А перед Хортицей – берёзы... ...как будто мне пятнадцать лет, и нерешённые вопросы ещё не рвутся мне вослед,
и всё вокруг сопоставимо с природной книгой бытия, и то, что пахнет Сахалином, пока что совпадает с «я».
Среди берёз прозрачно-чистых сама светлею, как в раю, и мир раздробленный не выстыл, и я судьбу благодарю...
...Но это просто бирюзовый, берёзовый прозрачный свет, и Хортица – последним кровом для слова – дышит мне вослед.
2003 г.
ПЕРЕЕЗД. 80-е
Переезд. Домишек тусклый свет, и базара сочное словцо, медных глоток «гэкавший» квартет, суржик, не освоенный отцом,
по-селянски свадьбы и торги, каждый – дока и в хозяйстве спец, но опять прорежутся стихи, голос обретая, наконец,
и с тех пор, от слова без ума, буки-аз по-русски голосить, разводить кириллицы туман, а наличных – «накось, вы-ку-си!»,
ситчик, и сиропчик, и супец, от потерь такой сиротский год, и уже не веришь, как отец, что из речи всё произойдёт...
2005 г.
С ОКРАИНЫ
...но провинциален Я, как апостол Павел, и едва ли Уже смогу перемениться. Кирилл Ковальджи
Из провинции островной – в глухомань и вишнёвый зной. Чем не миргородская лужа? Если область была пустяк – вот районный тебе чердак, с неумением жить к тому же.
(Мол, живут лишь «как все». А ты из упрямства и простоты хуже самой последней дуры.) И осела в консервный быт, что, как пакля, в тебя забит, но противен твоей натуре.
Всё слышнее и злей молва (как осталась ещё жива?! Припечатали – так добейте!) Уходила в судьбу и в слог – полновесный, как русский Бог. Словно в сруб. – Но зато не в сети.
Обмарали бы в блуд и в гной (местечковый, не островной, позабористее, погаже)! Но такой уж придурок ты, что прощаешь из простоты эту иовову поклажу
и везёшь на своём горбу Божьей милостию судьбу (как горбинка, твоя глубинка). Пограничен твой русский слог, самостиен твой древний Бог. Для России ты – украинка.
2004 г.
ГОРОДОК
1 О, городок, где плиты улиц старых стирают и ломают каблуки, где светятся осенние пожары и вишенки подсохши и легки...
Коров сменяют козочки с гусями, но так же пахнет солнечный спорыш. И ты в провинциальном тихом храме на клиросе взволнованно стоишь,
и розовеют бабушки в платочках. А в переулках падает листва, и так по-бабьи собирает квочка цыплят комочки в жёлтые слова.
И кажется, что всё должно случиться и что ещё опишешь тот уклад, когда растили квочку из жар-птицы, но золотился в перьях листопад.
2 Пройдёшь по старому кварталу, по развалившимся мосткам. Очистит ветра опахало мощёных улиц пыльный храм.
Раскрасят астры и петуньи заворожённый тихий сад. Ничто не пропадает втуне, когда бушует листопад.
Взлетают запахов и цвета позолочённые тона. Вечерней сказкой фиолета ты очарованно больна.
Влекут сухие вздохи вишни, козлята в переулках лет, где ты пока ещё не лишний (один из тысячи) поэт,
а просто веточка Господня. Глубинки первозданен сон. Что ты для городка сегодня, не осознал пока что он.
И никогда не осознает, что ты внесла собой в него и что он был тебе – экзамен и сладкой веры торжество.
2001 г.
В ВОЗДУХ
Это только звук иль тоска по звуку как предтеча... Жабры и чешуя не проступят. В воду вхожу, как в муку, – и земная тяжесть мне не своя.
Уж куда сподручнее синь и воздух, несуетный, вечный размах пера. На Голгофу жизни взойти не поздно, отличая «добреньких» от добра.
Пореветь бы, кажется, – полегчает. Но ночным созвездьем летит в тетрадь свод небесный, слово мне облегчая, а того, что кроме, – и не поднять.
Не понять, не принять молвы с подтекстом, хитрецы, подковырок исподтишка. Здесь такое звучащее, братцы, место! Гляньте только: облачко – творожка...
2005 г.
* * * А всё было так прочно задумано: Богу – храм, волу – плуг, слову – маг. Только людям достаточно Шумана, и у них уже был Пастернак.
