Мои друзья пернатые

Из цикла о пернатых

Коноплянка

В гостях у конопли
Попутала самцов:
И – как из-под земли,
Гнездо чужих птенцов.

Вон тот – портрет щегла,
И канарейка – сей…
Последствий нет. Цела!
Самец-то – ротозей!

До сентября поёт,
И целый рот хлопот:
Он чужакам несёт
Еду в голодный рот.

То золото семян,
То мини-червячка…
И, жаждой обуян,
Хлебнёт из родника.

А времечко летит,
Вон детки из гнезда.
Уж осени зенит,
Туч серая гряда.

Черствеют холода,
Пустеют лес и луг…
Земля под коркой льда –
Пора лететь на юг!

Набат

Богат, красив Бердянский край –
Земля от Бога, дивный рай.
Вот заповедные места –
Природа девственно чиста.

Здесь ярче неба синева,
И шелковистее трава,
Хрустальнее морской простор,
Волшебнее краса озёр.

Искусней соловьи в листве,
Как жемчуг, росы на траве.
А воздух – просто сущий клад:
Степей и моря аромат!

Здесь тучная трава жиреет,
Нежнее солнце землю греет,
Орлы над жертвою парят,
Лиманы синевой горят.

Здесь встретишь белых лебедей
И длинноногих журавлей.
Тут низко гуси шумной стаей
К своим гнездовьям пролетают.

Фазаны, гордые собой,
Порой ведут смертельный бой,
Быструшки-ласточки, синицы,
(Что просят жалобно напиться).

Соловушки, кукушки здесь…
Всей прелести не перечесть.
И всё поёт, цветёт, стрекочет…
И днём, и напролёт все ночи.

…Но как-то утром, очень рано,
Вдруг одинокий выстрел грянул –
Тот выстрел, тот глухой хлопок
Тревоги породил поток.

С испугом птицы загалдели.
С лимана лебеди взлетели.
И журавлей тревожный клёкот
Разнёсся, как набат, далёко.

Чайки

На море зимнее, студёное
Спешу я чаек покормить.
Смеётся солнце полудённое,
И море, вроде, не штормит.

Вон, во дворе, тельняшка плещется,
Как чайка в воздухе легка.
В неё вселилась, мне мерещится,
Душа героя-моряка.

Вот памятник. Здесь птицы маются –
Накрыла чаек смерти сеть.
Они же в небо поднимаются
И бьются. Рвутся улететь.

Одной судьбе, увы, послушные,
(Она расставила силки!)
Летят над морем и над сушею
В обличье чаек моряки.

Вот карусель они затеяли,
И воздух птицами расшит.
Как будто сизыми метелями
Азовский берег порошит.

Летят над морем и над сушею,
Как воплощение тоски,
Теперь одной судьбе послушные
В обличье чаек моряки.

В погоду зимнюю, студёную
Спешу я чаек покормить.
Мне светит солнце полудённое,
А море вовсе не штормит.

Дятел

Бескорыстный мастер дятел
«Белке домик конопатил».
Нет! У дятла корысть есть:
Ищет что-нибудь поесть.

Клюв, как барабан, стучит.
Песен не поёт. Кричит.
Он расплатится за кров
Сотрясением мозгов.

Овсянка

Хлопотала пташка над гнездом –
Будет для птенцов надёжный дом
Из вчерашних листьев и стеблей
Да из нежных злаковых корней.

Выстилает волосом и мхом –
Будет у овсянки прочный дом.
И найти его не так легко:
Он замаскирован. Высоко.

Песни распевает ей самец,
Желтобрюхий в этом деле – спец.
Голову всего лишь запрокинь –
Всё увидишь. И услышишь: «Си-и-инь!»

Полевой жаворонок

Жалят поле порой холода,
С неба ж льются лихие бравады.
Как поёт этот серенький птах,
Выводя серебристо рулады!

Сыплет маг серебро с высоты –
Беспощадно запахло цветами…
Как волшебно-пахучи цветы!
Я бы слушала пташку часами.

Как поёт этот маленький птах!

Буревестник

На море волны, и ветер свищет,
И небеса без юрких птиц.
А Буревестник приют не ищет,
Над морем грозовым парит.

