Истомин (роман в стихах)

      
 

“… неразделенная любовь бывает подобна степным
цветам и долго хранит аромат чувства. Сладкая
мучительность замирает и сменяется тихими

воспоминаниями: идеализация образа становится
устойчивой, а не возмущенная реализмом чистота
общения содействует возникновению мистического
отношения к прошлому”

П.Е. Щеголев
“Из разысканий в области биографии и текста Пушкина”




“Творческий акт всегда есть освобождение и преодоление”

Н.А. Бердяев
“Смысл творчества”




Курчавой славы не желая,
Постигнув скучный идеал,
Тебе, мой друг, я посылаю
Ответ, которого не знал.
Прими его, как дань искусству.
Еще вторит слепое чувство
Во сне подкравшейся мечте,
Но наши дни уже ни те.
Прочти из глав строфы четыре,
Не вспоминая о былом…
Теперь, мой друг, и я в ином
Твержу себе, что в этом мире
Всегда волнует жизнью кровь
Одной души одна любовь.




Глава І



"Несчастный! Знаешь ли ты, когда бьешь, 

куда пойдет и где остановится твой шар?"

 

 

Н.Некрасов

" "Теория бильярдной игры" и Новый поэт"

 

 

 


И изгнал Господь Адама, и поставил
на востоке у сада Эдемского Херувима
и пламенный меч обращающийся,
чтобы охранять путь к дереву жизни.

“Быт. 3:24”


