Поэтический образ и образное мышление

Развитие образного мышления Статья о развитии образного мышления, об умении видеть мир в поэтических образах. Что нужно поэту для профессионального роста: образное видение, развитие мышления художественными образами. Поэтический образ и "ложные красивости".


Поэтический образ и образное мышление

     В наше время не пишет, наверное, только ленивый. Начинают почему-то все с поэзии, а, убедившись, что это не каждому под силу, переходят на прозу и публицистику. И если на прозу, то не на художественную, которую тоже приходится тщательно отделывать, а на эссе и так называемый «поток сознания». Там не надо ни завязывать интригу сюжета, ни соблюдать законы развития логики событий, ни правдоподобно выстраивать характеры героев. Мало того, эту нетребовательность культурологи переносят на поэзию, именуя, впрочем, последнюю версификацией и отказывая ей в «устаревших», на их взгляд, законах. Однако те, кто всю свою жизнь посвятил именно поэзии, хорошо чувствуют планку, ниже которой опускаться нельзя, поскольку ниже находится действительная версификация, т.е. слегка зарифмованная проза. Иногда даже и не зарифмованная, а просто написанная в столбик и выдаваемая автором за свободный стих.

     Никто не имеет права отказывать молодому поэту в праве на творческий поиск. Это все равно что подрезать крылья. Но молодой автор должен понимать ту простую истину, что, не зная всей базы требований и не умея их соблюдать, он как раз и ограничивает сам себя. Это относится, в принципе, к любой творческой работе. Мастер клоунады, который удачно смешит публику своими якобы «неумелыми» действиями, нарушающими требования акробатики и жонглирования, на самом деле превосходно владеет своим телом. Публика заблуждается, принимая легкость и небрежность его движений за «неумение»: за этим «игнорированием» законов стоят годы длительной шлифовки и оттачивания каждого движения. Образно говоря, прежде чем летать, надо научиться ходить и бегать. А это не так просто, как кажется со стороны. Иначе бы сотни людей, начинающих в юности писать стихи, не разочаровывались столь быстро в поэзии и не бросали писать.

     Некоторые и не бросают, пишут всю жизнь «в стол» или выпускают книги в авторской редакции, никогда не работая над стихами, не проходя через обсуждение своего творчества в литературных студиях, не принимая участия в серьезных коллективных изданиях, где обязательно есть редактор, отвечающий за уровень публикуемых произведений. Но полезнее рассмотреть более благоприятный случай: когда человек хотел бы профессионально вырасти, да пока не понял, что для этого нужно.

     Ему дают те или иные незначительные советы. И никто, к сожалению, не скажет: самое важное, для того чтобы научиться писать, это умение... видеть. Уметь замечать то, что не увидел до тебя никто другой. Именно отсюда возникают неожиданные сравнения и незатертые тысячекратным повторением образы. Обычно, о чем бы начинающий автор ни писал, он пишет «вообще». О любви вообще (хотя ему кажется, что это отражает именно его, такую неповторимую, любовь). О ночи вообще. О птице вообще. Но чтобы его стихотворение стало подлинным произведением искусства, необходимо писать очень конкретно: отразить именно эту ночь, именно эту птицу, казалось бы, обычную, но, как и наша любовь, имеющую свои неповторимые черты. Отразить не то, что роднит все явления и существа одного порядка, но, прежде всего, то, что их отличает, выделяет из ряда похожих явлений и существ («из толпы») – потаенные уголки характера. Попробуйте увидеть всё, что часто попадается на глаза и давно примелькалось, по-другому – как индивидуальность. Даже если это относится к стулу. Старому и потертому, как бы «примятому» жизнью. Или к новенькому и блестящему так, словно его подспудное желание – затмить солнце. И здесь тоже, как в любом искусстве, необходима тренировка, а не только озарение. Тренировка не столько в количестве написанного, сколько в качестве «схваченного глазом», выхваченного из однородной массы взглядом истинного художника.

     Вот осень – не вообще, а только эта: «Ступаю через лужи осторожно – и вязну в черноземном киселе», «Будто серый монумент, дождь / Встал стеною и затмил свет». Человек, не умеющий увидеть, написал бы шаблонно: «дождь заплакал», «под ногами грязь и слякоть». Здесь же стена дождя – серый бетонный монумент, а грязь – роскошный кисель из чернозема. Чувствуете разницу?

     Не надо бояться разнородных, казалось бы, несравнимых вещей. Ведь и робость любимого человека можно сравнить с ледоставом, и образ его от этого только выиграет, приближаясь к нам и становясь осязаемей: «Одеждой в движеньях чуть скован, как лед в берегах весной». Но любое сравнение, любой образ должно быть хоть чем-то мотивирован, вызывать какую-то ассоциацию с тем предметом, с которым ты его сравниваешь. При попытке читателя понять, что вызвало к жизни более чем странные строки «день расплетает удачу» и «ветер лелеял бусины света в криках рассвета», у него возникают вопросы: почему кричал рассвет? И зачем дню понадобилось возиться с твоей личной удачей, то заплетая ее, то расплетая, словно удача – это конский хвост? И, наконец, что заставило лучики света, скатавшись в клубочки («бусины»), мотаться в ладонях ветра под устрашающие крики рассвета?

