с ней – намертво!

Рождественское

Слава в Вышних Богу,
и на земли – мир!
Ветхую одежонку
на бессмертие обновил.
В человецех – благоволение.
От пророков прими звонок!
В силе Новый Завет – не менее.
С Рождеством! Яко с нами Бог.

Звёзды светят тихо,
и над землёй – ночь.
Месяц, привет, расстрига!
Серебрушками не морочь.
– Богородице Дево, радуйся! –
в сердце вспыхнуло восковом.
Избавленье земного статуса.
Православные, с Рождеством!

«За Пасхальные стихи»

ОЛЬГА ДУБИНЯНСКАЯ
(Крым, Симферополь)

* * *
Господь, благослови на жизнь земную,
Свое благоволенье подари,
Чтоб на морозе яром, торжествуя,
Как яблоки, светились снегири.

Чтобы клавиром нежным клавесина
Ледовые звенели хрустали,
Чтобы Любовью Божеского Сына
Наполнились пределы всей Земли.

Завет

Выкатилось жертвенное Слово,
Словно солнце утром на заре,
Истины вербальная основа,
Красное число в календаре.

Смыслом все наполнило просторы,
Мёртвую пронзило тишину,
Приковало жаждущие взоры,
Камертоном тронуло струну.

Напитались души вечным хлебом,
Заповедью Господа Христа.
Небо... Всеобъемлющее небо,
Образ животворного креста.

* * *
Снимите с уст затворы немоты
И отворите слух для звуков Слова.
Поверьте мне: душа уже готова
Принять в себя законы Красоты.

Струится по небу вечерний свет.
Над горизонтом зарево заката.
И жизнь моя – лишь малая цитата
Той Книги, что на всё дает ответ.

Лесная Пасха

Звёздочки первоцветов, белые, голубые,
Зелень полян весенних тонкой вязью расшили.

Вдоль серебристой речки стайки пичуг резвятся:
Горлинки, трясогузки тешатся – не бранятся.

Сойка – синь оперенья – чем не синяя птица?
Первый день Воскресенья – радостью лес искрится!

Рыжий бельчонок прыткий, с лучиком солнца схожий.
Каждая тварь лесная славит Тебя, мой Боже!

Вечной Любви взыскуя, всех и всё обнимая,
Ширится, льётся, ликует светлая Пасха лесная!

Образ Святой Богородицы Казанской

Светлый лик предо мной сияет –
Светлый образ Девы Пречистой.
И огонь свечей озаряет
Бездну скорби в очах лучистых.

Перед Ней замираю в молчанье,
Ей несу свои беды и муки,
И на помощь Её упованье,
И печаль очень близкой разлуки.

Ей вверяю свои тревоги,
Умоляю: «Спаси любимых,
Поддержи их в пути-дороге,
Помолись за них Божьему Сыну».

Светлый лик надо мной склонился.
Сколько скорби в Нем и печали...
Слёзный свет из очей струился
Сквозь века и вечные дали.

* * *
Господь, Ты дал мне разум и мысли золотые,
И сердце, словно солнце, зажёг в моей груди.
Ты дал мне руки, чтобы творить дела благие,
Глаза, чтоб ясно видеть дорогу впереди.

Благодарю за щедрый немыслимо подарок,
За то, что я по-русски страдаю и люблю.
Когда свечи последней оплавится огарок,
Чуть слышно прошепчу я: «За всё благодарю».

Тишина

Живая кипучая тишина
Окутала плотной волной.
И я с наслажденьем до самого дна
Пью сладкий вечерний покой.

Во мне, как в студёной воде родника,
Весь мир отразился земной:
Деревья и реки, гранит и века
Слились в малой капле живой.

Мелодия сфер зазвучала в крови,
Вибрируя тонкой струной,
Истаяло сердце от чистой Любви.
И Бог в этот миг был со мной.

* * *

Благослови, душа моя, Господа.

(Псалом 102)


Как гармоничен и прекрасен
Тот мир, который Ты создал!
И путь к Тебе – так прост и ясен.
Путь без Тебя – ничтожно мал.

А мы всё ищем в ослепленье
Истоки истины своей,
Не в силах одолеть сомнений,
Присущих племени людей.