І
“Бывает ли любовь на свете
Иль это выдумка из книг?..
Уж тоже мне, романы эти…
Хотел бы я, ну, хоть на миг,
Побыть блистательным героем
И изнывать любовным зноем,
Кому-то радость дней дарить,
И все в любви боготворить.
Я был бы чист и очень предан,
Пожертвовав своей судьбой,
Своим досугом и собой!
Но путь мной этот не изведан… -
Идти вперед? – но как узнать,
Смогу ль его я отыскать?”
ІІ
Как только мысль им овладела –
И сердца дрогнула струна…
Вот так, вздыхая то и дело,
Сидел он долго у окна;
Порою взглядом отрешенным,
Но, между тем, раздумий полным,
Смотрел то в книгу, то на двор,
Ведя с собою разговор.
Сгущался мглою зимний вечер.
Соседи скрылись в теплый дом.
Но наш герой, забыв о том,
Своими мыслями далече.
Не потревожим их сейчас,
Пока не начал я рассказ.
ІІІ
Как ввечеру пленяет скука,
И томным кажется рассвет,
Милей всего тогда наука:
Иной себе избрать сюжет,
Боясь нелепых утешений,
Чужих ушей и колких мнений.
… Но мы живем в опасный век.
Сегодня каждый человек,
Чтоб избежать с собой волненья
И видеть лучше идеал
(Хоть сам фигурою и мал),
Скорей падет тогда на мненье.
Моральный долг – себе тюрьма, -
Иначе все сойдут с ума.
ІV
А всё “иное” - что за радость! –
Бежим от здешней суеты,
Что старика в былую младость
Уносят грешные мечты.
Таков удел пустых фантазий.
Но проще жить в тени оказий,
Придумав сладостную бредь:
Пожить умом, в любви – сгореть,
Во всем винить несчастный случай,
Себя загадкой забавлять,
Других отгадкой подавлять,
Страдать мечтательной падучей,
Надеждой страстной изнывать,
Ложась под «Requiem» в кровать…
V
Пишу я это потому, читатель,
Что надо стих мой оправдать…
Досадно мне, что я – мечтатель:
Устал свой рок опережать.
И потому живу ушедшим…
Пускай пути свободны шедшим,
Но в прошлом дремлет простота.
Там те же самые уста
Читали некогда молитву,
Но, наглотавшись умных фраз,
Они сменили общий глас,
Напоминая блеском бритву.
Благое дело, господа,
Что так бывает ни всегда…
VI
Нам прошлое – что добродетель.
Увы, нельзя наоборот…
Одной истории свидетель,
Зову читателя в поход!
Знакомств случайных не бывает
(Удел нам свыше помогает) –
Таков закон среди людей.
Но, выгоды не получив, скорей,
Других мы помним дураками,
Чем равными себе, спроси,
А выше – боже, упаси!
Забыв свои дела, мы сами
Спешим советы всем вручить
И жизни праведной учить.
VII
Ах, время, время… - жизни птица, -
Кто ведал с нас, в какую даль
Уносишь ты, как небылицы,
Любви волненье и печаль?
Что было для тебя священным?
Ей богу, ничего… Мгновенным
Ударом все разбила скука,
А ни какая там разлука…
Теснит в груди порой усталость
И неизвестный новый страх,
Когда находишь в закромах
Все то, что от любви осталось:
Каких-то пару скучных строк
И носовой в цветах платок.
VІII
Ах, все мои воспоминанья…
Проходит все, но встречи час,
Час утаенного свиданья
Потреплют память, и не раз
Нам прошлое бывает новым,
Но уж неистово суровым…
Чему нас учат, господа…
Мы будем счастливы тогда,
Когда укор дурных мечтаний,
Умолкнув, действием горит,
Пока мечта лукаво спит,
И пылью грусти и страданий
Не крыто прошлое, пока
Нам чужды рифма и строка…
IX
…Итак, герой наш где-то в прошлом,
А все его в тот час мечты
(И в представлении оплошном)
И неподкупны, и чисты!
С ним я знакомлю Вас, читатель.
Истомин – первый обожатель
Своих придуманных картин,
Где он – творец и властелин!
Словами этими умножим
Наивность, детскую мечту,
Надежду, робость, простоту -
И тем уж очень потревожим
Истомина – простого чудака.
И да поможет нам строка!
X
Чем не отмечен – грустью, ленью –
Вступленьем видится рассказ.
По своему же неуменью,
Раздув строкою пару фраз,
И мне порою непонятных,
Полуглубоких и опрятных,
Завел читателя в тупик.
И чтобы чище стал родник
Поэзии моей неясной,
Продолжить требуют роман
Воспоминаний рой, туман
Мечты умолкнувшей, несчастной,
Тоска обмана, скучный день,
Любви ушедшей злая тень...
ХI
Чего грустить? Уж полно, полно!
Нас ждут свершения! Итак,
Пока Андрей сидит безмолвно
И ждет любви заветный знак,
Подам я образ чуть не полный,
Чтобы читатель благосклонный
Не заскучал себе без дел
И представление имел.
Андрей воспитан строгим дедом
При всей живой своей родне.
“Доволен им. И, как по мне, -
Звучали властно за обедом
Слова седого старика, -
Здесь будет толк наверняка!”
ХII
Какой же толк – никто не ведал.
Истомин, помня доброту
Родных своих, ее не предал –
И все ловил он налету
В быту и в играх, средь науки,
Чуждаясь лени, сна и скуки.
Надежда преданной семьи,
Еще со школьной он скамьи
