По лезвию жизни

Сергей, как пушинка, подхваченная слабым ветром, медленно падал в бездну голубых глаз, мысленно восклицая им: «Осанна!» Вот оно, то чувство, во имя которого идут на костёр – безоглядно; возлагают своё сердце на алтарь ладоней – безропотно; поют псалмы, омываясь слезами восторга – безоговорочно. Вот она, та женщина, которую ищут всю жизнь, да не каждому дано найти. А ему повезло!

Сердце переполнило именно великое чувство, выплёскиваясь из пылающей груди, как волны из моря. Инга затмила всех и всё. Такой страсти Сергей ещё не испытывал. «Не влюблён – люблю! – едва не закричал. – Разочарован бывшими женщинами, но не каменный. Под тридцать, да трепещу, словно юноша! И это славно! Зажгла, и я горю!» Нарастающая дрожь в теле и гулкое сердцебиение подтверждали – любовь нежданная, случайная, но настолько явная, что и с повязкой на глазах не спутаешь её чистую ризу с отрепьем развенчанной фальши. Полюбил несказанно, неописуемо. Инга – возвышенная, непостижимая, божественная…
Инга, купаясь в лучах откровенного обожания, сидела в кресле, чуть подавшись вперёд, по-кошачьи прогнув спину, всем существом обозначая жажду быть ближе. Сквозь чёрную шифоновую блузку просвечивался узкий топик, плотно облегающий волнующую грудь. «Молния» короткой юбки сверкала, как с небес. Сергею даже показалось, что видна только стройная ножка под юбкой, а всё остальное в дымных облаках. Прогиб женской спинки звал погладить, по-детски острые колени (пылающие в отсвете свечи) –припасть к ним. Белокурый локон пышных волос касался уголка губ в помаде цвета спелой вишни и невыносимо дразнил. Новоявленный Ромео завидовал локону, вкушающему зрелость самых сладких губ; бликам свечи – поцелуям света на глянце щёк; полумраку, пылко обнимающему плечи прекраснейшей из прекрасных… Вот он – предел мечтаний и бессонных ночей – испить жаркими губами невероятное блаженство, о котором разгорячённый пульс простучал с большой буквы!
Магнитофон пьянил сознание чарующей «Энигмой». Сквозь туман в ресницах Инги скользнул взгляд, обещающий исполнение грёз. Ослепительная улыбка вспыхнула так, точно в комнате одновременно засияло сто солнц. Сергей отчаянно боролся со своим громким прерывистым дыханием. Предательская дрожь пальцев выказывала необузданное волнение. Приятное тепло в жилах, подкатившись к горлу, захватило дух. Дальше, как в бреду: шаг, подкосившиеся ноги, ожёг лба о наготу растрогавших коленей, неотталкивающие руки любимой, засиявшие в его волосах, как лучи. Истовый перестук сердец, феерия страсти, торжество спонтанной любви и младенческий сон женщины – не на равнодушной подушке, а на трепетном плече самого счастливого мужчины на замечательной планете по имени Земля.
«Так бы всю жизнь! Такое блаженство можно скрепить и узами Гименея, чтобы длить и длить – до последнего вздоха, – думал Сергей. – Раньше казалось, что для счастья нужно много. Оказывается, всего-то: любовное ложе, краюха хлеба да крыша над головой». Ему очень хотелось сказать об этом Инге, но было бы преступлением нарушить её столь безоблачный сон. Казалось, что сейчас она, как волшебная птица, рассекает огромными крыльями высоты седьмого неба...
Под утро солнце пыталось проникнуть в дом и вернуть сладкую парочку к прозаичным реалиям жизни, но плотные шторы стоически защищали колдовскую ночь, зачарованно шурша: «Это неповторимо! Не просыпайтесь!» Сергей проснулся первым, в сотый раз бормоча про себя: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Инга вскоре легко вздохнула и открыла глаза.
– Выходи за меня замуж! – выпалил Сергей, измечтавшись об этом предложении, совершенно не сомневаясь в том, что пламя его любви обречено стать вечным.
Инга тихо засмеялась:
– Ты же меня совсем не знаешь.
– Я уже не мальчик, поэтому способен разгадать мелодию любви с трёх нот… Всё, что надо, я в тебе для себя открыл. Ты – моё счастье. Так кому быть моей женой, если не тебе?
Он поцеловал душистые волосы своей Венеры, падающие на его грудь, как связующие нити, и нежно коснулся бархатных ресниц, как вуали над искромётным взглядом.
– Только вчера познакомились! – простонала Инга, лукаво гордясь своим безусловным триумфом.
– Мне с тобой фантастически хорошо! Это судьба.
Сергей прильнул лбом к щеке Инги и мечтал вслух:
