Славу умножать делами

---

Запорожье медленно погружается в ночь. Уже вышла на улицы Кикимора, древняя богиня сновидений, бледная дева с опухшим от сна лицом. Она не спеша бредет по старой части, заглядывая в окна домов, где еще горит свет. И пытаясь навеять сон на всех, кто оказывается в поле ее зрения.
Одно из таких окошек светится на первом этаже углового дома на перекрестке улиц Гоголя и Пролетарской и Кикимора, заглянув в него, видит пожилую женщину, сидящую за столом у серванта, забитого книгами. Она рассматривает старинный фолиант, лежащий на столе. Рядом с книгой тетрадка, куда Софья Глебовна Перовская, а это она, то и дело заносит свои мысли, вызванные чтением. Она внимательна и прилежна. Ложиться спать не собирается, и Кикимора, недовольно фыркнув, отходит от окна.
А Софья Глебовна по-прежнему вокруг себя ничего не замечает. Ей сегодня в областной библиотеке выдали всего лишь на сутки редчайшую книгу, пришедшую по МБА из Ленинграда и надо успеть ее законспектировать до завтра.
Книга рассказывает о ее предке, последнем гетмане Украины, Кирилле Разумовском, о его потомках.
… На старинном шляху меду Киевом и Черниговом затерялось невзрачное сельцо Лемеши. Здесь некогда жил бедный казак Григорий Розум. Он был настолько беден, что его старший сын Алексей пас не свое собственное, а общественное стадо. Но главной страстью сына было пение.
Обладая звучным басом, он все свое свободное время проводил в стенах маленькой местной церкви. Здесь его и услыхал возвращавшийся из Венгрии в Петербург придворный императрицы Анны Иоанновны Федор Вишневский. Пораженный услышанным голосом, петербургский сановник забрал Алексея с собой, определив его певчим в императорскую капеллу.
Кроме прекрасных певческих данных Разумовский обладал и красивой внешностью. «Он был брюнет с черной, очень густой бородой, а черты его, хотя и несколько крупные, отличаются приятностью, свойственной тонкому лицу. Сложение его также характерно. Он высокого роста, широкоплеч, с нервными и сильными оконечностями…» - замечает историк Казимир Валишевский.
Вскоре юноша попадает в поле зрения придворных дам, а за ними приходит очередь и к цесаревне Елизавете Петровне, дочери Петра Первого, будущей российской императрицы.
Наверное, не раз вспомнит он в далеком и холодном Петербурге широкие, до самого горизонта, поля своей милой Родины и мысленно перенесется в родные Лемеши. Увидит дорогие своему сердцу картины родной природы.
… Уставшее за день багровое солнце вот-вот должно уйти за горизонт, его последние лучи освещают пустынный пруд, по воде еще бежит световая дорожка, а на самом, уже слегка потемневшем, берегу, притаились вербы, их кроны еще можно рассмотреть на воде.
Мгновение и исчезнет солнышко за горизонтом, наступит вечер.
Или придет на память другая красноречивая картина, от которой защемит сердце на чужбине и слезы выступят на глазах у иной впечатлительной натуры.
… Чумацкий шлях бежит, не прерываясь, через всю Украину. Вот он поднялся на взгорок, минул высокую могилу, с которой в поле разговаривает ветер, и нырнул вниз к речке, что плавно катит вдаль, выглядывая из очерета, свои холодные прозрачные воды.
Чумаки, подъехав к берегу, распрягают волов, решая здесь пообедать. Ведь путь еще далекий и где лучше отдохнуть в солнцепек, как не возле воды?
А солнце и вправду взобралось на самый зенит и оттуда нещадно палит все, что затерялось в широкой степи.
А здесь под возами у самой реки так хорошо, так прекрасно, что и ехать дальше не хочется. И самый молодой из чумаков уже затягивает песню:
«Ой у полі криниченька,
З неї вода протікає,
З неї вода протікає.
