Три костра

Сказка о времени. Маленькое стилистическое упражнение, грошик в копилку креационизма. А также алаверды Фридриху Ницше с его Великим Презрением. Андрей Вахлаев-Высоцкий.

Вначале явилось бесконечное Время. Явилось оно везде, и явилось оно полностью, от изначальной тьмы до тьмы предвечной, а вечной не будет никогда. И вспыхнул Свет, ибо накалился воздух в устах Времени от первого дыхания его и засиял всеми цветами. И явились в Свете первые из Прекрасных – Любовь и Ненависть. Разом явились они, ни на полкрика не обошли друг друга. И велик был в них родившийся Страх, ибо от начала до дальней границы Времени прозрели они сердцами своими, глаза же их слепил Свет, породивший их. Ужаснулись они зрелищу сердец своих и не поверили ему, а поверили зрелищу своих ослеплённых глаз. И вскинула руку Любовь, чтобы ухватиться за Свет, и протянула к Свету руку Ненависть, но не могли они вернуться вспять. Испепелил их руки огонь дыхания Времени, смешал и рассеял он пепел их рук сверкающей раскалённой пылью, и явились из этой пыли иные Прекрасные.

Из иных первым явилось Счастье. В тот миг явилось оно, когда задержало Время дыхание своё, дабы разглядеть с изумлением возникших из Света, и погас Свет, и была первая ночь. И дана была Счастью власть остановить Время, сроком на одно дыхание. Но не ведает о том Счастье, ибо пожелало Время, чтобы явилось Знание отдельно от Счастья. Вторым из иных явилось оно, и суровы глаза его, зрящие в ночи так же, как днём. И сложило оно первый костёр в ночи, и сели у огня пятеро Прекрасных. Со смехом, как о полузабытом тяжком сне, рассказали Любовь и Ненависть о зрелище сердец своих. И веселы были речи у костра, и полны изумления. Жадно слушало их Время, но никто не обмолвился о нём ни словом. И вздохнуло Время, и снова стал день. Опочили сном Прекрасные, и длился сон их день и ещё ночь до рассвета.

И во сне явились от Знания днём Мечта и ночью Коварство.

А Страх не мог утолиться сном, и на рассвете явился от него Гнев. И видели новоявленные, как разгорался новый день, и радостно узнавали друг друга в его свете. Угли же костра хранили ещё огонь, и когда вывело Знание письмена углем, означившие имена новоявленных, то не смогло начертать имя Коварства сразу, ибо уголь ожёг и выпал из руки его. Отряхнуло тогда Знание на него утреннюю росу и им же вывело имена Страдания и Милосердия, прозрев, что должны были они явиться вместе, и стало так. А Мечта восславила его, думая, что лишь промыслом Знания одним явились они.