Узнал, что жизнь за дело любит.
- Уметь отныне надо все,
Чтоб счастье выковать свое!
А неуменье - всех погубит,
И даже тех, кто преуспел
Без собственных и ловких дел.
ХІII
Его способность быть умелым
Уж очень нравилась ему:
Судьбу пугая жестом смелым,
Андрей смотрел в ночную тьму
И видел жизнь свою удачной.
Но средь успехов чувством мрачным
На миг Андрей повергнут был.
То чувство после он забыл,
Но помнил томное волненье,
Осадок горечи, тоски,
Что разрывала на куски,
Необъяснимое стремленье
Забросить все и убежать,
Забыть себя и не узнать…
ХІV
Но мы оставим чувство это,
Читатель мой, придет черед
И на страницах скучных где-то
Я расскажу о нем.… Вперед!
Истомин ведь – забавный малый!
… Среди своих всегда бывалый,
Он взглядом все-таки блуждал,
Чего-то словно ожидал…
Андрея рок не очень шумный.
Пока его спокойны сны.
Но, житель сельской стороны, –
Он бредит обществом разумным
(Передовым, чтоб без примет)
В каких-то там шестнадцать лет.
ХV
В кругу друзей он, улыбаясь,
Не мог не думать об ином…
Истомин слушал, тихо маясь,
Вставлял два слова и потом,
Собрав всю лесть чужих признаний
Своих острот, замет и знаний,
Садился в угол и молчал
И по столу ногтем стучал,
Как - будто недоволен многим:
Еще детям себе он мнил,
Что мир богат и очень мил,
Но лишь представлен был убогим.
Андрей искрился, видит бог,
Когда исправить это мог.
ХVI
Фантазия его бурлила,
Но ею жить он не посмел;
Лишь иногда, когда уж злила
Его тоска – сидеть без дел
И до зари весь день упрямо
Держать себя на стуле прямо.
Другой тоски Андрей не знал.
Рассеянность он презирал, -
И потому, обыкновенно,
Хоть взором делал поворот,
Но полным деловых забот.
Наедине, проникновенно,
Он изучал любую нить,
Чтоб в деле ловко применить.
XVII
Мы этот нрав зовем практичным.
В селе, по правде говоря,
Он показался бы типичным:
Там не одна забот струя
Бежит и день, и ночь потоком,
И каждый час для нас уроком
За нашу лень готов уж быть.
Андрей не мог по жизни плыть
Без сожалений за теченьем.
Не потому ль, уж с малых лет,
Пока не кликнут на обед,
Заняв досуг одним черченьем,
Сидит безмолвно наш Андрей
Слагает планы кораблей?
XVIII
Когда же занят был романом
О жгучей страсти в прошлый век,
Не упивался он обманом,
Как всякий добрый человек,
Хоть доброты здесь не находят.
Страницы скучные нас клонят
К летам, изглоданных мечтой,
Несносной выдумкой одной.
Истомин, быстро разобравшись
В каком романе что к чему,
Брал книги с полки по уму.
Такого опыта набравшись,
Долой страстей отбросил лесть
И детективам отдал честь.
ХVIX
Всегда Андрей имел в запасе
Какой-то очень строгий план.
Когда он был в девятом классе
(Хотел я начать тем роман),
Его идея посетила.
Сплошная выдумка взрастила
Картины праздной суеты,
Где все – далекие мечты.
Томившийся тоской безделья
В один из зимних вечеров,
Андрей, на многое готов,
Скрывая страх и дрожь волненья,
Задумал на удачу вон
Бильярдный завести притон.
ХX
К искусству пошалить шарами
Всегда неровно он дышал.
Позволь, читатель, между нами
Заметить, что бильярдный зал
Не место пошлых притязаний.
Каких нам стоило стараний
В игре смотреть на круглый шар,
А не на спутницу, что в дар
Сыграть без ставки согласилась,
Но в сарафане с декольте,
Поклон отвесив простоте,
В конце лишь скромно извинилась…;
Шары на полку, гаснет свет –
Таков бильярдный этикет.
XXI
Но, слава богу, всех пристрастий
Подобных раньше он не знал;
И не был он в порока власти,
И чистоты не презирал.
… Давно Андрей был на пределе,
Но мысль о своенравном деле
Могла увлечь его вполне.
Обдумав точно в тишине
Возможный ход молвы и плана,
Достав шары, два кия, стол,
Он кабинет для них нашел
Не хуже комнат ресторана,
И за неделю, ровно в срок,
Истомин – ревностный игрок.
XXII
Ни для одной пустой забавы,
Ни ради толков о себе,
Не чтя в других дурные нравы,
Он отдал дань своей судьбе.
Андрей здесь видел смысла больше.
Не то, чтобы безделье горше
Желанья видеть все во сне,
Но он стремился, как по мне,
И жить и чувствовать богаче,
И видеть, как другие с ним
Уделом заняты одним:
Не отдавая рок удаче,
Бороться, не щадя лица,
С убогой жизнью до конца.
XXIII
Таков героя образ скромный
С рассказов всех его родных.
Конечно, он не очень полный
В чертах наивных и простых
(Я ведь знаком с Андреем позже,
Совсем ни с той поры, что тоже,
Мы помнить, кажется, должны.)
Надеюсь, с доброй стороны
Открыл Истомина причуды
В начале нашего пути.
Позволь, читатель, перейти,
Пока утихли пересуды,
К герою плавно под окно,
Где он сидит уже давно,