Ой там чумак молоденький
Воли напуває.»
А остальное товариство, забыв обо всем на свете, внимательно слушает.
Что может быть лучше вот этого слияния с природой, чувствовать, что ты с ней единое целое?
Софья Глебовна вздохнула, вспомнив, как она начала заниматься своей родословной. Интерес был всегда, еще со школы. Но только лишь после того, как вышла на пенсию, занялась вплотную. Раньше совсем не было времени. Проработала всю жизнь в отделе природы Запорожского областного краеведческого музея. Поэтому в трудовой книжке всего две записи: «Принята на работу…» и «уволена с работы…» И все. Вся ее жизнь поместилась между двумя этими официальными, стандартными строчками…
Вначале растерялась от такого обилия свободного времени. А потом решила, что сидеть сложа руки, лениво транжиря драгоценные часы и минуты - преступно. И дело само собой подвернулось. Всегда хотела узнать как можно больше о своих предках. Начала с областной библиотеки. Перечитала в ней все, что касалось ее родословного древа. При чтении возникали вопросы, неясности, стала искать ответы на них. Одновременно вела картотеку, помогала ее основная профессия, склонность к научному мышлению, организации труда.
А перед ее далеким родственником неожиданно открылись вершины власти в российской империи. Сохранились сведения, что Елизавета тайно обвенчалась с Алексеем Разумовским в конце 1742 года в церкви подмосковного села Перово.
Но был он совершенно нетипичным фаворитом. Он не забывал своего скромного происхождения и не старался, чтобы о нем забыли и другие. Произведенный в фельдмаршалы в 1757 году Разумовский вот так ответил императрице: «Лиза, ты можешь сделать из меня что хочешь, но ты никогда не заставишь других считаться со мной серьезно, хотя бы как с простым поручиком».
Не порывал он и с людьми своего круга, не забывал их. Однажды, во время посещения дома бывшего гофмаршала Левенвольда, Елизавета с изумлением увидела, как ее друг бросился на шею дворецкому и стал его целовать.
- Вы в уме ли? - отчитала она Алексея.
- Это мой старый друг, - не согласился тот.
Не забывал Разумовский и свою многочисленную родню, а младшего брата, Кирилла, отправил учиться в Геттингенский и Берлинский университеты, и через год после возвращения, в 1746 году, делает его в восемнадцать лет Президентом Академии Наук.
Повинуясь желанию Елизаветы, Кирилл вскоре женится на внучатой сестре государыни Екатерине Ивановне Нарышкиной, принесшей с собой в приданое сорок четыре тысячи крестьян. Ее состояние оценивалось в шестьсот тысяч рублей годового дохода. Три года спустя, в 1750 году, когда украинской старшине удалось добиться восстановления гетманства, Кирилла Разумовского избирают гетманом.
С неохотой уехав из Петербурга в Глухов, где была резиденция гетмана, он начинает управлять Украиной. Постепенно входит во вкус, отстраивает Глухов, а потом и Батурин, куда вскоре переводит свою резиденцию, покровительствует наукам и искусствам на своей Родине. Известно, например, что Максима Березовского именно Кирилл отправил обучаться в Италию.
Умирая в 1803 году, Кирилл Разумовский оставил после себя несметные богатства и одиннадцать человек детей.
А от его дворцов сохранило неумолимое время и неблагодарные люди только развалины…
Настойчивая Кикимора вновь заглянула в угловое окошко. На всей улице только оно одно и продолжало светить. «Что она там делает?» - с любопытством подумала богиня, рассматривая склоненную над книгой фигуру женщины.
А та была вся во власти далекого и ушедшего навсегда ХУІІІ века.
Из сыновей Кирилла примечательны двое - Алексей, названный так в честь своего могущественного дяди, и Андрей. Последний получил в Европе блестящее образование. Служил по дипломатической части, постоянно там жил. Был председателем российской делегации на Венском конгрессе 1814 - 1815гг, где подводили итоги наполеоновским войнам.
