Поэма вопросительных знаков

      
 
Поэма вопросительных знаков

***
чем жив человек,
которому нечем жить?

что имеет человек,
который ничего не имеет?

зачем он нужен,
если он никому не нужен?

хорошие вопросы.

хорошие вопросы тем и хороши,
что можно обходится без ответов.

***

над ним
кусок высокого неба,
столь просветленного,
что трогается в преждевременный рост
хрупкая зелень перезимовавших роговиц;

под ним
полтора метра завистливых черноземов,
теряющих, будто ветреная женщина,
изводящая плоть диетой,
подкожный слой животворящего гумуса;

за ним
оборванная вереница
непомнящих родства поколений,
где каждый из новорожденных чист,
как не родившийся;

перед ним
нехоженое поле
скрытного, будто вирусоносительство,
хронического бессмертия.

***

о чем ты думаешь,
когда ни о чем не думаешь?

что с тобой происходит,
когда ничего не происходит?

к чему ты придешь,
оставаясь на месте?

***

напомни ему,
напомни ему все то, что он знал да забыл,
к чему, будто запах изо рта, не подпускает
дурная память.

вот тебе прямая речь.

все то хорошее, что было в нем – плохо,
потому что требует доработки,

все то низменное, что он так испуганно прикрывал – прекрасно,
потому что стремится к совершенству,

все то волевое, на что он так беспечно рассчитывал – бессильно,
потому что уступает воле силы;

все то искреннее, на что он все-таки сподобился – лживо,
потому что почти правдиво.

он не выносит свободы,
потому что свобода требует преданного одиночества,

он сторонится любви,
потому что любовь обременительна в быту,

он не имеет ничего личного,
потому что избегает всего лишнего,

он не доверяет Богу,
потому что Бог любит мертвых.

***

сколько надобно корма
для не взошедшей надежды,
чтобы она пустилась в рост?

сколько надобно мер
насыщающего отчаяния,
чтобы она заплодоносила?

сколько надобно пригоршней
твердых зерен надежды,
чтоб прокормиться?

***

ты – издали напоминающий человека,
ибо ничто человеческое тебе не чуждо,
храмина из бремени, отягощенная душой,
этой непосильной ношей, которая все время норовит вырваться наружу,
скопище пороков,
отстойник для нечистот,
хронический подсудимый,
доставшаяся по наследству вещь для внутреннего употребления;

по определению – разумен,
по недомыслию – бескорыстен,
по принуждению – добр,
по призванию – равнодушен;

плохой сын,
никудышный отец,
никчемный любовник;

слишком слабый, чтобы обходиться без Бога,
слишком самонадеянный, чтобы его признавать;

некто, который никто,
или ничто, представляющее из себя нечто,
сотворивший от нечего делать
тяжеловесное ничего;

на самом деле тебя нет,
особенно, если все дело и состоит только в том,
чтобы быть,

что уже чрезвычайно много;

встречный взгляд, не останавливаясь,
проникает сквозь тебя навылет,
почти не испытывая сопротивления материала,
как рука, слегка преломляясь, при погружении в воду,
ибо слишком разрежен воздух твоей субстанции;

«взывай же, если есть отвечающий тебе.»

***

если ты только соринка в глазах,
отчего же – рубец на сердце?

если время, как живое – боль,
тоже терпит до поры до времени,
то кто устанавливает меру его терпения?

если убрать из твоего навязчивого молчания
трагические нотки,
то что от тебя останется?

если ты есмь хранилище неизбывной жизни,
то отчего же она жаждет
избавится от тебя?

если непременно надобно умереть,
то, может быть, следует сделать
это прямо сейчас?

если, слюнявя пальцы, все время листать дни,
то где же те страницы,
на которых даны ответы?

