Сказка о тысячелетней лисице

Сказка о лисице - да, там, где она разворачивается, оборотнями считают всех лисиц. А правда - о том единственном, чем можно заполнить вечность. Андрей Вахлаев-Высоцкий.

Тем, кто приходил к ней, с детства были знакомы предания о лисьих проделках. Их воображению виделись коварные красавицы и свирепые сановники, только и ждущие обмануть их, лишить благосклонности судьбы и пустить по миру со щербатой чашей для подаяний. Они со страхом ждали, что оборотень станет их морочить… Напрасно. Она встречала их в своём истинном обличии – тысячелетняя лисица, когда-то белая, потом седая, а теперь почти незаметная на фоне песчаниковых стен пещеры. Осмелев, они били поклоны и начинали почтеннейше просить. И тогда она резко обрывала их, приказывала молчать: ей противен был звук человеческого голоса. И оставив их распростёртыми на полу пещеры и дрожащими, лениво перелистывала вкривь и вкось исписанные страницы их разумов, душ и судеб. Они желали любви и счастья в браке – ей, пережившей двадцать замужеств и несчётное количество увлечений, не жаль было поделиться с ними. Они жаждали ратной славы, и она, пережившая сорок войн, охотно шла им навстречу. Им хотелось власти, и она не жадничала: даже вверив их воле и рассудку весь мир, она вряд ли избавилась бы от собственного пресыщения властью. Им нужны были деньги – что ж… Что могло значить золото в глазах тысячелетней лисицы?
Зачем она это делала? Кто знает… По крайней мере, они, добравшиеся до её пещеры через иссушенные пустоши и непролазные заросли, голодавшие и замерзавшие в пути, обобранные до нитки разбойниками и стражей дорожных застав, были искренни в своих желаниях. Человеческой искренностью вряд ли можно пресытиться и за тысячу лет.
Потом она скупо роняла слова советов и наставлений, потом приказывала им уйти и снова укладывала морду на лапы, опускала веки и застывала. Они пятились, стараясь ступать беззвучно, кланяясь ей несчётное количество раз, потому что ни в одной книге не встречали – если вообще умели читать – указания, сколько раз нужно кланяться лисице. Потом до слуха её долетали торопливые шаги по тропе и бормотание, в котором пережитый страх был смешан с предвкушением грядущей удачи. А потом слышалось лишь то, что лисица давно уже считала тишиной: голос ветра, шелест листвы, крики фазанов и сов, рёв оленей… Покой наступал. Лёгкая дремота. Память.
Ей было что вспомнить. Блеск богатых палат и нищету окраин, буйство диких лугов и тоскливые пустоши земли, истощённой земледельцами, слова любви в мягкой застывшей пене белоснежных лож и звон клинков в пыли и брызгах крови, застилавших солнце… Их было так много, что каждое новое в конце концов стало напоминать уже пережитое до мельчайших деталей. Ей было что вспомнить, но не о чем было сожалеть.
Ей было кого вспомнить, но не о ком было беспокоиться. Она щедро наделила своих детей умом, волей, хитростью, коварством, и всё это было столь цельным и прочным, что долгие века передавалось без потерь по причудливо ветвящимся родословным лисьих потомков. Их ноги были резвы, но по большей части отдыхали в уюте влекомых волами богатых повозок. Их руки были сильны, но не признавали иного груза, чем искусно отделанные мечи и чиновничьи печати. Их тела и под богатыми халатами оставались всё такими же выносливыми, а ум, хоть и бесплотный по самой природе своей, был крепчайшей опорой Поднебесной империи. Она честно хотела поделиться с ними малой частичкой своего бессмертия, но это было не в её силах. Потом, когда бессмертие стало проклятием, она исступлённо искала способов отдать его далёким, уже не узнающим её потомкам без остатка, но это было не в её власти. Потом она смирилась, поднялась в горы и нашла себе пещеру.
Она предполагала, что рано или поздно кто-то из её отдалённых потомков, не удовлетворившись и без того милостивой долей, придёт к ней. Она даже верила, что его мудрость и почтительность шепнут ему о родстве. Поэтому с тем, кто вошёл в пещеру без страха и вместо униженных поклонов просто опустился рядом с ней на холодный пыльный камень, она заговорила первой.
- Какое имя получил при рождении почтенный? Какое имя принял почтенный, когда принял в свои руки судьбу? Как много в жилах почтенного лисьей крови?
- Молчи и не двигайся! – вместо ответа резко приказал пришелец. И лисица подчинилась, удивляясь властности гостя и тому, что ещё способна, оказывается, удивляться. Она снова положила морду на лапы и стала рассматривать его из-под прикрытых век, привычно читая в его душе.
Нет, он не был от природы мрачным и угрюмым. Таким его делал шрам, пересекавший лицо от виска до подбородка, через уголок глаза и уголок губ. И пронзительная горечь появилась в нём, без сомнения, совсем недавно – вернее всего тогда, когда он осознал, что не смог передать сколь-нибудь заметной частички своего мастерства ни одному из учеников. И лисьей крови в нём, увы, не было ни капли. И в желаниях его ни любви, ни славы, ни золота, ни власти лисица не прочла, хотя переворошила его душу неоднократно, не поверив себе. Он не просить пришёл. Но зачем тогда? Лисица всё ещё не решалась спросить, когда он поднялся, ступил на шаг в сторону и с натугой повернул камень, на котором только что сидел – совсем чуть-чуть, на ширину ладони. Потом подтянул к себе глухо звякнувший мешок. И лисица поняла, зачем, и недовольно шевельнула хвостом, готовая гневаться и протестовать, когда её пещера огласится стуком молота и звоном стали, вгрызающейся в камень.
Но он так и не прикоснулся к инструментам. Он положил на камень руки, и камень под ними стал осыпаться с тихим шорохом. Так шептало море в ясный безветренный день, когда глаза лисицы впервые увидели свет. Так шуршали её одежды, когда она блистала в императорских покоях. Так звучали в её ушах любовные клятвы бедных, но старательных студентов, и так же звучали ханжеские шепотки завистливых мещан за их спинами. Звук этот не напоминал ничего, что было бы неприятно вспомнить лисице. Единственное, что нарушало гармонию, что назойливо вторгалось в прошлое из нынешнего дня – стук сердца мастера, быстрый и неровный, неестественно глухой. И лисица отметила про себя – вскользь, как нечто незначительное – что биться этому сердцу, пожалуй, осталось очень недолго. Она улыбалась, закрыв глаза, любуясь тем, что было, не думая о том, что есть и будет – да и стоило ли оно того? Час за часом, день, второй, третий…