И только в сильном восхищенье
Перед живою красотой,
Во власти полноты мгновенья
Единство чувствуем с Тобой.

Цикл стихов «Рождество»:

1. Рождественская ночь

Рождественская ночь стучится у порога,
Поскрипывая первым искрящимся снежком.
Струится серебром у золотого рога
Тот свет, который людям по Библии знаком.

Рождественская ночь сулит нам обновленье,
Очистит хоть на миг от мелкой суеты,
И, растворив в себе печали и сомненья,
Подарит нам надежду и звёздные цветы.

Рождественская ночь светла, добра, прекрасна.
Всё, что тревожит душу, она прогонит прочь.
Хоть раз один в году так радостно и ясно...
Идём тебе навстречу, Рождественская ночь.

2. Рождество

Рождество – это радость и свет
Вифлеемской звезды на Востоке,
Новорожденный Новый Завет,
Воплотивший библейские строки.

Рождество... И стихает метель
В самом гордом мятущемся сердце.
Не преследуя высшую цель,
Дева-Мать пеленает Младенца.

Приоткрыты Господни пути,
Но Младенец об этом не знает
И, припав к материнской груди,
Как ребёнок любой, засыпает...

3
Рождество. Улыбаются люди.
На соломе Младенец лежит.
Вседержитель лукавых не судит,
Звёздным оком на Сына глядит.

Рождество открывает просторы
Для любой человечьей души,
Благодати небесной озёра
Ожидают в предвечной тиши.

Остановимся хоть на мгновенье,
Позабудем про мир суеты,
Про глухие глубины сомненья,
Про полёт самой дерзкой мечты.

Ощутим, милосерднейший Боже:
В наших душах – живёт Божество.
Тишина. Нас ничто не тревожит.
Благодарность. Любовь. Рождество.

4. О совершенстве

Ничего совершенного нет.
Совершенны лишь горы, равнины,
Безупречен лишь солнечный свет
Да деревьев высоких вершины.

Ну, а мы далеко позади
С вечным хламом страстей и убожеств.
И на небо гляди – не гляди,
На архангелов мы не похожи.

Безупречности нашей предел
Ограничен отпущенным сроком.
Но народ просвещённый воспел
Безупречное чудо Востока.

Воссияла над миром звезда
В ореоле Фаворского света,
И сбылась вековая мечта
Человечества в книге Завета.

«За современность звучания»

ТАТЬЯНА ЖИЛИНСКАЯ
(Беларусь, Минск)

Жить

Да плевать на: «кто», «когда», «с кем», «зачем», «куда», «откуда»...
Есть туманы и река, дом, немытая посуда.
Есть тюльпаны и строка, есть сюжет – возможно ставить.
Значит, нужно жить пока, что-то можно тут исправить.

Значит, надо: печь пирог, рифмовать и чистить плитку.
Всем, ушедшим за порог, открывать свою калитку.
Незатейливо, шутя, веселясь и горько плача...
Молча или тарахтя, жить как есть, а не иначе.

Свято верить и грешить, сочинять и петь по нотам,
Пить коньяк и воду пить... и ещё – жалеть кого-то.
Раздавать и собирать, как получится. При этом
Гладить, штопать и стирать... и... считать себя – поэтом...

Что-то надо... что-то нет. По любви и по кредиту.
За окном шуршит рассвет, доверяясь реквизиту
Тополей, скворцов, весны... отсыревших дров в сарае.
Значит, всё же нужно жить, подождёт земля сырая.

Побудьте со мной

Побудьте со мной, отдохните немного,
Ну, если дошли до земного порога.
Путь был непростым из-за облачной дали,
Скажи, баба Нина, скажи, баба Валя?

Я редко стремилась до вашего чаю,
Делиться успехом, улыбкой, печалью.
Рассматривать раны, седины, медали –
Твои, баба Нина, твои, баба Валя.

Последний раз, помню, была званым гостем
На светлом, осеннем, смиренном погосте.
Так мудро от нас, от земных, помирали,
Что ты, баба Нина, что ты, баба Валя.