Огляделись Прекрасные, и увидели вокруг себя бесконечность, и почувствовали смутно, что тесно им там, где они сейчас. Сделал каждый из них шаг, потом ещё шаг и почувствовал смутно, что тесно ему там, где он оказался. И постеснялись сказать о том друг другу, и не поверили поначалу, что так будет всегда, пока есть бесконечность. Мечта же спросила: куда пойдём теперь? Пойдём во тьму, ответили Любовь и Ненависть, ибо куда же ещё должны нести Свет свой порожденья Света? Такова должна быть наша Воля. И явилась тотчас Воля, и стала такой, как должна быть. И всё же первой двинулась вперёд Мечта, дабы вести всех за собой. Но возразило Знание, сказав: не найдём мы тьму, ибо Свет всегда и отовсюду прогоняет её, а если замрёт он в свой черёд, тьма придёт сама. Так есть и так будет всегда, разве это не очевидно? И восхитилась Воля мудростью Знания и, прочтя облик Очевидности в глазах его, попыталась явить Очевидность. Но ничто не изменилось, напрасно ждали Прекрасные явления ещё одной из них. А Коварство, оборотившись к явившему его, спросило: откуда знаешь ты, что так будет всегда? Ты вечно, но ужели думаешь ты, что тоже будешь всегда? Что никогда никто не захочет отринуть тебя? И, видя растерянность в глазах Знания, осмелело и спросило снова: почему говоришь ты, что Свет изгоняет тьму, и почему не скажешь, что это тьма изгоняет Свет, когда ему приходит черёд прерваться? Разве это не очевидно? И восхитилась Воля мудростью Коварства и, заглянув преданно в глаза его, прочла там облик новой Очевидности. Взявши за уцелевшие руки Любовь и Ненависть, чтобы умножить силы свои от Первых, снова попыталась она явить Очевидность. Но и тогда у неё ничего не получилось, снова она обманула ожиданье Прекрасных. И тогда зло высмеяла Мечта бессилье Воли, и посмеялась над её доверчивостью, и явилось от Воли Отчаяние. Попытались было вразумить сестру свою Прекрасные, но и над ними посмеялась Мечта. И играючи отвлекла вниманье их, сказав: спор ваш порождён поиском пути, но ужели не замечаете вы, что, даже не найдя его, всё равно идёте, ибо не можете иначе? Смутились Прекрасные, и посмеялись над собой, и оставили первую размолвку свою. Извинилось Знание пред Волей, сказав: это моя вина. Мне следовало бы знать, что ни один шаг не очевиден, пока не закончен путь.

И снова вышла Мечта вперёд, и вела всех, покуда не устала, а устала она первой. Ты устала, сказали ей Прекрасные, остановимся и отдохнём. Откуда знаете вы, что я устала, спросила Мечта. И услышала в ответ: видим по тому, как меняется лицо твоё. Охотно остановилась Мечта. Но, желая оставить за собой последнее слово, возразила: откуда это знать мне, не видя лица своего? Откуда знать вам, что это не вы устали?

Тогда глубоко задумалось Знание и отошло от Прекрасных. И вдали от них, в тихом горном цирке, закрытом со всех сторон, взяв сверкающий пепел от рук Первых, поспешно сотворило оно большие хрупкие зеркала, дабы могли Прекрасные увидеть в них облик свой. Хотело оно, чтобы по справедливости могли судить о себе Прекрасные, и порадовалось своей удаче, и не заметило, собирая зеркала, что рассекло о края персты свои. Не одно оно вернулось к Прекрасным: шло за ним по пятам Забвение, явившееся из капель крови. Страшно было Забвению идти, не знало оно ещё о своей вечности и всесилии, пугалось мира, где лишь спина Знания не была для него чужой. Дабы не потеряться, держалось оно за волос Знания. И потому не вспомнило Знание, что Свет дыханья Времени не бывает без ветра. Едва развернуло оно зеркала перед Прекрасными, как ударил ветер в них, согнул их и за два мгновенья разбил на мельчайшие осколки. Но в первое мгновенье успели Прекрасные увидеть себя, а во второе вышагнула разом из всех зеркал Справедливость. Не знали теперь Прекрасные, верить ли спутникам своим или Справедливости, явленной кривыми зеркалами, и заспорили друг с другом о себе. С неудовольствием слушало их речи Время. И повелело оно, чтобы явилась Память и примирила Прекрасных. И стало так: обошла Прекрасных Память и примирила их, согласившись с каждым.

И тогда снова повела Прекрасных Мечта. Но теперь, дабы не видели более спутники усталости на лице её, ушла она далеко вперёд. И вновь она устала первой, и долго не хотела признаться себе. Но не могло так быть дольше, и Мечта, упав от слабости на колени, явила Надежду, чтобы вела та вперёд тех, чьи силы пресеклись. И столь прекрасна была Надежда, что задержало Время дыхание своё, любуясь ею, и погас свет, и стала ночь.