***

вот там ты был, там,
в смысле здесь, то есть нигде, а именно – повсеместно,
там,


где поскрипывает под неторопливым шагом
круто сваренный на январском морозе яичный белок снега,

где выедает пристальные глаза наивною синевою
беспредельное небо кисти провинциального художника,

где по беззубым родным селениям
кружится над (неповинною?) головою
крупное, как аистиное гнездо, языческое солнце,
а чуть ниже производят опиум маковки церковных куполов,

где то ли безрассудно, то ли осторожно являет свой ущербный лик
замученная поэтами неизбежная луна, и, испугавшись,
что ее опять начнут безбожно склонять, прячется в нечто тучеобразное,

где скользящий по изголодавшемуся блюду месяц учит свежеиспеченную хозяйку как надобно лепить вареник,

где методично падающий снег производит побелку закопченных за лето
высоких потолков липовых крон, где, затаившие дух накануне цветения,
целебные липы благоухают свежестью, будто комнаты, убранные в честь прихода гостей,

где показывают пример неподдельного патриотизма неприметные воробьи, даже и в лютую стужу не покидающие родимые пространства,

где в снеговых предгорьях Пастернаковского февраля тают глубинные залежи длинных ночей и прибывают реки полноводного света,

где от поджимающегося на перекладине солнца прячется по позднемартовским оврагам, сбежавший с плиты бульон переварившегося снега,

где перепаханное поле в предвкушении оплодотворяющего посева лежит
доступное и нагое, не ведая ни толики сраму,

где вовсе и не портят, но даже подчеркивают строгую линию раскроенного чернозема салатовые заплатки апрельских всходов,

где набрякшие соком нераскрывшиеся деревья, как нарядные первоклассницы,
по щиколотки одеты в известковые носочки,

где забелевшие первыми веточки угловатого абрикоса, словно девочки-мусульманки с бесчисленными косичками, призывают к себе восторженный взгляд, а после, насытившись, цепляешь ногами утратившую запах рыбную чешую облетевших лепестков,

где соблюдающая строгую экономию хозяйка-весна придерживает наступление долгожданной теплоты, и в середине апреля брызжет мокрым снежком, жалким как выделения петушиной наследственной влаги,

где крупнорослое растение-каштан, будто членистоногое животное, ощупывает многочисленными отростками, падающую после встряски градусника, болезненную температуру,

где на назойливых каштановых ветках, наконец-то почуявших кожею подступающий май, виснут вниз головою летучие мыши нераскрытых листьев,

где все равно где и с кем жить лишь бы надзирало за тобой располневшее каштановое лицо,

где благодатный майский дождь с высшим агрономическим образованием
питает тот безразмерный день, который год кормит,

где как бы некстати настигает врасплох порывистый южный ветер, взрывоопасный как полная женская грудь, где эти волнообразные груди колышутся в такт мерному шагу, теряя и меру и такт,

где молодым неопытным любовникам никак не дает покоя округлившийся живот весны,

где, дорожа своей дон-жуановской репутацией, чистосердечно пугаются непосредственного употребления, одноразовые как стаканчики, предназначенные мужчины,

где этой очень красивой женщине для расчлененной пополам любви
не хватает сущего пустяка – крохотного изъяна,

где, уставший от трудов праведных, плотный весенний день раскрывается полностью, будто крупно порезанный чайный лист, отдавший и бодрость и запах,

где, словно натурщик, усидчиво позирует мастеру брат твой – горящий куст майской жимолости, как образчик высокой живописи,

где все это служит несомненным поводом для удачливого зачатия и меньше всего для маетного рождения,

где на сквозных ветрах теряют пышную шевелюру лысеющие головки мать-и-мачехи,

где над длинными, как поэма, свекольными строчками склоняются терпеливые собирательницы сладких образов, где доморощенные поэты – полководцы мысленных чувствований - ставят строчки в шеренги, а строфы в каре в надежде избежать неблагоприятного исхода прочтений,

где в пору глубинной засухи, когда только и вплетать зерновки в тугую косичку колоса, бывает так сухо, как во рту на похмелье, и брошенными на сковородку оладушками жарятся кучевые облака,

где из каллусной массы колб-облаков регенерируют длинные корешки сортовых дождей,

где, если всмотреться, то в мелком дождичке угадывается что-то от изыскано семенящей гейши в нездешнем кимоно по привычной каштановой аллейке,

где прерывистый суточный дождь время от времени смывает накопившиеся за ночь нечистоты и снова набирает до нужного уровня влагу,

где даже душа влажнеет, как отсыревшие сигареты: никак ни вдохнуть, ни выдохнуть,

где дождевые черви, как использованные стержни с красными чернилами,
обильно разбросаны для выделения наиболее удавшихся кусков поэмы ночного дождя,

где поэзия, которой нет места в этой пресной обыденной жизни, пребывает, как Бог твой – во всем,

