"В этом мире брожу по развалинам..."

В индонезийской Новой Гвинее, в её
первобытных лесах, открыты племена,
живущие на деревьях и не имевшие
никогда контактов с цивилизацией.

В этом мире брожу по развалинам
из обломков надежд и страстей,
проживая, как богооставленный,
средь лукавых и злобных людей.
Мне туда, где в стране Индонезии
острова бороздят океан,
убегу от тоски и депрессии,
и дождём просочусь в Ириан.
Растекусь ручейками и реками,
обернусь я и лешим в лесу,
подружусь с папуа-человеками,
их туземку в зубах унесу.
Возведу с ней лесное убежище,
мы лиан наготовим для стен,
лунным светом умоемся брезжущим,
и развесим стихи на шесте.
Нос и уши заточенной палочкой
пробуравлю и кольца проткну,
позабуду о времени галочном,
в никуда окунуться рискну.
Я с Комбаями и с Короваями
разделю их удел и беду,
на тропинках забытых Маклаевых
дни закатные впрок проведу.
В папуасском лесном поднебесии,
где с платанов спускаются вниз,
я, как веру свою, в Индонезии
первобытный приму коммунизм.
Каннибалам себя среди зелени
я позволю по-дружески съесть,
чтоб упрятали кости в расщелины
и спасли одичавшую честь.
Пусть успех барабанно отпразднуют,
мы ведь стали в тотемном родстве,
и пройдёт это тело заразное
карантином сквозь каменный век.

Ну, а дух, он с полёта орлиного,
с просветлённой душой, налегке,
курс возьмёт на места те, былинные,
где в депрессии был и в тоске.
Я вернусь в городок белокаменный,
навсегда, в синеглазую Русь.
Помолюсь на развалинах пламенно
и прихода Мессии дождусь.