Тихонько вдвоём собирались в дорогу,
«Детям» свою жизнь отписав понемногу.
С разбежкою в месяц легли, мои «крали»,
И ты – баба Нина, и ты – баба Валя.

Теперь пустота, не придти, не проведать.
Не спеть, не испечь, не спросить, не отведать...
Кому я скатёрки стараюсь, крахмалю?
Зачем, баба Нина, зачем, баба Валя?

Ну, вот повидались, пора и обратно...
Ну, с Богом, ведите себя деликатно...
Улыбкою светлой на скатерти пали –
Слеза бабы Нины, слеза бабы Вали.

Дом

Дом рухнул вмиг... Тот самый дом,
В котором плакалось и пелось.
Стучалась яблоня в окно,
Толпа подсолнухов вертелась!

В котором... каждый сантиметр
Дышал борьбой, трудом, уютом.
Ступени помнили, как дед
Туда ушёл... «крутым маршрутом».

Кровать, пружиня интервал,
Влюблённых ласково качала,
Взлетая песней всех начал
И начиная всё сначала.

Чуланчик – маленький, седой,
Хранитель споров и отваги.
Набитый разной ерундой,
И кипой старых фотографий...

Нет... не погиб никто... Никто!
И даже пёс пришёл... и кошка...
Но не разбудит нас в окно
Нахального налива крошка.

А барахло? – Переживём...
Вон у соседа – мать старушка
Да дочка... были... Им вдвоём
У Господа просить избушку?

Дом, милый! Домом стань для них!
Небесной пристанью пред раем.
Ты рухнул вмиг, залёг, затих...
Ты оказался – убиваем!

А значит – и твоя душа
На суд взлетела неумело...
А по протокам, не спеша,
Рой фотографий... чёрно-белых...

Строка

А где-то там, где миру море по колено,
Взбивали ведьмы молоко в густую пену.
Не знаю... то ли по приказу, то ли – сами,
По этой пенке черти стих один писали.
Не на строфу, не на катрен, всего – на строчку.
Да только всё не получалось вставить точку.
А где-то там, где горы звёздочкам – по плечи,
Волхвы зажгли свои рождественские свечи!
А вместо скатерти на землю слали ночку,
Чтоб все увидели единственную строчку.
С чего бы вдруг случилось это примирение?
Вокруг всего одной строки стиха творения?
Такой шалман перемешался в этой пенке,
Плечо к плечу стоят, коленочка к коленке...
И слышат, верят, понимают, знают точно,
Что не сейчас Господь поставит эту точку!
……………………………………………
И я стою... ору гнусаво рядом с ведьмой,
Вселенской юбки подобрав полог:
«Иисус Христос родился!
Нам и вам – явился!
С нами – БОГ!»

Принимайте себя

Принимайте в себе различное:
Неумелое и отличное,
Осмелевшее или томное,
Непонятное или стрёмное.
Некрасивое, злое, грустное,
Может, горькое, может, вкусное.
И хорошее и спесивое,
И отважное и трусливое.
На заглавных ролях в комедии,
Драме, фарсе или трагедии.
Интервалом к массовке, кластером,
Даже если все пятки в пластыре,
Отлетела, увы, набоечка,
Шкандыбаете вы тихонечко,
И ботинки давно изношены –
Принимайте себя, хороший мой!

Открываете дверь без испуга –
Нараспашку, как лучшему другу.
И глазок, запотевший, не трёте –
Вот такой вы –
И что? –
Ну!
Берёте?!

Хоть шипящего, хоть курящего
И от боли слегка мычащего.
За шкворняк, как котёнка шалого,
Забирайте себя усталого.
Неспортивного и спортивного,
Низкорослого, или длинного.
Загребайте себя ужасного –
И влюблённого и прекрасного.
В опозданьях-свиданьях отчаясь,
Каясь, радуясь и спотыкаясь,
Хоть немножко, хоть каплю при этом –
Ну вот просится – будьте поэтом!
Для кого-то – простым рифмоплётом,
А кому-то – с волшебным полётом!
И приветом – прикольно-глагольным!
Принимайте себя – и довольно!
Веселитесь, горюйте, играйте!
Тихо падайте – громко вставайте,
На работу, рыбалку... Решайте!..