XXIV
И мыслит: что такое чувства
(А нам какой здесь интерес?..);
И в них душевного распутства
Уж видит верно перевес:
Потеря над собой контроля,
Испорчен сон, убита воля,
Потехой вскормленная лесть,
Забыта в серой злобе честь,
Слепая жажда совершенства,
Во всем сомненья томный вздох,
Надежды пламенной подвох,
Мечты заоблачной блаженство…
Сухая ревность, горький смех –
Награды чувственных утех.
XXV
Но этот бред порой для слова! –
Привыкли чувства мы бранить,
Пока в любви, забывшись, снова
Готовы ложь боготворить
(Нет удивительнее штуки!).
Чтоб не твердили нам науки,
Ну, или модный ваш журнал, -
Лишь чувство – верный идеал
Для человеческой породы!
Пускай в смятении страстей,
В их упоении умней,
Увы, не станут наши годы,
Но не наносит сердцу вред
Лишь шествие Себе во след!
XXVI
Но, полно, верный мой читатель.
Здесь только стоило сказать:
- Истомин – тайный наблюдатель
Сердечных нег, - чтоб не солгать.
И судит он о чувствах строго
Не оттого, что очень много
В них находил или терял;
Наоборот – что опыт мал
Для либеральных рассуждений.
Ведь лишь бывалый человек,
Сомненью преданный в наш век
(В итоге – жертва глупых мнений),
Никак не может дать ответ:
Мы есть на свете или нет.
XXVII
Андрею чувства были новы.
Вот он и мыслил у окна:
Вотще ль они нужны, здоровы
Для утешения, для сна,
Зачем, кому они угодны,
Когда и где бывали модны;
Но сквозь туманный книжный слог
Он верно видеть их не мог…,
Ведь мы с романов выбираем
Лишь похвалу себе и лесть,
И, если правда в строчках есть, –
Она лишь нас венчает раем,
Она оправдывает нас! –
Что утешает в грустный час.
XXVIII
… На окнах роспись золотая.
Отметив в книге полосу,
Андрей сидит, не замечая
Зимы прилежную красу,
И только свечки содроганье
Могло привлечь его вниманье.
“Девятый час… Идти пора…
Начнем пораньше, чем вчера –
Нехорошо гостям уж злиться.
А чувства… прочь! От них слегка
Всегда в игре дрожит рука
И водит кий, и глаз слезится”.
Он стал у зеркала, как вдруг
В окно раздался громкий стук.
XXIX
- Ну, вот... Сейчас! – Андрей ответил,
И, отворяя в сени дверь,
Входившего Дениса встретил.
Тот был взволнован. “Ты, поверь,
Приятно будешь удивленный!”
- Никак теперь мой друг влюбленный!
С чем ты пожаловал сюда,
И кто с гостями там тогда?
“Все ждут тебя. Уж всё готово!
Под сенью скучных деревень
Минул всего лишь третий день,
Но нам гостей встречать не ново.
Теперь же (кругом голова!)
Людей пришло десятка два!”
XXX
Истомин ловко отвернулся,
Тая во взгляде искры свет,
В кругу зеркальном улыбнулся,
И тихо сел на табурет.
- И все привлечены бильярдом?
“Скорее, злачным миллиардом
Большой свободы сладких нег.
Пойдем, Андрей, ведь будет снег”.
И вот наши друзья в дороге.
Вокруг их сонные огни.
Где мыслями друзья мои,
Не передать подавно в слоге,
Но разговор их при луне
Известен несколько и мне:
XXXI
- Скажи, Путилов, ты довольный
Затеей нашей? Знаешь, друг,
Я ведь судить о том невольный,
Но ты утешен всем вокруг!
“И как ты смеешь сомневаться?
Да, что с тобой, Андрей? Признаться,
Ты удивляешь! Мой расчет:
Мы вместе привлечем за год
К игре в шары полсотни смело.
Известность ждет, Андрюша, нас!
А там смотри, неровен час,
Откроем прибыльное дело,
И заживем с тобой, Андрей,
В деревне нашей веселей!
XXXII
Поменьше надо философий,
И больше чисел в голове,
Вместо вина – отборный кофей,
И не внимать пустой молве”.
- Мне это всё, Денис, известно
И без тебя. И если честно –
Скорей поверю вещим снам,
Чем иногда своим словам!
Не знаю, право, что со мною…
Но беспокоен я уж тем,
Что на вопрос простой: зачем? -
Не нахожу ответ порою.
И все ли с нами всеми так…,
Как скажет под руку дурак.
XXXIII
Ну, пусть… взволнован я сомненьем…
Хотел бы ценность ту найти,
Чтобы большой звездой стремленья
Она светила мне в пути!
Вот ты, Денис, твердишь о славе,
О вечной жизни, о забаве –
Ну, что ж... Это достойный путь…
Со скуки б только не уснуть.
”Позволь, Андрей, но что ты значишь
Без них в нелепостях судьбы?
Признайся тут же, без мольбы –
Ты попросту меня дурачишь,
Избрав себе уже на ум
Пожить в тоске под сенью дум!”
XXXIV
- Вот этого еще не ждали!
Последней мысль я эту чту!
Я буду счастливым едва ли,
Избрав уделом простоту.
” Ах, да! Все планы мировые:
Повсюду перья золотые.
И что сейчас в уме его!”
- И, равным счетом, ничего…
Но головой я все такой же:
С высокой разума горы
Видны мне все судьбы дары!
Но взгляд держать уж надо строже.
“…Истомин – логик и стратег…
А вот тебе пошел и снег”.
XXXV
И вправду: ветер гнул все ниже