Она даже не сразу заметила, что он уходит – непочтительно повернувшись спиной, громко шаркая, не сказав ни слова на прощание. Последний звук, которым он напомнил ей о себе, был долетевший снаружи удар молота, один-единственный. А потом был грохот обвала, от которого ощутимо содрогнулась гора. И лисица поняла, что мастер завалил вход в её пещеру. Почему бы и нет, подумала она. Ведь теперь…
Теперь здесь была тишина, глухая, ватная, настоящая. Лисица не слышала уже ни голоса ветра, ни шелеста листвы, ни крика фазанов, ни рёва оленей. Лисица не слышала, как мастер уронил мешок с инструментами и впился скрюченными пальцами в грудь, будто пытаясь разорвать её. Как он упал и покатился по крутому склону к пропасти, увлекая за собой щебень, едва-едва сцепленный корнями скудной травы.
В наступившей полной темноте – впрочем, разве для глаз оборотня темнота бывает полной? – изваяние казалось живым: лисица, лежащая спокойно и расслабленно, спящая на кучке песка, оставленного руками мастера. Стоило лисице чуть отвести глаза, как поверхность камня, только что вроде бы изученная в мельчайших деталях, едва заметно менялась и снова становилась незнакомой. Оттого, наверное, казалось, что изваяние дышит во сне, что ветерки, которым теперь вход в пещеру был закрыт, пошевеливают шерсть на его боках. Лисица бесконечно долго смотрела на своё отражение, потом так же бесконечно долго любовалась им, потом смогла, наконец, оторваться и подумала, что действительно никогда не видела ничего подобного. А потом сладко уснула, впервые за невесть сколько лет.
Её не тревожили глухие удары и скрежет камня о камень: она спала крепко. Её не тревожили сны: она давно уже пережила их, сон её был подобен смерти. Лишь пробуждение напомнило ей, что сны бывают дикими и дурными: она не увидела перед собой изваяния. Лисица помотала головой, взглянула снова и поднялась, и в тишине пещеры раздался оглушительный треск. Нет, конечно, в её теле сила и ловкость остались прежними. Это не был хруст старческих суставов, это обрывались вросшие в камень волоски её шерсти. Это в ушах у неё шумело от гнева. Кто посмел морочить её? Не она ли старшая в лисьем племени Поднебесной? Не с её ли отпрысками все прочие связаны неоплатным долгом ученика учителю? Воистину, этот мир близится к закату, если в нём возможна подобная непочтительность!
Её злой торопливый поиск закончился у завала. Перед ней была глубокая ниша, выдолбленная в камне. И там, среди свежих, ещё не припавших пылью каменных осколков лежало разбитое вдребезги изваяние. И теперь ещё казалось, что каменная шерсть шевелится от ветра, но теперь была в этом тоскливая жуть и не было красоты. Вот как, с усмешкой подумала лисица, камень захотел свободы? Камень захотел увидеть мир, жить в нём, мучаясь своей вечностью? Хорошо же, я дам ему такую возможность! Это мне тоже знакомо, так почему не поделиться с камнем? Она закрыла глаза и зашептала слова заклятий, родившиеся задолго до того как небо увидело под собой Поднебесную. И когда перед ней возникло каменное подобие лисицы, она лёгким движением головы указала ему на завал. Изваяние почтительно шевельнуло хвостом, бросилось и ударило в камень всем телом. И разлетелось в пыль, не оставив на камне даже царапины. Лисица фыркнула и зло огляделась, высматривая подходящий валун.
Месяц, второй, третий… Упрямство тысячелетней лисицы было таким же бесконечным, как отмеренные ей годы. Гнев её и недовольство собой были страшны как войны, в которых она уцелела. Память её сжалась от страха, оставив для лисицы из всего своего изобилия лишь один-единственный образ, образ мастера. И лисица, кромсая камень, вспоминала его до последнего жеста и движения пальцев, и яростно рылась в нём – как когда-то мать рыла лапами береговой откос, предчувствуя её рождение. И бережно складывала по крупицам то, что не замечала поначалу вовсе, потом не знала как назвать, потом отчаялась найти ему имя. Вернее всего, это и не имело имени. Вернее всего, именно поэтому мастер не смог передать это своим ученикам, и всё досталось наскучившей жизнью тысячелетней лисице. Вернее всего, это даже измерить и взвесить нельзя было, и даже примерно нельзя было указать его пределы. И потому, наверное, когда камень под её лапами вдруг ожил и двинулся, не дожидаясь слов заклятия, лисица почувствовала лишь удивление и желание остановить своё творение, упрекнув его в несовершенстве.
Изваяние подошло к каменному завалу и остановилось, и казалось, что оно дышит, а ветерки, которым не было входа в пещеру, едва заметно ворошат шерсть на его боках. Потом оно осторожно коснулось лапой камня, и по камню во всех направлениях разбежались трещины, и через них в пещеру ворвались лучи рассветного солнца… Лисица шарахнулась от неожиданности, и только это спасло её от обвала, похоронившего под собой изваяние.
А потом лисице стало жаль его. И она вышла на свет, надеясь отыскать его в языке каменных обломков, протянувшемся от её пещеры далеко вниз по заснеженной тропе – увы, напрасно. Она увидела лесную чащу, кольцом опоясавшую гору. Привычную, похожую на сотни других чащ – но лисица впервые увидела, как чаща эта ложится на бумагу, штрих за штрихом, цвет за цветом. Она увидела непуганого оленя, самого обыкновенного, похожего на всех оленей, прошедших перед её глазами за тысячу лет – и впервые увидела, как движется резец, отражая оленя в кости и нефрите. Она увидела снеговые тучи, наползающие с севера, свинцово-серые, унылые – и впервые удивилась яркости слов, говорящих о них. А потом она оглянулась назад и увидела свою пещеру. И удивилась тому, как она далека, хотя до неё было всего несколько шагов вверх по склону…
И тогда она подняла с земли припорошенный снегом мешок мастера, вскинула его на плечо, машинально тронула рукой шрам, пересекавший её лицо от виска до подбородка, через уголок глаза и уголок губ. И впервые за сотни лет подумала о своём бессмертии без отвращения.