Долгое время был послом в Вене, там и умер в 1836 году. Покровитель Бетховена, который посвятил ему три квартета, они так и называются - «квартеты Разумовского». Дружил с И.Гайдном и В.-А. Моцартом. В Вене до сих пор сохранилась улица и мост, названные в его честь.
Старший брат его, Алексей, граф, служил при дворе Екатерины ІІ. В 1810 - 1816 годах министр народного просвещения у Александра І. Содействовал увеличению количества начальных средних школ на Украине. «Не забывал свою Родину!» - удовлетворенно думает Софья Глебовна.
Любопытна его семейная жизнь. Первым браком он был женат на самой богатой невесте того времени внучке знаменитого полководца Варваре Петровне Шереметьевой. У них рождается четверо детей. Варвара Петровна была очень мнительной и суеверной особой, вокруг нее постоянно вились различные кликуши и скоморохи. Алексею Кирилловичу в конце концов это надоедает и он через десять лет супружеской жизни, в 1784 году, отправляет свою супругу назад в ее владения и вступает в связь с собственной крестьянкой Марией Михайловной Соболевской, дочери его берейтора, умной и красивой женщиной. От этой счастливой связи у них было девятеро детей.
Жили постоянно в селе Горинках, что в двадцати пяти километрах от Москвы, там Алексей Кириллович развел огромный парк, остатки которого сохранились до сегодняшнего дня. Увлекался ботаникой и занимался селекцией. Даже вывел сорт растения. А через сто пятьдесят лет ученые, скрестив тополь черный, на Украине называется красиво - осокорь, с тополем лавроволистым, назовут новое дерево - тополь Разумовского!
Детей своих Алексей Кириллович держал в строгости, называл не иначе, как воспитанниками. В конце концов его усилиями всех их удалось приписать к дворянству.
Софья Глебовна легко может себе представить, как плотно позавтракав, выходил прогуляться по родным Пенатам Алексей Кириллович. За ним услужливо семенил садовник, готовый выполнить любой приказ барина. А тот неспеша шел по ухоженным дорожкам, усыпанным белым речным песком и прислушивался к тому, как раздавались вокруг веселые детские голоса его воспитанников.
Отойдя достаточно далеко от дома, он приходил на участок, огороженный живой изгородью, брал лопату у подскочившего садовника, наклонялся над грядкой и… забывал обо всем на свете. Здесь его душа отдыхала, здесь он был повелителем, здесь не было ему равных. Он творил, спокойно, но настойчиво вторгаясь в живую природу. Часы летели незаметно и только посланная служанка отрывала от колдовства на грядке, зовя барина обедать…
Дочь Разумовского от первого брака Варвара вышла замуж за Николая Григорьевича Репнина, младшего брата известного декабриста Сергея Волконского. Жили они в подаренном Алексеем Кирилловичем дочери имении Яготине, центре Пирятинского уезда, Полтавской губернии.
Сам дом был в одну ночь, при гетмане Разумовском на двух тысячах подводах перевезен из Киева. Разобрать и поставить его, было, по-видимому, не трудно, - он состоял весь из драгоценного, первосортного дуба. Собственно, это даже и не один дом, а семейство флигелей, из которых каждый - жемчужина в архитектурном отношении. До Отечественной войны в нем помещалась больница. Еще был цел один из флигелей, тот, где жил Шевченко и где сохранилась, по преданию, его роспись.
Николая Григорьевича Репнина обидел Александр І, не вернув ему миллион собственных денег, и поэтому он жил в Яготине безвыездно, составив здесь брюзгливую барскую «оппозицию».
Дочь князя Варвара Николаевна покровительствовала молодому Шевченко. Сохранились ее воспоминания, в которых она признается даже в любви к поэту. Он находился здесь дважды - с октября по 9 декабря 1843 года и с 23 декабря по 10 января 1844 года. От его пребывания в Яготине известны два портрета - старого князя и детей брата Варвары Василия.