К земле чернеющую ель.
По всем приметам и все ближе
Тогда к селу была метель.
Под всхлипы мерзнувшей собаки
Другие пляшущие знаки
Покрыли темный небосклон.
Зима просила на поклон
Гордыню меркнувшей природы.
И вот уже вместо огней
Все выше в небе, тяжелей,
Белеют призрачные своды
Зимы летящего дворца.
И стража стонет без конца.
XXXVI
Нет лучшего на этом свете
Для заблудившейся души
Лекарства, чем метели где-то
В забытой чертями глуши.
Тревогой жизнь не напугаешь.
На все вопросы там узнаешь
Ответ простой. И он один.
…К примеру, жил-был господин.
Полны здоровьем его годы,
Скопил себе, и духом – князь.
Но чтоб не пасть судьбою в грязь,
Чтобы воспрянуть в знак свободы(!),
…Из дому вышел без пальто,
И понял, глупый, он – никто.
XXXVII
Прости, читатель, отвлекаюсь.
Друзья же продолжали путь.
- Позволь, Путилов, я раскаюсь,
Что в слабости хотел свернуть
С уже протоптанной дороги.
Мои суждения не строги.
Скорее, просто – праздный бред.
И для меня – один ответ:
Чтоб управлять своей судьбою!
Хоть это – непосильный труд,
Но среди жизненных причуд
Такой себе дворец построю,
Что даже случай, черт его,
Не тронет замка моего!
XXXVIII
Такие же немые стены,
Что снегом стали на ветру,
Чтоб обходили перемены,
С обломков страха соберу!!!
Но…, между нами, так предвижу:
Угрозы той совсем не вижу,
Которой бы поддался я,
Тем более – душа моя!
“Ну, наконец, Андрюша, браво! –
Кричал Путилов. – Все концы
Ведут к тому, что мы – творцы
На счастье собственного права!
Судьба не знает одного:
Что слабая отнять его!”
XXXIX
Тем временем в передней гости
Уж заждались моих друзей.
- Мороз такой: продрогли кости.
Но что Денис? И где Андрей?
“Да, брось ты кошку и не мучай!”
- Вчера такой забавный случай:
Напился до чертей сосед.
Жена кричит, а он в ответ:
На чем и как весь мир сошелся.
Потом…, от кухни взяв разбег,
Четыре раза прыгнул в снег.
На пятый, наконец, нашелся,
И, трезвым сделавшись, скорей
Пошел в сарай кормить свиней.
XL
“Не повезло сегодня Грише.
Сбежав с урока химии
(Как говорил Сережа Мише)
Не подтянув штаны свои,
Повис, бедняга, на заборе”
- Ах, боже мой, какое горе!
“Уборщицы пошли снимать.
Подняли всех. Позвали мать”.
- Кому бильярд сейчас так нужен?
В кафе пойти было б верней, -
По крайней мере, там теплей.
Конечно, я с Андреем дружен,
И он в кафе то не пойдет,
Но там хоть чем-то занят рот.
XLI
“Могу его занять шарами! –
Путилов, заходя, шутил. –
Теперь, друзья мои, мы с вами!
Кто вас к присутствию просил?
Я думал – здесь по доброй воле.
Забудьте, милые, о школе!
Высокой неги час пришел!
Да здравствуют шары и стол!”
Почти что вовсе незаметно,
Пока Денис народ смущал,
Андрей прошел в открытый зал
И, кланяясь потом приветно
Со всеми, как бы напоказ,
Не отводил с бильярда глаз.
XLII
Меж тем, народ был самый разный:
И каждый первого умней,
И даже чем-то безобразный, -
Как и должно быть средь людей!
Но зал обставлен очень строго:
Диван, два кресла, стульев много,
Накрыт под чаепитье стол,
Ковер с медведями на пол,
Кипренского одна картина,
Две лампы с абажуром, шкаф,
Большой игрушечный жираф,
Бордовая в цветах гардина,
Обои в тихий кофе цвет –
Таким был этот кабинет.
XLIII
Здесь, интерьеру в довершенье,
Стоял средь комнаты накрыт
Бильярдный стол, как украшенье,
Где простота венчает быт,
Где пестроты совсем уж мало.
Путилов скинул покрывало.
Аплодисментов грянул звук,
И стая одуревших рук
К киям нахально потянулась.
Тактичен, скромен и учтив,
В себе внимая позитив,
Андрей ходил, всеми любуясь,
И лишь седьмым к столу ступил.
…Но более не отходил.
XLIV
Не дав гостям теперь покою,
Со строгим видом, то шутя,
Он изумлял своей игрою,
Как тешит всех собой дитя.
Разбив ”на Лемана” (1) ударом,
Он мог одним и тем же шаром
Закончить партию. Потом,
Клапштос (2) пуская под бортом,
Андрей мог, все не умолкая,
Себе подставить шаров пять
На ту же лузу, и опять
На счет его пойдет сухая.
Да, что клапштос! Все ерунда –
Эффе (3) крутил он без труда!
XLV
Соперник лишь искал надежды.
Андрей дивил всех за столом
И выбором себе одежды:
С приподнятым воротником
Рубашка, левая перчатка,
Поверх нее – со львом печатка
Серебряный роняла свет,
Потертый пепельный жилет
И серые в полоску брюки,
Штиблеты деда с каблуком.
Все удивлялись, как потом
Не отморозил ноги, руки
Себе изысканный игрок,
И где в штиблетах нынче прок!
XLVI
“Но, что это? – читатель спросит. –
Какой же это все же нрав?
…Такой наряд… романтик носит!” –
И будет несколько не прав…
Душе всегда не до одежды.
И меркантильные невежды
Порой имеют тонкий вкус.
Когда умы не знают уз
С определяющим пространством,
Душа собой совсем (!) пуста,
Им нечем занять и уста,
И гардероб подобран хамством.
Но коль душа хоть что несет,
То разум сам себе пошьет.
XLVII
В другом кружке - Путилов главный:
Где грохот чашек, тучный смех.