Пусть родили тебя не ткачихою, пусть не цепка в науке житья – ни к чему просветлённая, тихая, гармоничная Муза твоя!
Не хватает стране лишь работников, не нужны ей «пустые врали». Пригодишься? – штампованным болтиком, усмирённою плотью земли!
Место есть – в муравейнике, общее. Для «талантиков» выход – в расход. – Вот напутствие тёплое отчее, на которое скор наш народ.
А всё было задумано правильно, чтоб делиться лишь тем, чем богат... Только вреден философ окраине, и никто в этом не виноват.
2004 г.
* * *
(из цикла «Вольнянск»)
...где рады испачкать – и сдать подопытной: Господу Богу, маньяку и грязному слогу, толкая в чужую кровать...
...где пустят тебя на убой, на блеф, на вину и затменье, внушая тебе преступленье, внушая почти омертвенье души и глубокий застой...
...где нет ничего твоего, где всем не желанна и гадка, где ближе и ближе к упадку склоняют твоё естество...
Заранее стёрта с листа, как вычеркнута из жизни, чужая, лихая, не та, до кончика ногтя лишняя...
...где ты просто тварь и хлам, а умница – жмот и хам, не входишь в его расчёт, молвой тебя допечёт, не даст тебе стать собой, где выше тебя – любой...
И если ты приняла это как данность, закон и вето, и если ты согласилась предать свой талант и силу, ходячий полумертвец, считай, уже не жилец, –
«Что требовалось доказать! – успеют тебе сказать. – Ведь мы тебе говорили, мы сразу предупреждали, что лучше б тебя не родили, что в люди выйдешь едва ли...»
Ты этого ль хочешь, девчонка из городка-посёлка?
О, эта провинция душ, подмышка ума и воли, где завистью каждый болен и завиден хлебный куш...
О, этот полураспад семьи, доброты, морали – все те, кого не признали, тебя теперь доедят...
Блажен, кто здесь не рождён, не загнан сюда, как в угол, от пытки дурного круга судьбою освобождён,
не ведающий злорадства, клюющий на слово «братство», довольный своей роднёй. Ты точно не будешь мной! –
как я не сбылась девчонкой из городка-посёлка. Выскочка? выдра? зазнайка? – Жизни своей – хозяйка!
2004 г.
ДОМ В ГОРОДКЕ
В том доме, где жила моя душа, Теперь живут другие постояльцы. ...И водоросли памяти моей Качались в цветнике на их балконе... Екатерина Квитницкая «Дом с привидениями»
Нет, водорослям памяти моей не прорасти за этими стенами. Вы знали Светку? Отпустите ж ей. Не знали? Тем спокойнее. Бог с вами.
Зачем мне полнить новый антураж фантомной болью призрачного тела? ...Не мой ли смех?.. Ах, нет, простите, ваш. Я вовсе ни к чему не прикипела,
как будто не сгорала до зари в молитве – пред иконой предстояньи. Мне безразлично, что теперь внутри: мне не любить за этими дверями,
как, впрочем, не любила, не цвела здесь материнским счастием. Палаты свои слезой кропила не со зла – моё в том многодумье виновато.
Преступно женщине быть умной. Но в иной среде и это поправимо – не в городке, знать, стало суждено мне – матерью, женою и любимой –
творить... В глубинке – вредно быть собой. Вернее, я вредна для окруженья. ...Благодарю. Не стою приглашенья. Средь этих стен осталась бы слепой –
а так и я при доме, и для вас под этой крышей в радость шить и гладить. А мне жилось, как в затяжной осаде – так пошло, душно, мелочно... Бог спас,
нас поменяли с вами. Вам – сюда, а мне – туда, и некому оставить насмешками истоптанную память и когти скороспелого суда.
2004 г.
ВЕДЬ Я МОГЛА БЫ
Я точка на странице бытия, себя пылинкой ощущаю я и незначительной своей величиной смущаюсь, как невольною виной.
Ведь я могла б умнее быть и краше, воспитанней, решительней стократ, успешнее, когда б не время наше, да не семья – с ним вровень в аккурат...
Какой родили, вырастили, сдали (как сбыли с рук), а прочее – детали. Пусть в них – вольна, а в общем, я подпольна. Леплю сама себя из праха, с болью.