– У нас родятся красивые детки, похожие на тебя. Ты – само совершенство! Венера – бледная тень в сравнении с тобой. После всех разочарований я снова счастлив, будто ты сняла с меня проклятье злого колдуна. Как это хорошо звучит – мы созданы друг для друга… Как приятно такое говорить! Ну чего ты всё время смеёшься?
Инга высвободилась из крепких мужских рук, демонстративно посмотрела прямо в лицо Сергея и твёрдо сказала:
– А я хочу, чтобы наши детки были похожи на тебя. Пусть у них будут такие же тонкие чёрные брови, как нарисованные; такие же карие глаза, как ведьмино озеро; по-восточному смоляные волосы и голливудская улыбка… Пусть мальчик будет в папу!
– Значит, ты согласна? – мгновенно отреагировал Сергей, ещё не веря своему счастью. – Как же я рад! Я знал, что ты не жестока. Святая моя!
– Святая? – неожиданно нахмурилась Инга и добавила как-то озлобленно. – Ах, тебе нужна святая!..
Она тяжело вздохнула, с головой уходя в свои нерадостные мысли. Сергей занервничал, боясь в один момент потерять всё. Он совсем не думал о чувствах Инги, не брал в расчёт её планы. Ощутив себя с ней одним целым, увидел будущее исключительно своими глазами. Любит ли она?.. Но мозг сразу выдал – конечно, любит, ведь чувствовалось, что её эмоции такие же чудесные. Усомниться в столь сильной искренности даже пошло. Надо быть последним идиотом, чтобы понять превратно всё то, что их связало в эту ночь…
Едва утолённая страсть нахлынула вновь. Все вопросы и ответы – вне закона! Все размышления забросить подальше, как портфель после окончания школы… Тревога за своё близкое счастье отсекла и намёк о его невозможности. Сергей, задыхаясь, почти кричал, осыпая жгучими поцелуями:
– Ты будешь моей женой? Да?! Да?!
– Да, – ответила Инга, изнемогая от новой лавины любви, на которую и не надеялась.
Ей показалось, что ночь внезапно свалившихся на неё настоящих чувств стёрла всё, что терзало, угнетало и не давало отмыться от грязи. Только Он и Она! Так и должно быть. Волшебная ночь плавно перешла в невообразимое утро. Зачем же всё портить?.. Невозможное стало возможным. Но…
Но всё равно наступит момент, когда придётся расставить все точки над «і». С пугающим выражением лица Инга резко отстранила от себя недоумевающего Сергея и потянулась за халатом. Её глаза сделались холодными. Отметив неимоверную бледность лица, он невольно вспомнил о масках забвения. Ему вдруг стало безумно жаль, что какая-то банальная ткань домашнего халата скроет поэзию мраморных девичьих плеч. Что-то ускользало от него, терялось. Но эта потеря уже становилась малой, ведь неумолимо нарастала волна предчувствия чего-то более страшного.
Забывшаяся женщина нервно закурила. Огорошенный «Ромео» спросил взволнованно:
– Я сделал что-то не так?
– Это я делаю что-то не то. Замужество не для меня. По крайней мере, с тем, кто меня считает святой, – ответила чужим голосом, словно из другого измерения, в коем Сергея не существует.
Он каждой клеточкой тела ощутил сильный ожёг, но не от животворящего пламени любви, а от чего-то испепеляющего, беспощадно уничтожающего. Почуял, что это коварное нечто – скорее всего, правда, которой он боится. По виду независимой и бескомпромиссной женщины стало ясно – правда хлынет, как огненная лава. Всё рушилось.
Леденея, словно у последней черты, Сергей беспомощно прошептал:
– Но ты же сказала «да»…
Голос Инги стал ещё холоднее:
– Сама не знаю почему. Будем считать – помутнение разума.
Теперь обманутый рыцарь ничего не мог поделать со свинцом, которым наливались руки и ноги. Сергей буквально врос в постель (не в состоянии пошевелиться). Страх входил в сердце зубцами капкана. По телу пошёл знакомый, преследующий его холодок разочарования. Как же не хотелось в очередной раз спускаться с небес на грешную землю!.. Реплики Инги стали похожи на самобичевание, смешиваясь с обвинительным приговором:
– Влюбилась… Вот дура! А дальше что – семья, детки? А насмешки друзей ты выдержишь? Косые взгляды соседей, тыканье пальцем старух, шушуканье за спиной… Чего только будут стоить презрительные взоры тех, кто не раз делил со мной эту проклятую постель! А то и расскажут, как я удовлетворяла их похоть. По зубам тебе правда?
Неожиданно для себя Инга заплакала. Сергей знал, что когда плачут, надо утешать, найти нужные слова, делать хоть что-нибудь. Но сейчас и его душу сдавили стальные кандалы, причиняя невыносимую боль. Пауза Инги означала подготовку к последнему удару. Он не заставил себя ждать – прозвучало молниеносное, убийственное признание:

* * *