Он анекдот, всегда забавный,
Мог подобрать почти для всех.
Смеясь и чествуясь с гостями,
Он искоса искал глазами
Истомина скользящий взгляд.
И как же был Денис наш рад,
Когда не находил в Андрее
Сомненья прошлого следа!
Какое счастье, господа,
Взгляд дружбы чувствовать острее!
Хоть иногда - я грубый хам,
Но как завидую друзьям!
XLVIII
Не раз искал в родных я лицах
Судьбы ухабистой покой.
И вот остались на страницах
Лишь эти чудаки со мной,
Обрывки дружеских мечтаний
И отзвук искренних признаний…
Предвижу участь скучных дней,
Как в роли преданных друзей,
Знакомые, за свежим пивом,
Не позабыв, какой я хам,
С почтения больным стихам
Сочтут прочитанное дивом,
Поэтом – праздного меня…
И тем утешен буду я.
XLVIX
Ошибки те же снова множу…
Но в прошлом глупостей пора!
И… я, пожалуй, вновь продолжу.
Под полночь вихрь со двора
Сбежал, волной подняв сугробы,
И скрылся где-то в поле, чтобы
О всякой нечисти шептать
И одинокий клен пугать,
Что будто черти съели лето.
А зал наш занятый игрой:
Витает шуток разных рой,
Снуют шары в разводах света,
И кошка, милая на вид,
За этим всем с тоской следит.
L
Но… вдруг… шары… - Андрей смешался.
Поставив кий, стал у окна…
Гардины шелест чуть раздался…
По небу прыгала луна…
Истомин тут же отшатнулся.
Хотел сказать, но вдруг запнулся.
Он тут же сделался, как мел,
И тихо в кресло с кошкой сел.
Увидев в друге перемену -
Во взгляде томном – пустоту, -
Путилов на своем посту
Нашел себе скорей замену;
Минуя рук и криков лес,
К Андрею под столом пролез.
LI
“Победу ты придал сомненью
Иль, вправду, друг мой проиграл?
Но, может, ты напуган тенью?” –
Язвил Денис. Андрей молчал.
“Ну, извини.… И что же сталось?”
- В порядке я… Мне… показалось. –
Растерянно Андрей в ответ.
“Ах, это – полуночный бред!
Представь себе, вот я однажды…” –
Хотел Денис продолжить, но
Как раз раздался стук в окно
(Сначала раз, потом уж дважды)!
Истомин вздрогнул, кресло сжав
И кошку ближе подобрав.
LII
А Шнырька вдруг (вот что за кличка?),
Мяукая, из рук – долой;
Воспламенилася, как спичка,
Свой черный хвост подняв трубой.
“Путилов отвечай, будь другом, -
Истомин спрашивал с испугом. –
Мы ожидаем кого здесь?”
- Ах, да! Забыл.… Да, что ты весь
На самого себя не схожий?
Полина это. Мы… друзья.
Тебе ее представлю я.
И наш Денис, как вестник божий,
Помчался, впереди лишь нос,
Среди тайги что паровоз,
LIII
Встречать сомнительную гостью.
Веселый прежде, наш Андрей
Потупил взор и белой тростью
Дерет ковер. С его ноздрей
Выходит воздух недовольства,
Но прежний ветер беспокойства
Помалу начал утихать.
Хотел Андрей с верха достать
Одну из книг, но та упала,
И выпал дерева эскиз.
Пока со стула прыгнул вниз,
Против него уж гостья стала:
С улыбкой скромной на устах,
И книгу протянув в руках.
LIV
Не отставая, точно следом,
Путилов поравнялся с ней.
“Та, что по жизни бредит бредом –
Полина Саблина. Андрей…
Истомин – тот, что без истомы!
Ну, что, друзья, теперь знакомы,
Как молвят, к общему стыду?
Не обессудьте, я… пойду”, –
Строчил Денис без церемоний.
Интуитивно понял он,
Что здесь, сейчас, со всех сторон
Для них он - просто посторонний.
Довольный, как бы невзначай
Денис сбежал готовить чай.
LV
Она осталась. В брызгах света
Чернели локоны, как сад
В потемках зимнего рассвета;
И тайной ведающий взгляд
Пронзал то властно, то покорно.
Ресницы, губы – всё безмолвно
Могло поведать о большом.
Что журавли, летя ключом,
Вздымались трепетные плечи
И поднималась тихо грудь.
Не верится, что где-нибудь
Еще нужны пустые речи,
Когда пускаются в рассказ
Одним движеньем карих глаз.
LVI
Большие, с грустной поволокой,
Они смотрели на него
С надеждой, в тайне одинокой…
Андрей молчал. Кроме того,
На ней был свитер ярко-желтый
(На левом рукаве потертый
И чуть растянутый манжет) –
Тревожный, нехороший цвет;
И юбка, что колена ниже,
Каких не носит уж никто;
И приталенное пальто,
Оттенком к снежным далям ближе;
Сапожки с низким каблуком,
Облиты словно молоком.
LVII
Полина и Андрей молчали…
Секунды жгли друзей моих,
Но вечности пустые дали
Толпились перед взором их.
- Я Вас до этих пор не знала. –
С улыбкой Саблина сказала. –
Так вот Вы, значится, какой.
Земля покоится молвой,
Но правды в ней, мы знаем, мало.
И где нас нет, там всюду тьма –
“Суди увиденное”. Я сама
На этой встрече настояла.
Путилов – плут и редкий хам,
Но все же в дружбе верен Вам.
LVIII
Ведь это он Вам помогает,
И если честно, он просил…
“Довольно! Шут лишь разлагает
Все изнутри! Ах, нету сил! –
Себя терзал Андрей за волос,
Повысив на Полину голос. –
Я не оставлю это так,
Чтоб мной заведовал дурак!”
- А, говорят, Вы деликатный,
И сдержаны всегда собой…
Что Вам противен глупый бой …
Иль этот образ лишь плакатный?
Кто Вы, любезный наш статист:
Роман судьбы иль чистый лист?
LIX
