Поэзия Владимира Сорокина

Киевский поэт, уроженец Курской области. 1946 – весна 2012 г. По первой профессии – моряк дальнего плавания. Филолог, преподаватель русского как иностранного в киевском вузе, переводчик поэзии. Работал во Вьетнаме. Автор семи поэтических сборников. Член Международной ассоциации писателей баталистов-маринистов. Публиковался во Вьетнаме, в Москве, в Петербурге, в Курске, в Воронеже, в Старом Осколе, на Дальнем Востоке и в Украине.

* * *
Я слышу осень в шорохе листвы,
В бессоннице надорванного сердца.
Круг быстро замыкается, увы,
И никуда от этого не деться.

Отелло ночи дездемону дня
Схватил, сдавил за горло лебединое,
И неизбежность близится, звеня
Клубящимися снежными сединами.

* * *
Самый сладкий – поцелуйный мёд
В розовом берёзовом лесу.
Кто полюбит, тот меня поймёт,
Пригубив бедовую красу.

Самый горький – расставальный мёд.
Чуточку друг с другом были мы.
Только сердце это не поймёт
И заплачет средь весенней тьмы.

* * *
Надвигается вал девятый
Туч, дождей затяжных и грусти.
Под окошком дрожит помятый,
Потемневший сирени кустик.

Ветер будто играет Баха
На горластом печном органе.
Бьется сердце под тонкой рубахой
Перепёлкой, задетой косцами.

Голубые просторы света
Замолаживает всё чаще.
О мое васильковое лето...
О мой солнечный зайчик счастья...

* * *
Я выплакал любовь. Глаза сухи.
Я не впадаю более в отчаянье.
Как соты мёдом, полнятся стихи
Тяжёлой, сладкой музыкой молчанья.

Я с ним перезимую до ручьёв,
До тёмного, худеющего снега,
До первых листьев, сладких соловьев,
До нежного, фиалкового неба.

Я отточу, как Тютчев или Фет,
Из крыл своих лирические перья,
Пошлю моим читателям привет,
Им подарю подснежники доверья.

Пока же пчёлы нот моих тихи,
Исполнены мелодией познанья.
Уже полным-полны мои стихи
Тяжёлой, сладкой музыкой молчанья.

НЕБЕСНЫЕ ЧУМАКИ

Млечный путь – Чумацкий шлях
Из просыпавшейся соли.
Посреди небесной воли
Чумаченьки на волах.

Крикнут после, как споют
Славу Господу Святому:
«Цоб-цобе! Волы, до дому,
Вас давно в Украйне ждут».

Но волы, белым-белы,
Не в Украйну – в бесконечность
Тащат возы ночь и вечность,
И шаги их тяжелы.

ВЕРНУТЬСЯ К ИСТОКАМ

Приспело вернуться к истокам
Родной и далёкой Руси
По мудрости сердца, по срокам,
По зову зари и росы.

Жить в ладе с природой, быть тише
Воды и пониже травы,
Вселенскую музыку слышать
И знать, что святые правы.

Отдаться любимому делу,
Служа не властям – Красоте.
Быть верным родному пределу,
Паря в золотой высоте.

Жить в хате у речки смиренной,
Сколь Бог отпустил – до креста –
И видеть в лягушке – царевну,
А в рыбе – Христа.

* * *
Красный кочет жаркого костра
Тяжкими крылами бьёт по сини.
Неужели я опять в России?
Моя радость, точно меч, остра.

В хате-келье вечер я дожду,
Молча обопрусь рукой о печку.
На небе затеплил Бог звезду.
На своём столе зажег я свечку.

* * *
Всё глубже осень входит в роль,
Взялась за лиру.
Деревьев золотую боль
Открыла миру.

В толпе потерянно стою,
Безлики лица.
Кому поведать боль свою,
Кому открыться?

* * *
После долгих дождей – ура!
Жарит солнце, и воздух чист.
Золотая страды пора,
Время косит и колос, и лист.

Жить бы, радоваться за всё,
Петь осанну своей судьбе.
Но... мелькнуло твое лицо
И пропало в густой толпе.

* * *
Я киевский, но по рожденью – курский.
Мой пращур против половцев ходил.
– О, Русская земля, – в пути твердил, –
Ты за холмом, но и в степи я русский.

...Отрезанный насильно от России
И ставший «иностранцем» в тот же миг,
Я истово люблю родной язык:
В нём космос нашей нежности и силы.

Я в Киевской Руси не посторонний.
Пусть с каждым годом свистопляска злей,
Не станет каркать галицкой вороной
В красу влюблённый курский соловей.

НЕСТЬ ЭЛЛИНА, НЕСТЬ ИУДЕЯ...

О чести радея, о русском радея,
Твержу, как Нехлюдов:
– Пред Богом несть эллина, несть иудея,
Есть люди...

Меня с головой накрывает идея,
В ней брызги салютом:
– Пред Богом несть эллина, несть иудея,
Есть люди...

Живу часть вторую, страдая и дея,
Отнюдь не Иуда.
Пред Богом несть эллина, несть иудея,
Есть люди...

Над виршами ежевечерне потею,
Поэма да будет!
Пред Богом несть эллина, несть иудея,
Есть люди.

О, Боже, поднять к Тебе очи не смею.
Меня ты рассудишь.
Пред небом несть эллина, несть иудея.
Есть люди!