Только... подлого – не принимайте!

Ай – вот так! Вот и вся педагогика...
Принимайте зануду и логика,
И ботаника и неудачника,
Работягу, лентяя и дачника.
И бомжа, и министра, и странника –
Принимайте в себе – избранника!
По-простому и по человечески –
Принимайте себя по-отечески:
Пирогом принимайте, да скатертью,
да такой-разтакой его матерью...
И деньжат себе, милому, д?руйте!
Под подушку подарком? Пожалуйте!!!
И любовью, и лаской, и... тапочки –
предложите накинуть на пяточки...
Коньяком принимайте да водочкой
...И ремнём, если что – да по опочке...

Много в нас понамешано странного,
Принимайте себя – окаянного!

Захотелось больших наград

Захотелось больших наград...
Словно бес в твой покой пролез.
Только если маячит «над»,
То рискуешь остаться «без».

Не листай вчерашних газет,
Пусть спокойно замрут года.
Ты им гордо ответишь «нет»,
А они – продиктуют «да».

Вот тогда – и считай приход...
И расходы свои – считай...
Получалось по жизни «под»?
Значит, рядом осталось «дай».

Да, не хмурься. Не быть беде.
Радость тоже – напополам.
И не спрашивай, «с кем» и «где»,
Потому что ответят – «там».

Так, у мыслей шальных в плену,
Торопила в тетрадь слова,
Чтобы высказать всё – ему...
А прочла их – себе сама.

За новой пряжей

Спала планета, мир не спал – вязал носочки.
Узоры новые искал поэтам в строчки.
Мол, сочиняйте, ни о чём не беспокоясь.
Открылась дверь, шасть на порог – больная совесть.

Скользнула чёрною змеёй, крутилась ведьмой.
За свой прокуренный постой платила медью.
Шипела так, что просто жуть, слегка икая:
«Вот – точка, точка, два крючочка, запятая».

Все нитки спутала, порвала... эка жалость,
Что на планете эта гадость задержалась!
Лепила фразы типа «ручки, огуречик» ...
Да только нет, не получался человечек.

И – ничего. Тиха луна – не вышел шишел.
Ни толк, ни песня, ни носок, ни стих не вышел.
Лишь только свечи суетились в полнакала,
Решая, кто там виноватый, или правый.

Вот с той поры в дому поэтов не светает.
Планета спит, а мир куда-то поспешает.
Весь перепачканный обидой, ложью, сажей.
Неужто снова он решил: за новой пряжей?

Когда-нибудь

Когда-нибудь, когда-нибудь,
Когда меня совсем не будет,
Прости, мой друг, не позабудь,
Что в доме есть другие люди.

И в злободневности тревог,
Минутных споров и прощаний
Пусть оживает наш порог
Под всплеск весенних обещаний.

Пусть повседневные дела
В него свои вбивают сваи
И надпись, год – «жила-была»,
Как все, кого Господь спасает.

Пусть снова белокрылый Спас
Сигналит яблочным броженьем!
Я тоже – капельку за вас,
И за мои, из рифм, творенья

Удач, разлук и просто дней,
Что пролетели безвозвратно.
За это можно. Всем налей...
Спасибо.
Мелочь, а приятно.

«За безупречный эстетический вкус»

ОЛЕНА КВІТЕНЬ
(Запорожье)

* * *
Метелика крильця, що стулені, наче вуста, –
Сюжет для Мацуо Басьо чи Хатторі Рансецу.
Очищення серця – то річ не така вже й проста,
Загроза покинуть виставу під час інтермеццо,

Загроза згори не помітить розколин і плям,
Абсурдності таїн, які свою суть не відкриють...
А може, то я проростаю квітучим гіллям,
І в листі моєму птахи зачудовані мріють?

А може, то місяця в небі примарливий плин
Збудив анфілади старих сновидінь необачно?
Незвичне адажіо вічношалених хвилин,
Майбутній світанок, який не буває двозначним.

А літери згарячу вмить покидають листи,
Злітають, сплітають основи химерних процесій...
Шукатиму Господа, доки ще можна знайти,
Допоки метелик не вичерпав крильцями всесвіт.