Услышав справедливый довод
Андрей опомнился, притих,
Не подавая сладкий повод
Гостям внимать. “Иль просто псих, -
Полина дальше продолжала. –
И для друзей – носитель жала?”
- Извольте, право, а кто Вы?!
О Вас не слышал я молвы
Меж нами – ни плохой, ни доброй.
Ни слова! Знаю, что с села.
Зачем же мать Вас родила:
Чтоб Вы пошли по миру с торбой,
Не упираясь ничему,
Лишь в поле ветру одному?!
LX
“Ну, перестаньте! Все же глупо
Вести об этом праздный спор.
Путилов намекал мне скупо,
Что Вам приятен разговор.
Вы склонны к дружеской беседе?
По духу спора – мы соседи,
Но правда всюду лишь одна”. –
Так успокоила она
Разбушевавшегося зверя.
Андрей смягчился. Мигом он
Сменил к Полине прежний тон
Себе, давнишнему, не веря.
Она же тихо подошла
К краю бильярдного стола.
LXI
- Не откажите в этом даме.
Впервые кий в руках моих.
Сыграем? “С кем же, с Вами?!”
И вот слышна беседа их:
- Вы встретили меня упрямо.
Но я скажу, Андрей, Вам прямо,
Что никогда другим не лгу:
Я предлагаю Вам игру
На жизнь... Со мной... Ах, не в бильярде!
Вы интересны мне другим.
Я представляла Вас таким:
Судьбы мыслитель и в кокарде!
Но это все (казалось бы) -
Защита мыслей от судьбы;
LXII
От правды – только половина.
Я слышала… “Судьба – ничто! –
Твердил Андрей. – Увы…, Полина”.
- Да, да. Я слышала... А то,
Что судьбоносное решенье
Не просто наших рук творенье?;
Мы – не одни ее творцы?;
Что нам заведомо концы
Удела жизни не известны? –
Ведь это – некий абсолют;
…И нам… идти – куда пошлют.
Андрей, давайте будем честны:
Порой ни все в твоих руках,
А правды больше в глупых снах.
LXIII
“Ваш договор со мной напрасен.
Внимал я Вам, уж сколько мог,
Ведь я со многим не согласен.
Давайте подведем итог.
Мы созданы, чтоб всеми днями
Ковать разумными трудами
Судьбы податливый металл.
Беспечность жизни – идеал!
Сегодня мы ее устроим,
А завтра, глядя на судьбу,
Никак не вылетим в трубу!
Себя мы сами ядом поим,
Чтоб от судьбы потом устать –
Ее мы можем изменять!!!”.
LXIV
- Жить, можно только познавая
(Что запрещал в раю Творец),
Но так как мы не знаем рая,
То узнаем, что есть конец.
И изменить его... Мы тризне
Обязаны познаньем жизни.
Есть категории судьбы,
Которые таким, как Вы,
Доказывают слишком грозно
Обратный жизненный сюжет!
Потом, стыдясь, другим в ответ,
Как правило, бывает поздно
Оправдывать худой конец,
Ведь ты здесь больше не жилец.
LXV
Вот суть того, что предлагаю:
Игра вдвоем “познай вокруг”.
Что будет после – я не знаю…
И Вы не знаете, мой друг,
Статист, психолог и мыслитель,
Отныне - лишь бессильный зритель!
Забудьте, что понятен рок.
Судьба – бильярд. Вы – не игрок,
А только шар, к несчастью, белый…
Познаем краски жизни всей!
Но то, что будет веселей,
Не обещаю… Вы ведь смелый?
Там много граней для утех,
Но смерть – последняя для всех.
LXVI
“Каков рассказ...” – ответ Андрея.
“Судьбу познать мне хватит сил!
Вы что же, Поля, злая фея?
Об этом Вас Денис просил?
Каких же тайных категорий
Во избежание историй
Так опасаться стоит нам?”
- Один лишь существует храм,
Для понимания закрытый…
Как там, в стихе – “Я Вас люблю…”
“Поэзию я не терплю!”
- И оттого порой разбитый…
А эта категория… – любовь,
Что бьет всегда не в глаз, а в бровь…
LXVII
Любовь не властвует над нами,
Но, всё же, изменяет нас
Порой остывшими устами
В непредсказуемый нам час.
Судьба (!), Андрей, нас изменяет,
А иногда… и подменяет…
Забудьте, право, этот бред…
Как там писал один поэт?..
Забыла я..., что… вот ведь лихо.
“Ведь говорил, что не терплю!..”
- Я Вас…, Андрей..., давно люблю…
Как мигом в зале стало тихо…
Андрей осекся, тронув шар,
И киксом (4) завершил удар.
LXVIII
Тот вечер памятен не многим.
Мне лишь Путилов рассказал,
Что помнил. Вот с таким убогим
Материалом я искал
Судьбы Истомина источник.
Я был тогда студент-заочник,
Когда его свела со мной… -
Но это уж рассказ другой.
Еще Путилов мне поведал,
Что долго гладила его,
Что пили красное вино,
Что дело их Истомин предал,
Что приходил под глупый смех,
Играя, право, хуже всех!
LXIX
Здесь следует мораль готовить,
Но, честным словом – я устал…
Позволь, читатель, мигом молвить,
Что ближе Вам – свой идеал
Всех категорий тех извечных.
Кому сейчас поэмы встречных
Нужны для блага и надежд
В краю всезнающих невежд?
Но знай, читатель, будет время,
И ты не будешь в стороне,
Как словом, в нищенской стране,
Опять пробьют народу темя.
Готовя бронзу и венец,
Они освятят наш конец!
LXX
Поздравим же теперь друг друга
Мы с окончанием главы.
Прочесть до этих строф – услуга, -
Оплата будет без молвы:
Гонима прошлою порою,
История моя, не скрою,
Вновь будет мной продолжена,
Хоть неприятна мне она.
Не требуя тревожной славы,
Не споря с мудростью глупца,
Без озлобленного лица
Прядите строки выше нравы,
Вершите новые дела –
И просветлеет жизни мгла!