Он смелый, гордый, я это вижу,
Всем вызов бросил, загоготав.
Крыло, как лопасть. Им волны режет,
И бьётся крик о мощи скал:

«Рождённый ползать – летать не может!»
Мой голос против : «Какая чушь!
Коль взять предметно – то положим…
А вот духовно – второй из нас…»

Послала птица всех на три буквы,
Проголосивши: «О... у… а-а...».
Сгущались тучи, гроза пугала.
Гремело в небе: «О-о… оа!»

Иволга

Цветёт, благоухая, лето.
Лазурью дышит небосвод.
На ноте си звучит панфлейта –
То иволга в лесу поёт.

О Боже! Как она красива!!!
Ей золотистый цвет идёт.
То замяукает на диво,
То снова флейтой запоёт.

Голуби

Деревья в чёрном, ветви голые…
Бездонна синь на Рождество.
Летите в небо, к Богу, голуби.
Пусть будет мира торжество!

На синем фоне в белых шубках,
Средь громыхающего дня
С зелёной веточкой голубки
Летят и радуют меня!

Райские птицы

Фантазия природы бесконечна,
О райских птицах слышали едва ль.
На шляпке у красавицы беспечной
Их перья – ультрамодная деталь.

Страдала от нашествия Гвинея,
Летели пух и перья в Старый Свет…
Не видела такой красы во сне я –
Носила я не шляпки, а берет.

А эти перья модницам на шляпки
Рубили райских птичек наповал.
В угоду моде юные фанатки
Триумфом перьев поражали бал.

Павлиний хвост

В общении твой друг не прост,
Он распустил павлиний хвост…
Знай: дружба под ударом –
Индюк не нужен даром.

Павлину хвост для украшенья,
А друг нуждается в леченье.
Лекарства другу пропиши
И для мозгов, и для души.

Цапля

Дождь. Стряхнула с перьев капли
Озабоченная цапля.
На одной ноге стоит
Заморочена на вид.

Есть у этих птиц обычай:
Терпеливо ждать добычу.
Жертва на ловца бежит.
Как иголки на магнит.

Сорока

Вот морока так морока –
Залетела в дом сорока.
И, довольная собой,
Учинила в нём разбой:

Потопталась по ковру,
В тюле выдрала дыру,
Книжку, видимо, читала –
На полу листов немало.

Ни котлет, ни броши нет…
Я бранюсь. Мне «тррр…» в ответ.
Смотрит, издеваясь, с ветки,
Взгляд осмысленный и меткий.

– Отдавай, воровка, брошь!
– От меня не много ль хошь?
Затрещала, тяжело
Полетела за село.
Замелькали два крыла
На окраине села.

Страус

Лихо целится в висок –
Страус голову в песок.
Спас он голову. А зад?
Зад его не пощадят.

Чтоб никто догнать не смог,
Мчится, не жалея ног.
Намотай себе на ус:
Страус глупый жалкий трус.

Ты встречал среди ребят
Боязливых страусят?

Многодетная семейка: утки

Многодетная семейка
Прошмыгнула под скамейкой.
– Кря-кря-кря, – несётся гулко, –
Все за мною, на прогулку.

Утро в алом полушалке.
Утка-мать идёт вразвалку.
Соревнуясь меж собой,
Малыши бегут трусцой.

Воробей

Достал февраль метелями животных и людей.
Нахохлился, напыжился продрогший воробей.
Грустны глазёнки-бусинки – безжалостен мороз.
Воробышек-малютка, прошу – не вешай нос.
Как жаль, что нет кормушек! Я принесла зерна.
Не за горами бродит красавица весна.

Ах, чёрный ворон...

Ах! Чёрный ворон, пощади сыночка!
От горя поседела, не до сна.
Глаза в печали выплакала дочка,
Окаменела от беды жена.

На поле брани, на траке пахучей,
Лежит мой храбрый сокол недвижим.
Клин журавлиный, раздвигая тучи,
Гортанным криком попрощался с ним.

Ах! Чёрный ворон, я голубкой белой
Примчусь туда, где мой сынок угас.
Не будь жесток – он воином был смелым,
Не тронь красу его орлиных глаз.

Фазаны

Где вереск, кизил сцепили руки,
Оголяя лезвие шипов,
«Кох-кох-кох…», - несутся зычно звуки.
Для фазана здесь надёжный кров.

