Ностальгия

                                                                                    посвящается Федору Павловичу Ладченко

Мой дед – жестянщик, я – поэт. Он паяет и лудит, он лудит и паяет, он падает с ног, но делает дело. Я ложусь и думаю, я встаю и курю, я соскребаю чернилами белое и падаю с ног, но делаю дело.

Мы работаем через двор – встречаемся во дворе сказать «Доброе утро», «Спокойной ночи», полюбопытствовать о здоровье, о ценах на всё, о каждом в отдельности, об уйме вещей, не касающихся нас, идущих мимо, как стаи птиц, питающихся разным.

Ему платят деньги, мне – ничего, но мы оба довольны и мало едим, сытые суррогатом* Пространства и Времени, отработанных в движении тела и мысли!

Мы роем ходы: он лудит и паяет – я лужу отношу в свёртке души с улицы домой и пристально изучаю ночью, при свете электрической лампочки, подобно пленуму из вчерашних газет, отгоняющему муху тишины от старика.

Мы роем ходы отсюда туда, где над домом звезда и не умрёшь комариком снега, фонариком смога или карликом бледного гнева от микроба и ностальгии.

Мы засыпаем с небом на груди, а пробуждаемся с грязью на глазах, и снова роем, и много нас, и не трудно понять, что однажды мы роем проснёмся с небом на глазах и пальцами ног ощутим грязь Отчизны.

1988–1989

Суррогат – вещество, снадобье, заменяющее по необходимости другое (В.И.Даль).