* * *

...Чого око не бачило й вухо не чуло,
і що на серце людині не впало, те Бог
приготував був тим, хто любить Його...

(1 Послання до Коринтян, 2: 9)


Зірки, мов метелики, просто спадають у вічі
На вогник, що грає на межах із внутрішнім світом, –
Раптово нахлинуло небо... Порушено звичай,
Ключі обертаються, линви співають, заслони відкрито...

На кілька століть відтіснило прочинені двері,
І білий схвильований ліс промовляє духмяно
До сонних, засипаних цвітом руїн та імперій,
Де ріки скипають туманом гіркого тим’яну.

Засохлі гілки, ви сказали неправду, цей вітер
Ще довго насвистувать буде весняні фонеми...
Це слушна нагода, щоб крила нові дослідити,
Розплутати всі замудровані зоряні схеми.

Можливо, небесний клинопис і не пошкодує
Своїх таємниць, і за хвилю розвіє строкато...
І все ж не придумати в серці того, що готує
Всевишній для тих, хто дозволить себе відшукати.

* * *
І знову вогнища прозоре шепотіння,
А у зірок такі тоненькі голоси!
Розвіяних думок барвисте павутиння
І срібний дощ, однаковий в усі часи.

Чи я щасливий? То є загадка довіку,
А відповідь все змінюється з плином літ,
Бо щастя – то лише одне з маленьких вікон,
Що ми крізь них спостерігаєм цілий світ.

Я озирнувсь назад, затримався на сходах:
Усе схилилося перед своїм Творцем;
І все моє життя – один легенький подих,
Маленька крапля перед вічності лицем.

* * *
Колись давно мені здавалось
Без зайвих висновків і слів,
Що в світі безліч назбиралось
Сліпучо-кольорових див,

Що від тепла маленьких пальців
Пекуча крига розтає,
А квітів сонячні кружальця
Обличчя змінюють моє...

Що всі дорослі забувають
Складати ціле із частин,
Що люди справжніми бувають
Лиш наодинці, серед стін,

Що може світ перевернутись,
Коли я скою тяжкий гріх,
Що варто тільки посміхнутись –
І зброя упаде до ніг...

Час минає
І тільки підтверджує
Усі мої колишні відкриття.

* * *
Облака проплывают, бродяги-скитальцы, –
То воздушные горы, то призрачный конь.
И опять согревает застывшие пальцы
Ненаписанных писем прохладный огонь.

И опять я ищу в синеве заоконной,
В потаённых архивах развернутых лет
Этой Истины вечной святые законы,
Этой вечной Любви непонятный секрет.

Тот, кто кроток, однажды наследует землю,
Тот, кто милостив, будет помилован сам,
Тот, кто любит, врагов своим сердцем объемлет,
Благодарность за них вознося к небесам.

И опять, извиваясь до боли нелепо,
Вереница следов исчезает вдали.
Если сердце до края заполнено небом,
Очень просто ходить, не касаясь земли.

Облака проплывают, бродяги-скитальцы, –
То воздушные горы, то призрачный конь.
И опять согревает застывшие пальцы
Ненаписанных писем прохладный огонь.

* * *

...встану, пойду к отцу моему...
( Лк. 15:18, притча о блудном сыне)


Устал скитаться, так хочу домой!
Весь мир давно абсурден и условен.
Бессмысленный, пустынный и немой,
Так многолюден он и многословен.

Но иногда, согретый сном,
Я вижу мой далёкий дом.
Там ждут меня, и каждый вечер
Отец мой зажигает свечи.

Довольно притворяться мудрецом,
Стоять на месте и не изменяться.
Мне надоело, что моё лицо
От маски перестало отличаться.

Когда стемнеет за окном,
Я снова представляю дом,
Где ждут меня и каждый вечер
Отец мой зажигает свечи.

Успеть бы мне добраться без потерь,
Пока есть свет, пока видна дорога,
Пока зовёт незапертая дверь,
Пока звезда сияет над порогом.

Я буду помнить об одном –
О том, что есть на свете дом,
Где ждут меня и каждый вечер
Отец мой зажигает свечи.

