(венок сонетов)
I
Вот и меня пробило на сонет,
А раньше никогда не пробивало.
Но знаю, Света снова скажет – мало,
Противоречить крёстной смысла нет.
И, возложив на голову венок,
Его украсив лаврами и мятой,
Займусь работой этою проклятой –
Писать стихи и что-то между строк.
Поэзия, конечно, не игрушка,
Она добыча тонн и киловатт.
И некоторым так творить, как Пушкин,
Теперь другие ритмы не велят.
Распахнуты в грядущий век ворота.
Остался Летний сад за поворотом.
II
Остался Летний сад за поворотом
И в переносном смысле и в прямом.
Прекрасен Питер долгою зимой.
Что только не рождается в болотах!
Мигают жёлтых фонарей орехи.
И, осудив кого-то за глаза,
Дома вонзают шпили в небеса,
Чтоб от стыда не провалиться в реку.
Эх, снова б в Питер, на мосты, в музей
С каким-нибудь изысканным поэтом.
Там каждое строение – друзей
И дат неповторимые портреты.
Там диалог любви с небесным сводом
Легко ведёт и мода, и природа.
III
Легко ведёт и мода, и природа
Кого куда. Сначала невдомёк,
Зачем царАпнул пО сердцу урок
Такого-то события и года.
Кто в рай, кто в пекло шумною толпою.
Наивно видят бога в палаче.
Все краски умещаются в луче...
Вселенная разверзлась за тобою:
Ты – луч. И даже в пасмурные дни
Не загасить твоей души молитву.
Любимый, узнаю тебя по ритму,
Владению дыханием одним.
Но часто называют на земле
Отсчёт своей судьбы – мельканьем лет.
IV
Отсчёт своей судьбы – мельканьем лет –
Как это всё смешно и невесомо!
Я прочерчу свою – раскатом грома,
Что содрогнёт движение планет,
Что заползёт в любую из щелей
Такой Любовью и таким Искусством!
(Сейчас козлы поморщатся: «Капуста
Высоких слов, чудачеств сельдерей».)
Не жвачкой для слепого интеллекта,
Привыкшего побольше, поострей,
А запахом встревоженного лета,
Не всякому который по ноздре.
А после лета новая игра –
Дымится осень посреди двора.
V
Дымится осень посреди двора,
Земную жизнь пройдя до половины,
И в ночь уходит переулком длинным,
Успев поколдовать в глазницах рам.
Я осени лохматой не боюсь,
И даже жалко от неё – в троллейбус.
Смешно, но далеко ли я уеду,
Между тобой и мной поставив плюс?
Таится математика во всём:
В поэзии, проспекте, отношеньях.
И пишется знак равенства дождём
И непонятным головокруженьем.
Судьба раскинет верно наши карты:
Ей всё равно, грешны мы или святы.
VI
Ей всё равно, грешны мы или святы, –
Я это говорю о непогоде.
Дождями – в темя, ветерком – по морде, –
И сразу вид бандитский и примятый.
И можно даже ночью самой тёмной
Идти спокойно, не пугаясь встречи.
«Такую тронешь – точно искалечит».
С природным гримом чувствуешь актёром
Себя: Драконом, Лешим, Бабкой Ёшкой
И бурым перепачканным медведем.
И только у подъезда чёрной кошкой
Шмыгнёшь, чтоб не увидели соседи.
В таком бы виде шествовать предвзято, –
А мы своею совестью распяты.
VII
А мы своею совестью распяты
И ложным пониманьем красоты.
И если что-то кажется простым,
Пытаемся найти презренья пятна.
Но от презренья есть тропа к прозренью.
И зашуршит, заплачет, запоёт
Чумная осень, одевая в йод
И пряности сады и настроенья.
И небосвод ночной не чёрн, а чист.
Проспект в дожде неоновых табличек.
Хруст синевы. И каждый стих, как лист, –
Неповторим, прекрасен, лаконичен.
Но, пряча в строки суету и страх,
Надеемся очиститься в кострах.
VIII
Надеемся очиститься в кострах
От ведьминых проделок и холеры,
А на себя взглянуть – подводят нервы,
Ведь правда беспристрастна и остра.
Пилюлей горькой средние века
Печально растворяются в желудке,
А нам твердят (с процентом чёрной шутки),
Как уникальна участь червяка.