Хваткие классические дебри –
Не пробиться хищникам сюда.
Пожалеют свой тулуп и нервы.
Не накроет фазанят беда.

Птица осторожна и пуглива.
В строго обозначенной черте
Фазаны токуют так красиво,
Задают соперникам чертей.

Шествует самец по огороду…
Забияка на весь мир сердит.
Приодетый по последней моде,
Самочка же на гнезде сидит.

Опустив глаза смиренно долу
(И у птиц порой патриархат),
И подвластна женской горькой доли,
Ждёт от жизни счастья – фазанят.

Чибис

У речушки, на изгибе,
Где трава по пояс,
Поселился звонкий чибис,
А точнее – двое.

Свили гнёздышко небрежно
В глубине болота.
Только свет зари забрезжил,
Слышат: рядом кто-то.

Чьи вы… чьи вы… Кто такая?
Не знакомы вроде…
Хохолок в траве мелькает,
От гнезда отводит.

Зашумели, загалдели
По соседству птицы.
Ноги унести сумела
Хищная лисица.

Глухари

На опушке глухари
(Среди птиц богатыри)
С раннего утра токуют,
С глухарихою толкуют.

Распрямились во весь рост,
Распушили веер-хвост.
Брачное несётся пенье:
Толи треск, толи шипенье,

Может, сосенки скрипят.
Глух певец от лба до пят.
От зари и до зари
Разгулялись глухари.

Подрастут их глухарята –
Будет птиц в лесу богато.
С ружьями пойдут по лесу
Разудалые повесы.

Ведь глухарь под шесть кило…
Жахнешь – с мясом повезло.

Фламинго

Встаёт заря, и в молодом разливе,
Гирляндами расцвечивая даль,
Кричат фламинго голосом счастливым –
С зимовьем расставаться им не жаль.

Летят фламинго, вытянувшись стрункой,
Мигая чёрно-розовым крылом.
Навстречу птицам отчая сторонка
Гостеприимно стелется ковром.

Летят фламинго над желанным краем,
Как грациозен нежных птиц полёт!
В лиманах заболоченных, у моря,
Их счастье замороченное ждёт.

Болота. Ни дороги. Ни тропинки.
Где кочки мягкотелые пьяны,
Как на ходулях, розовый фламинго
Станцует танго под напев весны.

Мартын

Зашла я в secondhand - купила платье,
Смелее закрутился шар земной.
Завидуют сестра, подруга, сватья
И весь подъезд… и кто-нибудь другой.

Но чайка, окаянная, хохочет
С издёвкою, зависнув надо мной.
Лишь одного она понять не хочет:
Что кошелёк-то у меня с дырой.

Ищу я выход: ползаю по грядке
С мотыгою – орудием труда.
Умаялась, присела – всё в прядке,
Но снова хохот, как с горы вода.

Пошла купить продукты в магазине.
Положено мне рыбы 10 грамм
Согласно потребительской корзине.
(О! Сколько гениальных мыслей там!)

Иду по улице крылатою походкой:
Теперь я беспроблемно заживу.
А хохотунья, надорвавши глотку,
В бессилии упала на траву.

Я тоже вслед за ней захохотала.
И все вокруг сдержаться не могли.
А Млечный Путь смотрел на нас устало,
Поспешно удаляясь от Земли.

Сова

Ой ты, совушка, сова,
Размудрёна голова.
Во сыром лесу живёшь,
Звонких песен не поёшь.

Все кровавые дела –
У тебя исподтишка.
Днём уходишь на покой,
По ночам чинишь разбой.

Сторонятся в страхе люди.
Почему же сов не любят?
Если хищником живёшь, –
Что посеешь, то пожнёшь.

Баклан-браконьер

Он там, где рыбы косяки:
Баклан – заядлый рыболов.
Бранят проглота моряки –
Зловеще падает улов.

Он ни красавец, ни урод…
Особого баклан пошиба.
За день в бакланий пищевод
Провалится немало рыбы.

Прожора среди птиц, жонглёр,
Не превзойдённый до сих пор.

Добыча над водой взлетает
И серебрится. (Вверх хвостом!)
Баклан, разинув «пасть» глотает
И непременно целиком.

Есть схожие явленья, вещи…
И, попадая в их капкан,
Мы, не жуя, глотаем пищу,
Как рыбу – браконьер-баклан.

Ещё о птицах: Пернатые друзья