«За наиболее полное раскрытие темы»

НАТАЛИЯ КОВАЛЬСКАЯ
(Донецкая обл., г. Горловка)

Святки

Праздник. Святки. Ночь чудесна!
Превратился свод небесный
В сказочный шатёр.
Тишина вокруг такая!
Ангел, нас оберегая,
Крылья распростёр.

Мир в плену январской стужи.
Миллиарды дивных кружев
Соткала зима.
Молодой, кристально чистый
Месяц светом серебристым
Осветил дома.

Хоть мороз крещенский хваткий –
Стали вновь слышны колядки,
Разговоры, смех...
И как встарь гадает кто-то
И бросает за ворота
Сапожок на снег.

Зимний вечер

Жарко натоплена печь.
В доме уютно и чисто.
Мама успела испечь
К ужину хлеб золотистый.

Запах заполнил весь дом,
Всех у стола собирая.
Мальчик за руку с отцом
К маме спешит улыбаясь.

Вьюга шумит за окном,
Но не со зла – для порядка.
Смотрит (ведь скучно одной!)
В яркие окна украдкой.

И заметает пути,
Дела не ведая кроме,
Не позволяя уйти
Счастью, живущему в доме.

Власть снегопада

Какая всё же власть у снегопада!
Весь мир умолк и слушает его.
Круженье белых хлопьев – колдовство.
И я слежу, не отрывая взгляда,
Как в непривычно мягкой тишине
К земле невинной льнет влюблённо небо.
И кажутся ненужны и нелепы
Слова, когда двоих венчает снег.

* * *
Какой суровый всё-таки мороз!
Сидеть бы у горячей печки дома!
Но выхожу. А на пороге – пёс
Кудлатый, чёрный, масти незнакомой.

«Ну почему приблуды все ко мне?!
За пару лет вот этот будет пятым», –
Мой монолог в морозной тишине
Был остановлен просто грустным взглядом.

В нём было всё: отчаянье и боль,
Собачье, всё простившее покорство,
Согласное принять исход любой:
Спасительный приют мой или чёрствость.

Сдаюсь: «Входи, бродяга, поскорей!
Не обессудь, но в доме нынче людно».
Вот если б знать: какая из дверей
Откроется, когда нам будет трудно!

В Донбассе снег

В Донбассе снег... Совсем не редкость, право!
Как будто кто-то с облака решил
Порадовать людей. И для забавы
Свои перины все распотрошил.

И белый пух над чернотой донбасской
Так густо падал, словно сам хотел
Всю грязь и боль чистейшей белой краской
Закрасить враз – и силы не жалел.

Снег был прекрасен: белый и пушистый,
Кружа над миром, падал не спеша,
Почти что невесомый, нежный, чистый –
Такой же, как земли моей душа.

«За узнаваемость поэтического голоса»

ОЛЬГА ЛЕБЕДИНСКАЯ
(Днепропетровск)

Вместо распевки

Книг не читаю. Сплю. Живу слегка,
Не езжу за моря и не бухаю.
И не о чем мне выдавить стиха,
Пока стоит погода неплохая.

Лежу. И на дороге снег лежит.
И снег спешит, мигая и ликуя.
Сугроб помятый собственной души
Поднять назад к снежинкам не могу я.

Смеркается. Пора крошить крупу,
В кастрюлю сыпать хлопья из пакета...
Вот научусь предсказывать судьбу –
И сделаюсь хорошею приметой.

Беззвучно заварю зелёный чай.
Чаинки от тепла расправят тельца.
Заглянет в душу вечера печаль.
Запахнет новогодним платьем детства.

Вот так и мы – чаинки для пиал.
Вот так и мы – снежинки для идущих.
Нас каждый миллионный растоптал
И, выпив чай, в герань насыпал гущу.

Тепло. Светло. Откуда пессимизм?
Снег Рождество зовёт, летя, ликуя.
Пойду во двор ловить в ладошки жизнь.
Она за что-то любит вот такуюс

Она сама издатель стопки книг,
И дарит свитера сложнейшей вязки.
А я гуляю тупо. Ну и фиг.
Пока горит свеча, не тает сказка...

