Тиберина

Там крылья ставней бились на ветру
в силках стены над улочкой окрестной.
Я вспомню все, когда опять умру
в твоих руках и в памяти воскресну, —

ручную чайку, плоть небес и кров
для странника в каком по счету Риме,
гостиницу в одном из тех миров,
что мы с тобой еще не сотворили.

Memento Roma, помни обо мне,
пока плывет кораблик Тиберины,
а расставаться тяжелей вдвойне,
чем путь земной пройти до половины.

Вот Эскулап, он бог, как мы с тобой,
местоблюститель и плохой товарищ,
когда врачует сердце через боль.
Я знаю, что и ты меня ударишь.

Memento vita, я не тороплю
события. Они приходят сами.
Моя вина не в том, что я люблю
слова, а в том, что я люблю словами.

Не Тиберина — дудочка моя, —
гусиный крик, насаженный на вертел.
Кто был любим, тому не страшен яд
змеиный. Кто любил — как Рим, бессмертен.

Познать меня нельзя. Не проще ли
принять на веру и простить на ощупь.
Чума — в умах, и мир неисцелим,
когда выходят улицы на площадь.

Хрипит кровать под гнетом простыней,
зародыш дней в гигантском чреве Рима.
Смерть поправима, жизнь неповторима.
Memento Roma, помни обо мне.