Стихи о зиме и любви

ГОБЕЛЕНЫ ЗИМЫ

Снежинок вырастают ожерелья.
Их вяжет сумрак, выпускает тьма.
Застыли мы, как будто душу греет
ажуром кружев хрупкая зима.

Спускаются невидимые нити,
от паутинок – серебристый вздох,
и кружится случайная обитель –
река и роща, тихий уголок.

Пусть разлетятся птицами по свету
пернатые пушинки, хохоча,
пусть полночь нас покроет фиолетом,
но белизной поделится парча,

и пусть атлас постелет нам дорожку
над лунною сияющей водой
и звёздные сосульки, как серёжки,
звенят над нами млечностью простой.

Им, как и нам, всё шумное – отрава,
в них тоже ходит голубой сквозняк,
растут узоров медленные травы,
и облака смеются просто так.

В них тоже белизна и самозванство
прозрачного и чистого листа,
и пузырьки холодного шампанского,
и шёпот опушённого куста.

Застынем в этой повести простора
на голубых и звёздных сквозняках
последнею мелодией восторга,
когда в твоей руке – моя рука...

2011 г.

* * *

У света снежный посвист подсознательный.
Фонарь вечерний чертит вьюжный путь,
и ветер подметает снег старательно, –
а нам бы просто воздуха глотнуть...

Глюкоза тает на озябшей варежке.
Ничто не намекает на мороз,
и белые рассыпчатые шанежки
снежков не принимаешь ты всерьёз,

а надо бы. Поскрипывая, ширимся,
растём, как этот синий дыма столб.
Покалывают ледяные вирусы
и достают до бездны под пальто,

«душою» кем-то скудно именуемой.
Течём, две бездны, вместе сквозь снега.
Звездой вечерней тишина окурена,
осенена. На подступах – пурга...

2008 г.

В ПУРГЕ

Когда так странно захлебнёшься
в порыве счастья ветровом,
за воротник насыплет роща
холодной сласти липкий ком.

Смеёшься, варежку сдирая,
отряхивая белый прах,
и шлейф снежинок быстро тает
на отворившихся губах.

О чём ты хочешь докричаться
под эти вздохи кутерьмы,
в скольженьи невесомых граций –
теней Владычицы Зимы?

Что так пленяет в этих вихрях
и посвисте пурги лихой,
когда живое всё затихло
под ватной реющей дохой?

Какой немыслимою силой
под скрипы рощи нас двоих
свело, сплело, соединило
и зашвырнуло в синий стих?

Одни в снегах. Скользят ладони.
Мы растворились в этом сне.
И в мире нет угла укромней.
И в мире нет тепла родней.

2001 г.

* * *

Я твоим задета вздохом –
долгим, на века.
Снег просыпался горохом.
Судьбы – в тайниках.

Голубые сходят крупы
в кротких декабрях.
Мокрой шерстью трутся зубры
о небесный шлях.

Зеркала вечерних окон –
зарево надежд.
Оказался сердцу лёгок
испытаний крест.

Пустынь памяти раскинет
тихий, влажный снег.
Голубая чёткость линий.
Смежность наших век.

Как меня тревожит профиль
твой – на всю судьбу!
С золотой летят Голгофы
звёзды на тропу...

2001 г.

* * *

От этих розовых гвоздик –
такая вьюга!
Невыносимо и на миг
терять друг друга.

Они задумчиво горят.
Печаль и нежность.
Раскрыл бутоны светлый сад
любви мятежной.

Когда девятый вал достиг
накала страсти,
сказать «прощаю» и «прости»
в моей ли власти?

Такою близостью дышать –
и не взорваться?
Ресницы по щеке шуршат –
дай им подняться.

О, глаз твой карий виноград –
восторг и мука!
Раскрыл бутоны светлый сад.
Какая вьюга...

2001 г.

СНЕЖНЫЕ ХЛОПЬЯ

Большие, лохматые, ватные, нежные,
на крышах, и арках, и парках развешаны.
Их ветер вздымал, перебрасывал, суживал
в ажурное, мягкое, лёгкое кружево.

И было свободное это кружение
пронизано, призвано синим свечением –
свечением вечера, века и города,
свеченьем дорог, на отрезки расколотых,

заветного счастья, божественной истины,
ответной любви, обретаемой пристани
и всем, что носилось, покоилось, падало
и стыло морозною синею ягодой.

А то были просто снежинки прохладные –
большие, лохматые, нежные, ватные...

2002 г.

Ещё стихи о зиме и любви:
Зимняя любовь