«Любимой волосы, светясь...»

Владимир Васильевич, слов нет как хорошо!!! Настоящей портрет непередаваемой женской прелести, на грани, и самыми тончайшими, невинными мазками - "птицы"! Это же только уметь надо - найти такие сравнения...

Дивное чувство меры! И страстно,и нежно, и невинно, как во времена Адама и Евы! Не стихи, а драгоценный кристалл! Всё звёздное небо!..

Я просто восхищён Вашими, дорогие мои Светлана и Валерий, отзывами на мое стихотворение "Любимой волосы светясь..."! Сердечное Вам спасибо за эту искренность и чистоту восприятия стихов других авторов, в том числе и моих. И еще отдельное спасибо Вам, Светлана, за эту чудесную иллюстрацию!
Ваш Владимир Корнилов

Было бы прекрасно, и был бы искренне несказанно рад, если бы "такие сравнения" были бы действительно впервые "найдены" неизвестно где.
Но думаю, что не стоит скрывать, что образ именно птиц под кофтой эксплуатировали многие авторы, Могу вспомнить лишь некоторых поэтов, работавших над этой "птичьей" тематикой. Одним из первых поднимал эту тему в 1922 году в своём сборнике стихов "Голубая глубина" молодой Андрей Платонов:

Ещё тверды бобы, как у девки сосцы,
Впору только теперь воробьям их клевать...

Когда ты вскинешь голову,
Замру я, тихо охнув.
Грудей твоих два голубя
Проклёвывают кофту.
(Михаил Карадобри)

Я слышу, как под кофточкой иглятся
соски твои - брусничинки мои...
(Владимир Цыбин)

Очень жаль, что я пока не птица.
Жаль, что мы, мужчины, не скворцы.
В воробья хочу я превратиться,
Чтоб клевать у девушек сосцы.
Жизнью птичьей был бы я доволен
И боготворил бы жизнь свою!
Вновь мне твёрдость девичьих фасолин
Хочется клевать, как соловью.
(Анатолий Яни. Отрывочек из пародии 1987 года)

Этих строк, к сожалению, не читала. Вижу, что метафора основана на них. Прямым заимствованием назвать нельзя. Обыгрывается тот же образ, согласна, но обыгрывается по-своему, и красиво. Не первый нашёл, верно, - все мы многие образы не первые находим. Но пишем-то всё равно по-своему! Или Вы считаете, что всё давно написано, и мы только перепеваем другими словами? Даже если так, всё-таки - другими, и с другой интонацией, и с другими главными и попутными темами, и другой мелодикой. А это всё меняет...
Хотя, конечно, в совпадениях приятного мало, и можно было бы подумать, как их уменьшить, чтобы было лишь отдалённо похоже. Чем меньше будет напоминаний, тем лучше.

Светлана, я действительно не читал стихов об этом ни Владимира Цыбина, ни Андрея Платонова, ни Михаила Карадобри. Поэтому могу сказать лишь в защиту стихотворения, что этот образ был навеян моей влюблённостью в красоту этих божественных "птиц" и пришел ко мне неожиданно и случайно.
Вл. Корнилов.

Так и я не читала. И скорее всего, мало кто читал. К тому же, написано по-своему, не как у них.
Но если получится что-то слегка видоизменить - хорошо. Чтоб вот таких комментариев не было.

Хорошо, Светлана, я подумаю.

Не знаю, правильно ли будет, если что-то начать изменять. Получится другая концепция. Назовём их не птицами, а холмами. И что, взлететь и клевать холмы не могут. Какая-то белиберда получается. Про осень тоже все поэты пишут. Но мы же не меняем слово "осень" на какое-то другое. И не цепляемся к нему. И не пишем всевозможные пародии. Владимир, если этот образ был Вам навеян сердцем, оставляйте и не думайте ни о чём. Пусть думают об этом те, кому он не подходит. На всех не угодишь. Главное, стихотворение не штамп. Своеобразное. Индивидуальное. Красивое. Не вульгарное. Без всяких сосков и сосцов. Не похоже ни на один пример выше предъявленный. Я бы оставила и даже гордилась бы им. И на конец - своё "детище" нужно защищать. Я, например, свои романы всегда отстаиваю.
С дружеской поддержкой, Нинель.