* * *

Лёне Борозенцеву


Научи меня жить – верой.
Научи меня жить – верно.
Суетишься-снуёшь нервно
И пытаешься быть первой...

Ведь у первых в руках – сила.
Неизбежность меча – блещет...
...У меня на душе – милый.
И от этого чуть легче.

Научи меня жить верой
Залетевших в апрель листьев.
А пока января эра –
Золотистей любых истин.

А пока Водолей будит
Острым ветром души космос,
И бросаешь свой свет в люди:
Видно, солнца в тебе – вдосталь.

Научи меня жить – верой
Самой старой, как степь детства.
В христианскую Русь – дверью
Тихо будет свеча петься...

Нежно будет свеча литься,
Ярко рдеть на столе белом.
В тенях предков мелькнут лица –
В снег нарядит земля тело,

В снег нарядит земля душу,
Станет мир-воробей проще.
Почитаю стихи мужу,
Как ты любишь всех нас, Боже...

* * *
Вечных законов величие космоса
Не перепутать с застойною косностью!
Делая что-то, а пуще – не делая,
С чёрным не спутать бы ясное-белое.

Рыжее как не принять за вульгарное,
Серое – не отмести как бездарное
И состоянье своё серединное
Не оплести бы седой паутиною.

Не испугаться бы чёрного ворона
И не обидеть змею подколодную.
Нам, птицекошкам, такое даровано,
Что у Вселенной зовётся свободою,

Нам, одувашкам, такое назначено...
Детством оплачено, сердцем оплакано.
Если творенье сие неудачно,
Тем и утешусь, что странное – знаково...

...На подоконнике мирные голуби.
Комната ждёт Михаила пришествие –
Сына трёхлетнего. В чёрные проруби
Космоса брошу сомнения лезвие.

Буду стремиться не к силе познания –
К Радости Духа – эдемовской, ясельной.
Будь же глупа ты, Страна Одувания,
И к беззаконию Чуда причастною.

* * *
Ты бей, дружок,
Сильнее бей! Раз я слабей. –
Такие правила.
Была щека бы третья, ей-
Богу, и её б подставила.

Табор уходит в небо

Радиславу Гуслину


О, слава Слову! Слово, слово
Всему виной, всему весной!
Бессонные смеются совы,
Но Солнце Слова, ты со мной...

У Рождества на фестивале
Мой табор в небо уходил,
И звёзды в душу целовали
С кромешной пылкостью светил.

Снежинка-тишь, узор молчания
Мне не близки, не далеки.
Скрипит, скулит причал отчаянья,
Проходит лёд с моей реки.

Река блестит зажившей раной.
Костры сжигают маску льда.
Зову весёлого цыгана,
Чтоб – рраз! – похитил навсегда!

Гори же, песня-карменсита!
Как горек струн гитарных дым!
Ключом скрипичным высь открыта,
И мы летим в её сады!!!

2013, Запорожье

В каждой точке...

Всё – тлен. Всё – ложь. Всё – пустота.
Но в утро, Богом данное,
Весенний ветер – Дух Христа –
Своею кормит манною.

Всё – плен. Всё – ложь. И не поймёшь,
Куда бежать стремительно.
Но так тепло, пока идёшь
Дорогой утомительной.

Всё – блеск, обмана мишура.
Но в утро, Богом данное,
Я вспоминаю: ты вчера
Светил улыбкой странною.

Всё – пыль, песок. И тот истёк.
Туман да бездорожие.
Но в каждой точке спрятан Бог
И Царство Божие...

См. также: Итоги фестиваля,  Лауреаты фестиваля, Участники фестиваля,
Обладатели грамот

Избранное: стихи о Рождестве литературный фестиваль
Свидетельство о публикации № 6491 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © admin :
  • Конкурс
  • Читателей: 3 111
  • Комментариев: 0
  • 2014-01-25

Проголосуйте. Дипломанты «Звезды Рождества–2014».

Произведения дипломантов фестиваля «Звезда Рождества–2014». Рождество – это радость и свет Вифлеемской звезды на Востоке.


Краткое описание и ключевые слова для: Дипломанты «Звезды Рождества–2014»

(голосов:0) рейтинг: 0 из 100

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Дипломанты «Звезды Рождества–2014»