Лисица у камня

Избранное: фантастические рассказы
Свидетельство о публикации № 7224 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Wolf White :
  • Сказки
  • Читателей: 2 307
  • Комментариев: 0
  • 2014-06-12

Проголосуйте. Сказка о тысячелетней лисице. Сказка о лисице - да, там, где она разворачивается, оборотнями считают всех лисиц. А правда - о том единственном, чем можно заполнить вечность. Андрей Вахлаев-Высоцкий.
Краткое описание и ключевые слова для Сказка о тысячелетней лисице:

(голосов:1) рейтинг: 100 из 100
    Произведения по теме:
  • Три костра
  • Сказка о времени. Маленькое стилистическое упражнение, грошик в копилку креационизма. А также алаверды Фридриху Ницше с его Великим Презрением. Андрей Вахлаев-Высоцкий.
  • Красавица и Чудовище
  • Переделанная сказка про красавицу и чудовище по классической французской сказке. Аудиокнига. Текст читает актёр Олег Исаев.
  • Каркуня
  • Сказка о воронах, о вороньем семействе, о маленьком воронёнке, его папе, маме и сестрёнках. Весёлая современная сказка для детей. Елена Сумская.
  • Шоколадный мальчик
  • Современная сказка для детей. Юрий Пусов. Конфеты были разные. Сперва Миша попробовал все по очереди. Потом придумал засовывать в рот сразу по две конфеты, чтобы их вкус смешивался. Было очень вкусно
  • «Динь… Динь. Дон!»
  • Современная сказка для детей и взрослых. Сказка о музыке сфер, о звёздах, о заре и о наступлении утра. Алексей Тищенко.

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Сказка о тысячелетней лисице