Возможно, я ошибка, опечатка и сбыться не должна была никак, – а я расту, как сорнячок на грядке, и говорю «спасибо» за пустяк.
За то, что пропустили, не заметив, оставили дышать на белом свете, чтобы себя лепила и слагала мало-помалу, помалу-мало...
2006 г.
ОКРАИНА СЧАСТЛИВАЯ
Люблю свою окраину – Весёлых шесть дворов! Юрий Якименко (из книги «Счастливая окраина»)
1 Окраина счастливая, простое покрывало, меня взахлёб месила и под собой скрывала,
и под себя построила, и в руки флаг дала, и даже удостоила полёта... в полкрыла.
И, бросив вере под ноги как нечто неразумное, глядела, чтоб не подняли, чтоб, не дай Бог, не клюнули
на свет очей безудержный, на полыханье слова; и проронила: будешь ты горька и бестолкова;
и притчей во языцех, и козлицей отпущения – хоть разорвись, хоть выздыхай, хоть всю себя рассеивай,
раздаривай, задабривай, сгорай весёлым светом... И доживёшь до завтрева – не сбудешься поэтом.
Что возражать мне? Дадено, подписано, исполнено... У Бога словом краденым из-под полы я полнила
скудельное сокровище – сосуд свой – душу тощую. Отважусь ли на большее, когда зерна не больше,
свечи не ярче? Полно! Я вся – в свою окраину горячую, свекольную, мятежную, вассальную,
былою славой выспреннюю, грядущею – помазанную, на самостийность избранную и самолюбьем... грязную.
Люблю её – за дюжинное, за внешне-благолепное, за всё неотутюженное, не по фасону слепленное,
за милости и горести, за скупость безразмерную, за то, что свежей поросли невидимо-немерено.
Забыть как это торжище, побоище базарное, кликушество, позорище и... радость светозарную,
дворов своих Вселенную скукоженную... прочную... такую сокровенную, дальне-юго-восточную!
3 Охра-... окра-... украденная, украинная, крайняя, я, как она, всем дадена как лишняя, как дальняя,
как родичка забытая, непрошена-нечаянна, с одной «украйны» сбытая, в другой не ожидаема.
Ну, так терпите ж вволюшку мою провинциальщину, моё рябое солнышко, нелепость, небывальщину –
всё, что не пригодилось вам, что – думали – не сбудется! А я от вас родилась, и всё для вас окупится...
2005 г.
* * *
Взрастив свои акации и вишни, Ушла в себя и думаешь сама, Зачем ты понастроила жилища, Которые ни избы, ни дома? Анатолий Передреев «Окраина»
Ты хатки понастроила и помнишь ещё свою селянскую весну, окраина сияющих оконниц во всю вишнёво-мятную длину.
По мостовым и по ухабам улиц, извилистых и кратких, как поэт, несёшь своё свечение, волнуясь, как будто склок и жидкой грязи нет.
Дощатые скамейки возле дома. Из планок сбитый крашеный забор. Всё так душевно, скудно и знакомо, как родичей случайный разговор.
Ты города предтеча и прореха. Тобой горжусь, смеюсь что было сил. Твоё я заблудившееся эхо, что Бог из тьмы целебной замесил.
2008 г.
СВОЕВОЛЬНАЯ
На карты слова поэтичного перевожу русскоЯЗЫчие (не путайте с -чеством), поскольку данною случайностью не появилась изначально я русской; существом, вполне упитанным культурой, которое лишь спьяну «дурой» вы можете назвать. А стать российской модной славой – случайной, преходящей, право! – ...нет, не смогла бы стать.
Но, оставаясь инородною, упрямой и в идеях плотною (давай, переупрямь!), я всё ж на новое отзывчива, когда оно дремуче-зычное (так яра киноварь), когда оно искрит и светится, чтоб наши души близко встретились, пересеклись слегка, чтоб приросла и этим светом я, как радуга цветною лентою, пронзая облака.
Закостенелая – иль гибкая? – с неуловимою улыбкою (провинциальный шик!), держусь за глушь свою ядрёную, как будто ею лишь спасённая, но не для «дел больших», а для укроминки, случаенки, для тайного, необычайного, что не грохочет всем, для малой искренней особинки, для неприметно милой родинки, вне рамочек и схем.
