Симфония

То, что извечно с избытком в поэте,
Из страждущих судеб плетьми не изгонишь:
Это симфония жизни и смерти,
Будущность в будничном, и всего лишь!

Чёрные птицы отсвечены бронзой,
Знаки крестов отливают закатом –
Что это? – Музыка метаморфозы,
Счастье обретшего в рамках утраты!

Музыка чуть шевелящихся листьев.
В слове минорном – изюминка фальши.
Тактами движемся вдоль обелисков,
Мимо живых, и усопших, и дальше...

Скорбь – как гримаса. И галстуки в шляпах.
Долгая даль сквозь вощёные лица,
Трепет венков. Специфический запах.
Шёпот потребности уединиться.

Буквы на лентах, как выкрик гортанный:
«Помни о смерти, спеши удивляться!»
Лживый, как жизнь или экс-пуританин,
Голос оратора пляшет паяцем!

Движемся в бренном нордическом танце
Тупо, молитвенно, словно сиртаки –
Помни о смерти, спеши удивляться,
Прежде чем скрючит в магическом знаке!

Радуйся музыке радуг в округе,
Дерзко, талантливо трогай и пробуй.
Помни о матери, думай о друге:
Жизнь – перед вечностью энная проба!

...Музыка пластики алчных поэтов
Парит мозги и врезается в уши,
Чтоб разразиться грохочущей Этной,
Сердце разрушить и высушить душу!

Только безволию музыка снится,
Как изуверу добро убиенной, –
Вот оно утром спешит откреститься
От исцеляющих звуков вселенной!

В поймах Днепра, в подмосковных Мытищах
Поизносившаяся фаворитка –
Музыка лиственной рощею свищет
В душах продрогших, промокших до нитки.

В винах кровей и во всех ипостасях,
В злобе, гоненьях, в смирении нищих,
Флейтой щемящей в оркестре ненастий
Ноет, взывая то громче, то тише.

В сон погружает сознанье, как в Гоби,
Вдруг пробуждает тревогой известий,
Пьяной старухой скулит у надгробий:
«Помни о смерти, помни о смерти!»

То, чему нет объясненья на свете, –
Гамма надежд средь Герники побоищ –
Это симфония жизни и смерти.
Это любовь твоя. И всего лишь!

Барон – Бодайбо – Запорожье, 1998 г.