Ползи себе да яблочко грызи
(Кто не грызёт – безбожник и невежда.)
Пусть по уши в обмане и грязи,
Зато светлы слова, дома, одежды.
И называют ублаженье туш
Твореньем гениальных наших душ.
IX
Твореньем гениальных наших душ
Все звёзды рождены, слова и звуки,
Все улицы, озёра, горы, руки,
Бегущие по клавишам в мечту.
Казалось, два ничтожных уголька –
Два чувства, две любви, два откровенья.
Казалось, просто кровь клокочет в венах
(Так в марте просыпается река.)
Но содрогнётся мир от теплоты,
И КПД превысит все пределы.
Любовь спасут поэты и шуты,
Усердно рвясь из крохотного тела.
А если есть в душе осколок света,
Изменится хоть что-то в мире этом.
X
Изменится хоть что-то в мире этом,
Когда сомкнутся руки осторожно,
Когда найдётся в рюкзаке дорожном
Знакомый запах канувшего лета.
Ты чувствуешь внезапный взрыв предметов,
Прыжок над бездной быта и морали?
Себе мы сами роли выбираем
И ракурсы, а также пистолеты.
И хруст костей, как монолог кареты,
Везущей душу со смертельной раной.
Карета в серой куртке и берете
С упёртостью астрального барана
Лбом расшибает дверь в свою мечту.
Полоска света задрожит в аду.
XI
Полоска света задрожит в аду,
И тени зашатаются кривые.
Не то что цель – своё забудешь имя,
Но вглубь себя по лестнице иду.
Судьба бросает Ариадны нить,
Чтоб выйти победителем из схватки.
Все излиянья «слов высоких» – шатки,
Бесценно лишь умение любить.
Смотрю во всех людей, как в зеркала,
Различные по сути и по форме.
Такой я буду или же была.
Мой ад зияет лабиринтом чёрным.
Мерцает жизнь, стекая воском в Лету
И тая в парке жёлтым силуэтом.
XII
И, тая в парке жёлтым силуэтом,
Уходят осень, солнце и любовь.
Не удержать ни взглядом, ни рукой,
Коснуться только краешком сонета.
Две параллельные блуждают где-то.
О, как немилосерден был Евклид,
Их навсегда в пространстве разделив.
Иллюзия безбрачного обета.
Но, к счастью, мир чувствителен и крив,
В нём обитают кольца и овалы.
Но слов и рифм окажется так мало.
И, снизойдя к восторженным поэтам,
Ноябрь подарит нам венок сонетов.
XIII
Ноябрь подарит нам венок сонетов,
А было бы практичнее – ушанку.
Согласна из кота и даже шавки,
Не задувал бы только в уши ветер.
Ещё неплохо – шубу из лисицы,
Чтоб каблуки – и те не замерзали,
И воротник с огромными глазами,
А над глазами – чёрные ресницы.
Но нет, одни лишь рифмы, строчки, темы.
А говорят: щедра дарами осень.
Или она «не та», или не те мы.
Никак до дырок мысли не износим.
А что подарим ей: любовь, испуг,
Улыбку и нежданный сердца стук?
XIV
Улыбку и нежданный сердца стук
Мне принесли волнения святые.
Шизофрения в паре с аритмией –
Диагноз выдан, – враг мой лучший друг.
Стационар пожизненный грозит,
Но я сокрыть болезни не пытаюсь.
Достойна лишь одна Любовь – баталий.
И пусть я вся и в перьях, и в грязи, –
Мой меч сияет, и его на плуг
Не променяю: без сражений пусто.
Перчаткою по грязному стеклу –
Теперь синоним чистого искусства.
Все что-то пишут, с рифмою и нет,
Вот и меня пробило на сонет.
XV
Магистрал
Вот и меня пробило на сонет.
Остался Летний сад за поворотом.
Легко ведёт и мода, и природа
Отсчёт своей судьбы мельканьем лет.
Дымится осень посреди двора.
Ей всё равно, грешны мы или святы.
А мы своею совестью распяты,
Надеемся очиститься в кострах.
Твореньем гениальных наших душ
Изменится хоть что-то в мире этом.
Полоска света задрожит в аду.
И, тая в парке жёлтым силуэтом,
Ноябрь подарит нам венок сонетов,
Улыбку и нежданный сердца стук.
1998 г.
1 Проголосовало
