Посвящается Лене Филиппенко
Я сижу на окне
Первого этажа.
Ночь из сини ко мне
Спускается неспеша.
Я вечер ловлю не рукой –
Всем телом, чертами лица,
Расписанной небом тоской,
Безбрежной улыбкой творца,
Рассыпанной в доме напротив
В лимонных окошках,
В тревожной предзвёздной дремоте,
В расслабленной кошке,
Сидящей со мной на окне
И знающей тоже,
Но чуть по-кошачьему.
Дрожь
пробегает по коже
От тихого чувства,
что всё это
Мало что значит.
Из пёстрого света
Сплетается небо иначе,
Не так, как из медленных крон,
Переполненных ветром...
Один только вечер и ценен
Расплавленным летом.
Сижу на окне,
На улицу свесив колени.
Ночь входит по мне
На кухню, минуя ступени.
Окно – будто рот,
Мои ноги – язык у собаки.
Окно – это вход,
Предметы, его обступившие – знаки.
Я сижу, словно слово
Застрявшее в горле.
Мысль ещё не готова:
Она ещё бродит в неволе –
В облаках ли, в мозгу –
Всё одно.
Человек тоже – облак.
На лету, на бегу
Он теряет свой облик.
Там, на кухне, веселье.
И каждый по смеху отличник.
Я не с кухней, я в келье.
А искренней – я пограничник.
Свет из лампочки плещет,
Заполняя пространство беседы.
На окне всё же легче:
Я в тишь беспросветную еду,
Оседлав подоконник,
Скорей, как метлу, а не лошадь...
Чайник в зареве тонет
Закатном, уютном, хорошем.
Печка землю играет,
Квадратную, правда. Неважно.
День небрежно растает
В бескрайности первоэтажной.
День корнями врастает
В кипящую землю, как древо.
Сквозь меня проникает
Вечер в комнату.
Здрасьте! Налево!
И направо! И прямо!
Скрути их, сердешный, в поэтов!
...А у ночи я – мама.
Представьте, не знала об этом.
Мне казалось всегда,
Кто тоску хоть однажды изведал,
Не грешит никогда
И идёт лишь вперёд, а не следом.
Знаешь, вечер и ночь
Быть не может ни временем суток,
Ни пространством. Помочь
Разогнуться от них
может людям лишь утро.
Вечер – это судьба.
Вся как есть.
В беспристрастности мига.
Вечерами слепа,
Как звезда, распростёртая книга.
Вечерами, глуха,
Кроет лампа живое пространство
Тонкой вязью стиха
И уютного непостоянства.
За вечерами
Вроде что-то скрывается важное...
Так нам кажется с вами.
Там лишь утро бумажное, влажное,
За окном, по ту сторону,
Как и по эту,
День прокуренный, скованный
Сильным рассветом –
Вот и всё. Лишь отметины,
Ссадины после падения
Эти суток обычаи, вехи на
Тропке старения.
Всё же, вечер – судьба.
В каждом листике жилистом, лаковом,
В каждом взгляде – судьба
Словно небо, сплошная, со знаками:
Ухо, комната, рот.
Вперемешку, чтоб – чур! – не до вымысла.
Кто-то где-то поёт.
О, гитара предчувствий не вынесла!..
На границе веков,
На засиженном вдрязг подоконнике
Я сижу, как стекло,
Пропуская весь мир остро-тоненько
Сквозь себя –
Иль спеша, иль совсем неспеша.
Я сижу на окне
Первого (?) этажа.
1996
3 Проголосовало