Сложило Знание костёр в ночи, и сели у костра Прекрасные, нежась в тепле и вспоминая день пути своего. И веселы были речи у костра, и полны изумления. Жадно слушало их Время, но никто не обмолвился о нём ни словом. Лишь о Свете говорили они, когда вспоминали начало своё. А Гневу скучно было говорить о Свете, и задремал Гнев, и упал в костёр.

И тогда в столбе искр, взлетевших из огня, в бессловесном возмущённом рыке Гнева явилась Прекрасным Ярость. Так же прекрасна она была, как все они, но не видели ничего глаза её, и чёрным был лик её. Взяли её за руку Прекрасные, обласкали, и в молчании следовала она за ними неотступно, не зная ничего о слепоте и черноте своей. Даже отходя ко сну, не выпустило рук её Милосердие, но долог сон Милосердия, а сон слепой Ярости короток. И услыхала она, как в ночи беседуют о ней бессонное Знание и неустанный Гнев, и узнала о своей слепоте и черноте. Вырвала Ярость руки свои из рук Милосердия, и сжала их с несказанной силой, так что кровь её хлынула из разодранных дланей, и издала крик яростный, не слыханный ранее и не будущий никогда. И увидели пробудившиеся, что не искрится её кровь, как у них, сверкающим пеплом от рук Ненависти и Любви, и поняли с содроганьем, что избылся Свет среди потомков их.

И из последней искорки, сверкнувшей в кровавой луже, явилось Горе, и к Справедливости первой обратило оно лик свой. Холодным и недвижным явился Закон, напрасно ожидали Прекрасные его первого дыхания, внимая Надежде и не веря мудрости своей. Долго ждали они, пока зловоние от распада его не отравило воздух. И много, слишком много тогда родилось имён прекрасных, но не именующих Прекрасных, ибо не отзывались на них явленные холодными и недвижными. Повиновенье и Долг, Патриотизм и Вера, Традиция и Упование, Смирение и Отречение – одно лишь Горе не уставало ждать над ними, да часто наведывалась Память. Не двинулись в тот день Прекрасные ни на шаг.

И пришла ночь, и собрались они у пламени костра, дабы за возвышенной беседой забыть о постигшем их. Жадно слушало их речи Время, но никто не обмолвился о нём ни словом. И когда последним из Прекрасных у костра заговорил Гнев, поняло Время, что о нём, вездесущем и вечном, не знает никто, ибо несравнимо велико оно и ничем не обозначено. И упала слеза Времени в проcтёртую над костром руку Гнева, и предпоследний из Прекрасных явился из этой слезы. Не из Света явился он и не от рождённых Светом. Над неверным пламенем костра, в руке Гнева он возник, и не было в нём всей мудрости Прекрасных. Покоем назвали его Прекрасные, люди же называют его Смертью. Мощный лук был за плечами его, но не было стрел в его колчане. И с первым дыханием его туман пал на Время, и обозначилось Время – лишь малая часть его виделась теперь в кругу света от костра. И шагнул в туман Покой, и забылся там первым сном своим среди холодных и недвижных детей Прекрасных, обнявши их и бормоча во сне, и истаяли они, и рассыпались животворным Серым Прахом.

В тумане нашло Отчаяние спящий Покой, но не нашло рядом с ним детей, а лишь Серый Прах. И поспешили на горестный плач Отчаяния все Прекрасные, и увидели сами, что было видно им в тумане, ибо сквозь рыданья ничего не могло сказать им Отчаяние. Не подумал никто из них, что каждый видит в тумане иное, чем другие, и отчего столь тяжко было им видеть это. Лишь поняли, что им, вечным, никто не будет наследовать. И промолвил Страх, что навеки теперь остались Прекрасные одни, и слёзы пресекли речь его. А Прекрасные устрашились, и опечалились, и не поняли, что значит одни, ибо нет Одиночества. А Надежда сказала: да не будет так, ибо не верю и не смирюсь.