     Получилась картина летнего дня узнаваемой? Нет. А так: «Дом исходит поэзией окон, с двухметровым бурьяном скандалит», «Речушки улиц, роскошь тишины, / Свет, любящий тебя, с икон сошедший, / И дни, как перламутровые сны, / Которых в этой жизни – меньше, меньше...» – так узнаваемо? А почему? Да потому, что речушки улиц, потому что свет любит тебя не просто так, от сумасбродного желания, без всякой на то причины, а оттого что он с икон сошедший. И вполне уместен глагол «скандалит» рядом со словом «бурьян», поскольку он именно двухметровый. Сразу представляешь себе верзилу-хулигана. Мы ведь пишем не для абстрактного, гипотетического читателя из Вселенной, а для земных людей. И понятнее, ближе им то, что реально можно себе объяснить и представить: «Два рубля, пузырек от лака, старый фантик и синий мел – бери, только бы ты не плакал, только б вот что уразумел...», «лицо – морщин печальный материк», «слушать пульсацию вен водопада». И такое неожиданное и удачное сравнение: «Мое любимое соцветье глаз / Пучком укропа дремлет на подушке» – о зеленых глазах. Но совершенно не затрагивают сердце искусственные, надуманные фразы: «Мы странно распадаемся в дома и лечимся словесною проказой».

     Нет, не лечит «словесная проказа», не заставляет учащенно биться сердце при узнавании чего-то родного и близкого, не растапливает душу своим понятным, человеческим теплом, но оставляет нас почему-то странно равнодушными и чужими. Как будто не высокой Поэзией освятили наше бытие, а заставили смотреть на безумных людей, которые «примеряют цветы», «вытирают слезы осколками солнца» и «светящимися буквами ловят идущих». Нам стыдно за них, не чувствующих своего родного языка: они не «превращаются в лед», а «превращаются льдом»; «распадаются в дома», хотя предлог «в» сочетаться с глаголом «распадаться» просто не может: «распадаться» можно только «на»! У них «птица падает» (а не попадает) «под выстрел».

     Увы, вся эта ложно понятая красота, вернее, «красивости», жеманности в духе романтики символизма, пахнут нафталином из бабушкиного сундука. Слишком ученическое следование прямо по пятам не самых сильных авторов конца XIX – начала ХХ вв. Тогда это было – ново, сейчас – смешно.

     Поэзия высока не тогда, когда в ней говорится о необычных вещах, а тогда, когда она достоВЕРНА. Когда в ней присутствует суть того предмета, который она описывает, потайные «изюминки» характера, составляющие «лица необщее выраженье». И совсем не требуется при этом дополнительное освещение от сумасшедших светящихся букв: суть предмета, удачно воплощенная в слове, сама зовет, притягивает тебя, – как перед этим взор подлинного художника подметил ее в жизни, а рука Мастера воплотила в формы настоящей Поэзии.

     И не столь важен выбор темы: запретных тем в искусстве быть не может. Важно, как ты передаешь то, что видишь. И, безусловно, важно, как ты видишь и что при этом думаешь: можно и божественную картину увидеть и даже верно описать, но, если у тебя на сердце скребутся черные кошки отчаяния и едкой горечи, ты равно проговоришься: «Нету любви за плечами, нету любви впереди». А без ощущения божественности и смысла всего существующего что остается поэту (или версификатору?)? «Славлю я музыку танца, стройную линию ног. Славлю себя – САМОЗВАНЦА на перекрестке дорог»! Все-таки подспудно человек себя ощущает верно – и обязательно в его стихах это ощущение всплывает: нет ничего задушевнее и искреннее поэзии. Даже при самых искусных позах и игре в маски с самим собой и читателем.

     Пожелаем же друг другу лелеять, «боготворить старинный перламутр / Людской необычайно звучной речи». Иначе будут безвозвратно утеряны секреты мастерства – высокой Поэзии. Так были навсегда забыты тайны состава не старящихся, природных красок, которыми писали Рубенс и Рафаэль, из-за того что их преемники увлеклись химическими красителями... увы, слишком подверженными влиянию Времени.



(Примеры взяты из поэтического сборника «Поиски крыльев»: Запорожье, 2003 г.)

 

© Статья опубликована, защищена авторским правом. Распространение в Интернете запрещается.    

Избранное: поэтические приёмы ассоциативная поэзия ошибки в стихах статьи о поэзии
Свидетельство о публикации № 9 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Светлана Скорик :
  • Статьи о поэзии
  • Уникальных читателей: 5 591
  • Комментариев: 1
  • 2010-03-04

Проголосуйте. Поэтический образ и образное мышление.
Краткое описание и ключевые слова для Поэтический образ и образное мышление:

(голосов:7) рейтинг: 100 из 100

  • Лариса Есина 14-07-2015
Светлана, согласна с Вами абсолютно! Интересно и познавательно. Порадовали слух приведенные Вами действительно потрясающие образы. Особенно монумент дождя)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Поэтический образ и образное мышление