Я не настаиваю. Я тоже считаю, что у Владимира Васильевича очень своеобразно и удивительно невинно звучит произведение, в отличие от вышеперечисленного.

Спасибо сердечное Вам, дорогая Нинель, за искреннюю защиту моего стихотворения! Недаром выше, в своём комментарии на нападки отдельных коллег, я, отстаивая это стихотворение, написал: "Могу сказать лишь одно в защиту стихотворения, что этот образ был навеян моей влюблённостью в красоту этих божественных "птиц" и пришел ко мне неожиданно и случайно". А тем более, Нинель, после такой важной для меня Вашей поддержки.
Вл. Корнилов.

Никак не могу понять, почему моя лирическая ассоциативная информация воспринимается в виде совсем чуждых мне нападок. Неужели я должен долго хвалить автора и доказывать, что он - самый первый изобретатель велосипеда? От кого, от чего необходима так называемая "защита", если никто на Владимира Корнилова не нападает? Как бы это лучше объяснить? Если, к примеру, читая замечательные басни Ивана Крылова, мы вспомним очень похожие и не менее замечательные басни Лафонтена, разве мы на кого-то из них нападаем? "Назовём их холмами" - пишет Нинель Языкова. Но скажите, пожалуйста, разве нападу на Нинель Языкову, если вспомню прекрасное стихотворение Роберта Бёрнса "Ночлег в пути" в переводе С.Я.Маршака?

Был мягок шёлк её волос
И завивался, словно хмель.
Она была душистей роз,
Та, что постлала мне постель.
А грудь её была кругла,-
Казалось, ранняя зима
Своим дыханьем намела
Два эти маленьких холма.

При этом хочу подчеркнуть, что существование этих чудесных стихов ни в коем случае не следует воспринимать как запрет писать стихи на эту же вечную тему любви. У меня были стихи, в которых я осмелился сравнить эти женские прелести с божественной архитектурой круглых балконов. И если кто-то приведёт похожие строки кого-либо из поэтов на такую же тему, буду очень рад и сердечно благодарен. Буду также искренне радоваться, если кто-то на мои стихи напишет смешную пародию. Объясните, дорогой Владимир Корнилов, почему моя добрая литературоведческая информация вызывает у Вас возмущение? Разве хорошо игнорировать историю поэзии?

Думается, если оставить только суть сказанного, получится следующее:

Следя за ходом солнца спиц,
Огонь души тая,
Под шёлком девушки двух птиц
Нащупал глазом я.

Ладонь – нащупала крыло,
Затем сползала ниц…
И стало ясно: я нашёл
Гнездо вот этих птиц.

И, птичий трепет ощутив,
В счастливые края,
Совместно с ними воспарив,
К гнезду помчался я…


Простите меня, уважаемый Владимир Васильевич. Когда любой поэт пытается одухотворить грешную плоть, получается смешновато.
С почтением к Вам и Вашему замечательному творчеству, С.П.

Уважаемый Сергей Петров, женские "перси" (груди) - явление божественной женской красоты, а не просто физиологической плоти. Поэтому и являются предметом высокой поэзии для многих поэтов с чистой душой и светлыми помыслами.
А Ваше бездарное ёрничанье по этому поводу действительно звучит смешно и пошловато.
С уважением, Владимир Корнилов.

Уважаемый Владимир Васильевич, спасибо за ответ.
Поверьте, у меня и в мыслях нет «тягаться» с Вами в плане поэтического совершенства. (Даже поэтом себя не считаю.) А в отношении духовной позиции остаюсь при своих убеждениях.
Полностью согласен с Вами: обожествлять женскую красоту – прекрасно. А вот обожествлять саму деталь, конкретный сексуальный предмет её, к тому же с дальнейшим соответствующим подтекстом – это превращает восхищение красотой во что-то другое. Те поэты «с чистыми помыслами», которые привязывают красоту к чему-то другому, несколько снижают чистоту своих помыслов. А улыбку здесь вызывает отсутствие тонкой художественной и смысловой грани. Она состоит в том, что, восхищаясь красотой как Божественным Творением, её нельзя отождествлять с наделённой духом Сущностью (=душою живою). Этот дар дан только детям и тварям Божьим, а не женской груди.
Извините за высказанное мнение. Спасибо за Ваше замечательное творчество, наполненное истинными перлами русской поэзии.