где коленопреклоненный клевер складывает листочки в троеперстие и молится своему травянистому Богу,

где, чтобы уверовать, Бог твой обязан быть грозно-карающим иначе его стоит распять,

где был ты когда-то юн, одинок и несчастлив – и это вошло в привычку,

где то, что узнал ты об одиночестве, не подпускает тебя к людям ближе, чем
на расстояние подающей руки,

где пробуждает аппетит к лишенной аромата жизни закат цвета наваристого борща…

… какой коротенький мир – а насмотреться нельзя.
Рекомендуйте стихотворение друзьям
http://stihi.pro/9308-poema-voprositelnyh-znakov.html
Свидетельство о публикации № 9308
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Поэма вопросительных знаков : Поэма о вопросов без ответов, философия жизни. Анатолий Юхименко. Проголосуйте за стихотворение: Поэма вопросительных знаков
(голосов:3) рейтинг: 80 из 100
    Стихотворения по теме:
  • Окно
  • Стихи об Отце, Сыне и Духе, человеке и ангеле. Кружился Он втроём в Своих мирах как Дух, и Слово, и Любовь. Сверкнули ангелы, из пыли встал человек.
  • Тема с продолжением III
  • Стихи о животворящем предназначении боли.
  • Век учись
  • Стихи о возможностях человека и выборе, который он делает для себя. Философия жизни. Можно жить и подражать богам – можно жить, читая по слогам.
  • Музыка тьмы
  • Метафизические стихи размышления о человеческой жизни: о её встречах и вечных разлуках, о праздниках чувств и неизбежной тьме. Крестами наитий отмечены встречи. Алексей Борычев.
  • «Мамочка, слышишь...»
  • Философские стихи о Боге и бабьей доле. Если б у Бога не было нас, Он бы, пожалуй, и не был Бог. Марина Матвеева.
Поэма о вопросов без ответов, философия жизни. Анатолий Юхименко.
  • Светлана Скорик Автор offline 5-07-2015
Очень неординарное произведение. Я бы сказала, поэма-обращение к разуверившемуся человеку, который, однако, совсем не так безнадёжен, как это может показаться :))
Одновременно молитва-восхищение миром ("коленопреклоненный клевер складывает листочки в троеперстие и молится своему травянистому Богу"), чувственное, даже интимное восприятие красоты природы (чего стоят "перепаханное поле в предвкушении оплодотворяющего посева" и "порывистый южный ветер, взрывоопасный как полная женская грудь"!) - и вся пакость и бессмысленность удушающе обыденной, никчемной жизни, ничем не заполненной.
Вопросы, которые действительно не требуют ответов, ибо ответом на них может быть только добровольное воскрешение души (что требует взять себя за загривок) - или добровольный уход :

если непременно надобно умереть,
то, может быть, следует сделать
это прямо сейчас?

Что сделать, конечно, легче, но чревато "хроническим бессмертием" между землёй и небом, т.е. в чистилище, так сказать.

Поэма удивительная, сильная по колориту и экспрессии, по выбранной архитектонике (построению), удивляющая необычными сравнениями и метафорами - я бы сказала, живыми!
Жаль, что в её чёрно-зелёной гамме чёрная часть воспринимается более яркой, напрягающей - благодаря добавочной порции вопросов, которые точно и поэтично ставят диагноз. Если бы две части были уравновешены по объёму, смотрелось бы гармоничнее. Но, видимо, в замысле превалировало желание описать дисгармонию и противопоставить душу такого одинокого и опустившегося человека чувственной весенней природе. Я правильно поняла?

Много удачной иронии, например "осторожно являет свой ущербный лик замученная поэтами неизбежная луна, и, испугавшись, что ее опять начнут безбожно склонять, прячется" или "дорожа своей дон-жуановской репутацией... пугаются непосредственного употребления одноразовые, как стаканчики, мужчины".
Система построения вопросов тоже удивляет отточенностью неожиданных тропов, это философия, которую взнуздала и покорила как стихию полнокровная поэзия.

