Наваждение

Темнело в моем скрадке охотничьем...
Напрасно я всматривался в тени на аласе¹,
В густеющее небо над протокой –
Ни шороха утиного, ни кряка...
Фортуна мне сегодня изменила,
И невозможно было отличить
Тайгу от перевёрнутого неба,
И лиственницы робко собирались
На берегах мерцающей воды...
Я стал искать тропу,
                       но чёрный кто-то,
Ещё черней, чем небо над протокой,
Вдруг промелькнул
                   и взвился надо мной,
И точными короткими кругами
Обрушился –
                  как ветром опахнуло!
Я отшатнулся, будто от несчастья,
Стволами вскинул вслед за привиденьем –
Оно взмывало вновь над головою
И вновь сближало жуткие круги.
Теперь я слышал:
                       лязгнули по стали
Мгновенные отчаянные когти,
И вновь, как обруч, сжала темнота…
«Что ж, погоди, – подумал я, – посмотрим…
Один здесь лишний
                      на ночном болоте!».
О, музыка взводимого курка!
Я выждал миг,
                      потом, почти не целясь,
Сорвал курки – навстречу,
                             в шорох крыльев!
И грохот, и отдача от дуплета,
И тишина...
И облачко, качаясь,
Вытягивалось белой полосой...
Ни перышка,
               ни клёкота,
                             ни крика –
Как будто всё мне только что
                              приснилось,
И вот уже окончен странный сон...

Так что же это было –
                           наважденье?
Предупрежденье Севера о чём-то?
А может быть, сова –
                           ночная птица,
Сошедшая с ума от тишины?
Возможно то и это, и другое,
Но было здесь ещё,
                      что понял позже:
Зарубка,
          знак,
                царапина на память
О крае полуночном и суровом,
Таком же юном,
                  как и сам в то время,
О сказках и повериях якутских,
И Севера шаманьем колдовстве,
Которое уже не повторится,
Как никогда не повторится юность.
________________________________

¹ Алас (якутск.) – проходимое болото

1970