Молодой Тарас мягко и тактично сумел отвести ухаживания княжны.
- Я вам неровня, - такие слова, сказанные поэтом Варваре Николаевне, сохранились и сумели дойти до нас. По ним можно реконструировать человеческую судьбу, прикоснувшуюся к гению.
Остроумная, милая, добрая, с большими выразительными глазами княжна не смогла переступить законы своей среды, освободиться от условностей, так и не выйдя замуж, а не смогла выйти замуж потому, что по ее положению и роду ей нельзя было сделать неподходящую партию. К этому времени уже забылось, что она правнучка простого казака!
Дети Алексея Кирилловича Разумовского от Марии Михайловны носили фамилию Перовских.
Ольга Алексеевна Перовская вышла замуж за Николая Михайловича Жемчужникова, их дети - Алексей, Александр и Владимир вместе со своим двоюродным братом, известным поэтом, Алексеем Константиновичем Толстым ( мать поэта Анна Алексеевна Перовская вышла замуж за Константина Петровича Толстого) создали знаменитый собирательный образ в русской литературе - Козьму Пруткова.
А их младший брат Лев Жемчужников, один из авторов портрета Козьмы Пруткова, продолжил после Шевченко создавать офорты их украинской старины - «Живописная Украина». В 1861 году он также подготовил и издал в журнале «Основа» дневник Тараса Григорьевича.
Софья Глебовна оторвалась от книги и посмотрела в окно. Ей показалось, что кто-то в него заглядывает. Но нет, наверное, померещилось, улица была пустынна и темна. И только рядом у стены светилась белым пятнышком любопытная Кикимора, успевшая отскочить в сторону.
Интересна фигура еще одного Перовского - Василия Алексеевича. Участник, в 17 лет, Отечественной войны 1812 года, попал в плен к французам и его воспоминания об этом использовал Лев Толстой в «Войне и мире», посещал первые тайные общества, сделал карьеру при Николае І, в 1833 - 1842 и в 1851 - 1857гг был генерал - губернатором Оренбургского края и командиром Отдельного Оренбургского корпуса. При нем отбывал ссылку в Новопетровском укреплении Тарас Шевченко.
Софья Глебовна перелистала книжку, да, считается, что Василий Андреевич бездушно отнесся к судьбе опального поэта, отказал в присвоении Шевченко звания унтер-офицера, что давало ему право на отставку.
- Может, потому и отказал, что давало право на отставку? Что, что, а в Петербурге об этом знали хорошо! - подумала вслух Софья Глебовна.
Ей ближе то место в воспоминаниях А.Усковой, супруги коменданта Новопетровского укрепления Ираклия Ускова, где она пишет: «…когда Ираклий Александрович, отъезжая из Оренбурга в форт, пошел прощаться с Перовским, тот первым заговорил о Шевченко и просил моего мужа как-нибудь улучшить его положение, иначе Ираклий Александрович не мог бы так решительно действовать, не имея поддержки сверху».
Действительно, мог ли никому неизвестный офицер, всецело зависящий от своей службы, так откровенно протежировать ссыльному поэту, не боясь своего начальства? Конечно, нет!
Представьте себе обед у коменданта крепости. В назначенный час сходятся офицеры гарнизона. Проходят в столовую, а за столом уже сидит солдат.
- Прости, служивый, ты, кажется, не туда попал! - обращается к невысокому с залысинами и добрыми серыми очами солдату, согнувшемуся по домашнему за столом, самый нетерпеливый и скорый на расправу офицер.
- Простите великодушно, господа, - заглядывает в столовую хозяин дома, Ираклий Александрович Усков, - не успел предупредить. Будьте знакомы - Тарас Григорьевич Шевченко. Малороссийский поэт и художник.