И заспорили Прекрасные, и длился их спор свыше их сил. Охрипнув, замолчало Знание, покинули безнадёжный спор Любовь и Ненависть, опустили лица Прекрасные – лишь Страх, Надежда и Отчаяние продолжали говорить, и отступила пред их речами мудрость Прекрасных. Взял каждый из них часть малую от себя – кровь, слёзы, волосы, кожу и иное – и золотился в них сверкающий пепел от рук Любви и Ненависти. И возникла последняя из Прекрасных, прекраснейшая из них, равно враждебная Любви и Ненависти, не нуждающаяся более ни в ком из Прекрасных, и страшна была красота её. Подогнулись ноги под Милосердием, содрогнулось от ужаса Знание, отвратила лик свой Надежда, молчание повисло над Прекрасными, когда увидели они творение своё. Смертью назвали её Прекрасные, люди же называют её Презрением.

И очнулся первым неразумный Покой, и с яростным криком протянул руку свою в туман, укрывший Время, и схватил исступлённо первое, что попало в руку его – а это была Стрела. Наложил он Стрелу на тетиву лука, и сгустился туман от скрипа плечей могучего лука и грозного рёва тетивы, и хлынул дождь. Пустил Покой Стрелу в сестру свою, едва видимую за стеной дождя, и пролетела Стрела мимо, и вонзилась в землю – а земля была всегда. И столь тяжела была Стрела Времени, что не замедлила движения своего, и понесла на острие землю и воздух, древа и травы, людей и всех тварей земных, водяных и небесных – а они были всегда и пребудут всегда, но отныне через Время лежал их путь.

И тогда засмеялась Смерть, и бросилась следом на лёгких ногах своих. И последовали за ней Прекрасные, дабы не оставить во власти Презрения тех, кто был всегда, дабы являть красоту свою тем, кто пребудет всегда. Но лишь тем, кто не увидел ещё красоты прекраснейшей из них, ибо такие не желают видеть более.
Избранное: мудрые мысли
Свидетельство о публикации № 8680 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Wolf White :
  • Сказки
  • Читателей: 2 347
  • Комментариев: 0
  • 2015-02-05

Сказка о времени. Маленькое стилистическое упражнение, грошик в копилку креационизма. А также алаверды Фридриху Ницше с его Великим Презрением. Андрей Вахлаев-Высоцкий.
Краткое описание и ключевые слова для: Три костра

Проголосуйте за: Три костра

(голосов:1) рейтинг: 100 из 100

    Произведения по теме:
  • ВОЛШЕБНЫЕ АВТО
  • Загадочный магазин - живые машинки. И каждая из них для чего-то людям нужна.
  • Юго-западный ветер.
  • Сон Мерлина или история о Синем Пауке
  • сказка- притча о смысле жизни
  • Принцесса и Пират
  • Современная городская сказка. Эта история имела место быть. Я только добавила отсутствующие штрихи, то, что происходило за кадром.
  • Немного печальная сказка о Чебурашке
  • Сказка для взрослых о Чебурашке. О предназначении, о поиске своего места в жизни. Рэна Одуванчик
  • Волшебник
  • Сказка о маленьком мальчике и его светлой мечте. О волшебнике в белом халате.
  • Заветное желание
  • Сказка про приключения принца эльфов. На планете эльфов всё как у людей: и любовь, и дружба, и верность. Нинель Языкова.
  • Степная Фея
  • Сказка о цветах, феях и счастливых детях, которые выбрали себе родителей. Елена Сумская.
  • У кого спросить
  • Современная сказка для детей. Сказка о Маше. Юрий Пусов. Папе надоело отвечать, и он сделал то, чего никогда бы не сделал, если бы не был таким усталым и голодным. Папа сказал: – А леший его знает.
  • Чтобы Земля вертелась
  • Современная сказка для детей. Юрий Пусов

 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
Три костра