 


 

1 - Удар, при котором два крайние нижние шары пирамиды одновременно заходят в лузы, а биток откатывается на исходную позицию. Геометрически не подтвержден.

2 - Удар кием, при котором первый шар, ударившись о другой, останавливается на месте или откатывается назад.

3 - Относительно сложный удар, при котором шару придаётся определённое боковое вращение дополнительно к его поступательному движению

4 - Кикс – неудачный удар кием по шару.

Рекомендуйте стихотворение друзьям
http://stihi.pro/281-istomin-roman-v-stixax.html
Свидетельство о публикации № 281
Автор имеет исключительное право на стихотворение. Перепечатка стихотворения без согласия автора запрещена и преследуется...
  • © onegin :
  • Гостиная
  • У стихотворения 2 335 уникальных читателей.
  • Комментариев: 2
  • 2010-10-24

Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Истомин (роман в стихах) :

Алексей Шнурницкий

Проголосуйте за стихотворение: Истомин (роман в стихах)
(голосов:0) рейтинг: 0 из 100
    Стихотворения по теме:
  • У свободы моей есть цена
  • Память
  • Стихи про память и воспоминания молодости. Покоя память не даёт. Моя душа любовь свою той молодости вспоминает.
  • Последняя мечта
  • Стихи о мечте. Писалось семь лет. Где-то далеко, в сказочных мечтах, есть одна страна, где-то в облаках.
  • Я уплываю
  • О романтике мечты. ...Своей любовью, где нет границ той нежности, того безумства... Нинель Языкова.
  • Ода Москве
  • Гражданская поэзия. Стихи о Москве. И всё ж ни на минуту сердца не забывали Твой звон колоколов, твоих курантов бой. Валентина Яровая.
  • Светлана Скорик 24-12-2010
Алексей, вообще-то каждый поэт должен входить в поэзию как свежая новость, нечто ещё до того не встречавшееся. Однако ставя перед собой такие сложные задачи, как попытаться в рамках строгого классического канона достаточно грамотно и интересно отразить своё время, авторы тоже поступают мудро. Обычно, если это удаётся, из них потом, со временем вырастают сильные поэты. То, что Вы написали, – довольно успешный шаг в этом направлении. Вы показали, что в силах справиться с каноном, – ну а поиски, эксперименты, это всё у Вас впереди.
  • 6-09-2011
Добрый день, уважаемая Светлана Ивановна. Услышал случайно, что сайт изменился (давно?) , и вот только увидел Ваш комментарий. Здесь редко бываю. Очень признателен Вам за справедливый отклик. Да, понимаю, что неуклюже потревожил "Истоминым" цветущие идеями царство поэзии... Мне порой даже как-то досадно... Но Вы были правы - это как "поиск, эксперимент". Я слыву полнейшим самоучкой и подозреваю, что далек от современных свершений в стихосложении (отсюда и "классический канон"); порой мне попросту не хватает совета от знающего человека. "Болдинской" Вам осени, и еще раз признателен за отклик.
 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

   
     
Истомин (роман в стихах)