Ну, уж если сам господин комендант разрешил…
Еще один сын, Николай, воспитывался у старшей сестры Алексея Кирилловича, Натальи, бывшей замужем за Николаем Александровичем Загряжским. Его брат, Иван Александрович, был отцом Натальи Ивановны Гончаровой, матери Натальи Николаевны Пушкиной. «Вот такие кольца завязывает родословная гетмана!» - усмехается Софья Глебовна.
У Николая же Алексеевича было трое сыновей, один из которых, Лев Николаевич, особенно интересует Софью Глебовну, так как был отцом знаменитой народоволки Софьи Перовской. А ее брат Василий Львович приходится дедом ей, Софье Глебовне.
К тому времени, когда появилась на свет Софья Львовна, финансовые дела семьи были уже основательно расшатаны. Лев Николаевич любил жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Чтобы поддерживать достаточно высокий уровень жизни, пришлось идти служить. Используя и связи и старые знакомства, дослужился до высокого чина петербургского губернатора.
Казалось, что все теперь будет отлично, но тут некстати гремит злополучный выстрел Каракозова и Льва Николаевича отстраняют от службы. Карьера его закончена. А детям - прозябание на задворках империи.
Но в России наступали новые времена. И дочь петербургского губернатора становится революционеркой.
Ее звездный час - 1 марта 1881 года. Кто знает, не будь там в те минуты на Екатерининском канале этой маленькой, но такой сильной духом, женщины, совершилось ли покушение на Александра ІІ?
Сквозь патину времени видно, как Перовская выходит их своего укрытия и машет платочком. И Рысаков с Гриневицким пошли друг другу навстречу…
После окончания ссылки брат Софьи Перовской Василий Львович живет в Крыму, откуда, забрав с собой мать Варвару Степановну в 1899 году, переезжает служить управляющим в имение Ю.В.Попова Васильево, ныне Васильевка Запорожской области. Сохранился дом, в котором он жил. Теперь это дом №5 по улице Больничной…
Вот так появились на Запорожской земле Перовские. В Васильевке сохранилась могила Варвары Степановны. Она умерла здесь в 1904 году. Могила тщательно ухожена, не забывают люди…
Мать берегла память о погибшей дочери, как святыню. В их доме была комната, где на стене висел большой портрет Софьи Львовны, кресло, кровать - все. «Белый храм памяти», как называли эту комнату близкие.
Сам Василий Львович доживет до 1917 года, будет членом общества политкаторжан и умрет в 1942 году в Ленинграде во время блокады, куда переедет жить к сыну на старости лет.


ЭПИЛОГ

Мы возвращаемся к пониманию того, что историю делают люди, особи, индивидуальности, с их переживаниями, надеждами и болями, стремлениями и желаниями, удачными и неудачными. И все это постепенно складывается в судьбу, жизнь, неповторимую и единственную, которая, как морской прибой, постепенно накатывается на эту землю, на этот запущенный парк, на квартиру с оборванными обоями, на улицу, на которой мы все живем. Вот здесь ходили наши деды, стояли, переговариваясь, наши отцы, глядишь, и мы сами спешим куда-то по своим неотложным делам, а за нами уже вышагивают наши дети и дети их детей…
И колесо этой жизни бесконечно… Был на этой земле пастух с дивным голосом и его брат, последний гетман Украины и многие их чада и домочадцы с потомками по всем градам и весям и среди них маленькая, хрупкая на вид молодая женщина без колебаний взошедшая на эшафот, и все они, каждый по своему, любили и берегли эту землю, на которой и мы с вами живем сегодня…
Далеко на востоке, там, где небо сходится с землей, чуть - чуть заалело. Пробуждался новый день.
И Кикимора, недовольно бурча, отошла от окна и заспешила к себе восвояси, до следующих сумерек. Она так и не дождалась, когда же погаснет свет в этом окне.
А оно продолжало освещать и серый дом и притихшую улицу как маленький фонарик на неведомом и таинственном корабле, приплывшем к нам из глубин далекого времени и несущего память о тех, кто жил до нас…