Эссе о поэзии: о новаторстве и стремлению к совершенству. Реформирование поэзии, а значит и языка, – это одна из главных составляющих эволюции человеческой цивилизации.
Ещё пара эссе о поэзии.
1. О новаторстве
Если кто-то из поэтов или знатоков поэзии, или читателей-почитателей считает, что поэзия – это незыблемый, как могильные плиты, жанр, что он настолько совершенен, а он-таки и есть высшее явление речи, высшее явление красоты и силы слова, за что поэзию испокон и любят и почитают люди. Но если они на этом основании считают, что поэзия не имеет права и не должна изменяться, трансформироваться, реформироваться, принимая странные позы, обезображиваясь в ужимках, смелостях, смывая напрочь традиционный макияж, теряя изначальную элегантность, интеллигентность, преодолевая хроническую, простонародную, смачную суть, то они глубоко ошибаются. Реформирование поэзии, а значит и языка, как пример, так удачно начатые-развитые в России гением Пушкина, – это одна из главных составляющих эволюции человеческой цивилизации. Если кто-то хочет увидеть, услышать это движение, равное движению материковых плит, неудержимости вулканов, дыханию космоса, неудержимости времени, загадочной полноте пространства, читайте стихи настойчивых, неудержимых реформаторов поэзии, таких как Велимир Хлебников, Владимир Маяковский, Марина Цветаева, Семён Кирсанов, Николай Глазков...
и наша выдающаяся землячка, запорожанка Светлана Скорик.
Их много – природных бунтарей! Называю только наиболее близких, интересных и родных лично мне. Окунитесь в эту кипящую стихию стиха! Гении не знают полумер, они от полумер умирают полностью и навсегда. И если талант – это загубленный гений, то гениальность – это осознавший свою мессийность и с полной ответственностью реализовавший себя талант, явленный в сосредоточии всех своих пророческих сил.
2. Жага до досконалості.
Оце я знов про любов до поезії. Коли я знов і знов пригортаюсь свого вірша, розгортаючи свої книжки, наразі бачу, як він невдоволено вдивляється в мене, чи є в мені достатня любов до нього, щоб навпіл та поспіл зародити в мені невдоволення його недосконалістю; і ось він з докором шепоче, а то і волає, залізая в мене грабаком сумніву, і виїдає слова, рими, цілі строфи, а то і всього себе цілком. Недосконалість, недоробство – це головні вади, які супроводжують всіляке творіння, і хоча любити – це не бачити ніяких вад, це божевілля сліпоти, як до мене, тимчасове. І все ж поспішайте любити, не кваптесь, бо розчарування та пошук часом навмання притаманні навіть природі, яка мутить мутаціями все, що вбачається по перше найдосконалішим, довершеним. Досконалість – це візія, це кінець світу, в якому вона конає. Вірші бажають бути красивішими, мудрішими, прозорими, новітніми, але ця фата моргана, як і все, що прагне нездійсненого, приречено на довічні блукання в безводній пустині в пошуках привиду криниці для угамування жаги досконалості.
