Заоконные мотивы осени

Утро развело туман в стакане

и смывает серые тона,

охры добавляет, чтоб сочна

желтизна была на сгибах ткани

стылого газона, и мохнат 

клёна чуб задорный, и осанист

тополь у соседнего окна...

И плывёт тумана пелена,

и висит, как рыба на кукане,

поредевших листьев рыжина.

В зыбкости неясных очертаний

сплина полусонные тарани

проплывают в серебристой рани,

и монетка солнца чуть видна.

***

Тревожное время впустую латаешь

листвой отлетавшей, обрывками снов,

слова отзвучавшие стайкой взлетают –

им ветер привычен...

И день-пустослов 

под вечер всплакнёт, утираясь, дождливо,

намокнут сны листьев, слова и молва,

зелёные рыбки листвы щебетливой,

погрязнут в заботах – тонуть?.. выплывать?...

И лох серебристый, хоть сердцем – олива,

осыплет плоды на осенний причал,

а ветер-флейтист навевает мотивы

о том, что тепло потерпело провал...

Тревожное время: уснуть, чтоб проснуться –

под лепет весны и её конституций.

***

За окошком снег из листьев-хаки, 

листьев-охры и листочков-хны,

ржавая метелица в атаке: 

будит тех, кто спит и видит сны.

Дождь лопочет, натянув меж веток 

струны многих зазвучавших арф.

Двор притих, укутанный, одетый 

в палантин из листьев – тёплый шарф.

***

Сколько раз ты рождалась, 

а чаще – жила притаившись, 

чтобы спрятать от бед 

заплутавшую в нетях судьбу, 

накопилась усталость 

и, право, покажется лишним 

солнце в пятнах 

и мысленный горький сумбур...

А сейчас ты висишь 

между осени взломанным небом, 

и остывшей землёй 

одиноким бордовым листком, 

крепко держит любовь, – 

молчаливое твёрдое кредо, – 

и желание быть, 

и ещё – не жалеть ни о чём...

Ну а город пропах 

прело-лиственным духом прощанья, 

акварели размыты 

и в рыже-осенних тонах. 

Хаки, охра и хна, 

а ещё позолота разлита 

и багровы закаты, 

кармином – печаль из окна...

***

Двор золотой от листьев вновь не убран,

а солнце – остывающий омлет...

Он опадает, вновь идёт на убыль,

румян и сливочен, но только был и – нет...

И только в масле послевкусья губы...

Отрадно запивать его чайком

с вишнёвым в пирожке густым вареньем,

и рифмовать запретный сахар с ленью,

с котом, что не свернулся на коленях

таким горячим, мягоньким клубком...

А осень – ожиданье сообщений.

И так грустна