Есть и весьма спорные места:
"все то искреннее, на что он все-таки сподобился – лживо, потому что почти правдиво". - Почти правдиво, т.е. не совсем правдиво, что-то важное не договаривается. Всё так, но ведь то, что высказано правдиво и искренне, от души, не может относиться ко лжи! Да и не может человек, строивший всю свою жизнь на лжи, сразу впустить в себя, понять и высказать всю правду о себе, в полном объёме;
"он не доверяет Богу, потому что Бог любит мертвых". - Передёргивание слов из Библии. Там сказано: для Бога нет мёртвых, для Бога все живы;
"душой, этой непосильной ношей, ...скопище пороков, отстойник для нечистот". - Эти слова больше походят для описания прихотей и желаний тела, свою же душу такое тело как раз и не может слышать, хотя она, возможно, рыдает и страдает от такого употребления;
"слишком слабый, чтобы обходиться без Бога". - А как же те, кто не предавал своей веры и предпочитал казнь отречению, они тоже были слабыми?!

Два места вызвали вопросы:
1. "веточки... призывают к себе восторженный взгляд, а после, насытившись, цепляешь ногами утратившую запах рыбную чешую облетевших лепестков". - Призывают цветы, а цепляет ногами тот, кто их видит, т.е. два сказуемых, относящиеся к разным подлежащим, они не могут связываться воедино через "а" при опущении хотя бы одного из подлежащих, его обязательно надо вставить.
2. "в середине апреля брызжет мокрым снежком, жалким как выделения петушиной наследственной влаги". - Непонятно, о чём речь, нельзя ли сформулировать чуть более человекообразно? (У петухов вроде никаких выделений не наблюдала :))

Мне кажется, поэма больше обращена к человеку, который не настолько слабый, чтобы не захотеть даже читать и вникать, пропуская вопросы через душу. Слаб не тот, кто надеется не только на самого себя, а тот, кто не желает пошевельнуть и пальцем, чтобы хоть что-то изменить. Вот такому никакой Бог действительно не поможет. Помощь прилагается только к действующей силе и трудящейся душе.
У Вас должны быть сильные читатели, Анатолий, Вы пишете для думающих людей (не думающий такое колоссальное по размаху произведение не прочтёт до конца, да и неправильно поймёт), - с чем Вас и поздравляю. Мне тоже кажется, что не все стихи могут быть, так сказать, "для всех". Если душа требует высказаться по сложным вопросам, не надо пытаться всё упрощать и урезать, чтобы достучаться: в итоге почти ничего самого важного не останется.
Мои 5*.
  • Юхименко Анатолий Иванович Автор offline 7-07-2015
Уважаемая, Светлана Ивановна.
Благодарю за прочтение, анализ и понимание.
Сожалею только, что Вашу рецензию мало кто прочтет, равно как и поэму.
Я не люблю рассуждать о своих писаниях. Это не мое дело. Скажу только, что не люблю банальные истины и образы. Мое дело - написать по возможности и правдиво и талантливо. А дело читающих - оценивать в силу своего разумения. принимать или нет.
Отмечу только, что мало верю в современного человека в смысле его человечности. иначе мы бы не пребывали в постоянном разрушающем безобразии войны-беды-грабежа. И тем не менее превалирование дисгармонии в задачу не входило и вторая часть, начиная с вот там... все уравновешивает, потому что "какой коротенький мир - а насмотреться нельзя".
По поводу замечания о правдивости сошлюсь на Юхименка из Тезисов:

правда - товар,
который продавать оптом
стыдно и страшно,
а, значит не выгодно;

правда - товар,
продающийся
в мелкой расфасовке.

"где забелевшие первыми веточки угловатого абрикоса, словно девочки-мусульманки с бесчисленными косичками, призывают к себе восторженный взгляд, а после, насытившись, цепляешь ногами утратившую запах рыбную чешую облетевших лепестков," Извините, не вижу здесь противоречий:веточки-мусульманки вызывают восторг, а облетевшие лепестки уже не жалеют.
Вот вспомнилось по этому поводу:

весна.

у ветреных женщин
то и дело
распускаются
абрикосовые коленки.

Не смотря на то, что поэма получилась довольно объемной, считаю. что поэзия - очень скупое и экономное ремесло и не выносит лишних слов. Поэтому - за каждое слово в ответе.
Кстати. у петухов имеется наследственная влага. иначе цыплят не было бы.
Рад, что заставил Вас задуматься.
Посмотрите, если будет время, мой Брод. Кажется, его никто так и не перешел.
С пожеланиями добра,
Юхименко.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Поэма вопросительных знаков