Спасибо же созвездьям яростным, что залили меня пожаром, не разжижая суть, всем им, Верховным и Божественным, Началам, Силам невещественным, Кто высекал мой путь, моим товарищам по облаку, по Слову, явленному в облике, по космосу среды, за славный мой кумач глаголицы, уединённую околицу, да и за Спас звезды.
Они виновны и ответственны за то, что я пишу так весело, за отсебячий стиль, немодность и за неуспешливость, неиссякаемую свежесть (где слитно Днепр-Итиль1), за то, что вечно влезу в споры я противоставленностью «школам», что самоволен вздор, что вихрем катит по провинции меня Иа – прекрасный принц, ушастенький глагол.
2013 г. _____________________________
1 Итиль – тюркское название Волги. Означает просто «река».
В ГЛУБИ УКРАИНЫ
Суставы, колени гнилых переулков колотятся горько, колотятся гулко. Их топь непролазна, их тьма безрассветна. Ты можешь в них быть только мошкою бедной.
Здесь лишни мечты и опасны желанья. Здесь прочный тупик на пути мирозданья. Но в рытвинах этих рождаются дети, лишь пробно, на время, иных незаметней.
Где быт равнобедрен, упрощен и прочен, а запах солён и прогоркло-молочен, на скошенной травки подстилках беспечных играют зародыши будущей Встречи.
Отсюда, из этой трущобы и пыли, Рубцовы и Феты всегда выходили, из этих колдобин, из тех захолустей, чей воздух горяч и пронзительно грустен.
И мне не лишить себя горечи вкуса провинции милой, белесой и русой, глубинной, густой и глинтвейной глубинки, где в каждой развалине – по украинке...
2006 г.
МОЁ СЧАСТЬЕ
1 Я счастлива, что это Божий свет, где есть хоть в чём-то и моя частичка, моих трудов краюшка-невеличка среди чужих разгромов и побед.
Мне выпали земля, язык, народ, провинции цветастые узоры – и всё вдвойне. Всё живо, звонко, споро, многоголосо, весело поёт
внутри огромной стиховой волны. Здесь эта взвесь народов и наречий становится неудержимой речью, при этом – не почувствовав вины
за то, что всё чрезмерно и всерьёз, что вовсе не мила мне хатка с краю, за то, что я борюсь – не наблюдаю, и кто здесь цвет и соль – ещё вопрос!
Я и в стихах такая, как везде – в боях с собой и с жизненною бездной, и мне не всё равно – всё интересно и в мире, и в природе, и в беде.
И хочется отдать свой малый труд – от сердца, широко и вдохновенно – моей родной земле и всей вселенной – пускай и не заметят и сотрут.
Не для плодов живём, а для костра – и, Боже мой, как это справедливо! Мы отгорим, – но станет здесь красиво, по крайней мере – лучше, чем вчера.
2 Во всё влюбиться, всем переболеть, всё осознать своим, изнемогая, – такой удел, судьба и боль такая, сердечная распахнутая клеть.
Всю разницу вместить, не ущемив, всю глубину постичь, поднять и сдюжить. И выразить – взахлёб и неуклюже, вогнав в коробки слов летящий миг.
Всем отзвучать, проникнуться до дна – о Боже, как неисправимо жадно! Но если и у солнышка есть пятна, имею право, пусть! Моя вина.
Но в этой безоглядной широте суметь остаться, кем была я сроду, – певучею кровиночкой народа и преданной единственной звезде, –
Подборка стихотворений по теме Городок - Городская поэзия. Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Городок из рубрики Городская поэзия :
Городок стих, стихи о провинции. Окраина стихи, стихи глушь. Городок, где плиты улиц старых... Люблю свою окраину. Провинции узоры. Держусь за глушь свою ядрёную. Из провинции островной – в глухомань. Вреден философ окраине. Не в городке мне суждено творить. О, эта провинция душ. Я не сбылась девчонкой из городка.
Стихи о путешествии по вечернему городку, о поздних гуляках и хозяине с собакой. Назови городок шкатулкою. Каждый вечер молчать, если встречусь с другим гулякой; милей тот, что ходит вдвоём с собакой.
Маленький город стихи. Стихи о маленьком городе при вокзале, о районном центре. Городок привокзальный, рождённый от станции впрок, стал районным пупом.
Стихи о городе, городке, селе и местожительстве, о том, где лучше всего пребывать. Потом ты приезжаешь в этот город, ускользающий городок. Не любимые мной, но ещё дорогие.
