Монолог памяти. Поэма (2)

Продолжение


5

И как же не сломать стереотип,
что в женщине всё славное – мужское:
мужской характер, воля, ум мужской.
Быть бабой, вроде, даже не в чести.
Спасителем из женского в земное,
воспряв из лона матери мирской,
явился людям Логос во плоти,
Неважно, кстати, это быль иль небыль –
в начале женском благосклонность неба.

Науке бы давно решить пора,
кто из чьего произошёл ребра.

А ты, с открытой праведной душой,
купель моя, святая Иордань.
Ты знала, где пройдет моя стезя,
Куда ни ткнёшься, слышалось: «Нельзззяяя!»
И мы вдвоем меняли города,
Караганда, Узген, Кызылорда.
Дворянкой в глубине казахских руд,
о чём клопы и мыши не соврут.
Всегда со мной, с моим еврейским счастьем,
в ненастьях с подкупающим участьем,
где я скакал, как лошадь под вожжой,
в земле своей, терпимый, но чужой,
изгой,
космополит безродный,
рвань...
Всё-ё! Выплатили дань.

6

Пойду пройдусь по млечному пути,
по кочкам звезд к тому первоначалу,
где тешатся в обнимку, одичало,
мужское с женским, в люльке бытия,
и месяц – их небесная ладья
плывёт, несёт их к брачному причалу.
Дойти бы только мне, дойти.
Дойти, увидеть брачный идеал,
узреть, что знали греческие боги,
сравнить, к примеру, с тем, что змей нам дал,
и унести быстрей оттуда ноги...

А, впрочем, что имеем, всё нам мало,
и с Богом дорасти б до идеала.

В гостях у Бога я, в командировке.
Брожу по тверди неба и ищу,
используя различные уловки,
прообраз первой женщины – ишу*.
Мне чудо разделенья непонятно –
Адам Кадмон** иль просто андрогин.
Всесильный, разъяснил бы людям внятно,
зачем ты вбил между полами клин?
Да, диалектика. Противоречья.
Видать, ты ввел ab ovo диамат,
смешал, как сказано, для нас наречья,
и подарил отраду – русский мат.
Вещают: муж с женою плоть едина.
Она душа, он дух – один в один,
такая непонятная картина,
так лучше б оставался андрогин.
Тебе-то что, ты не хотел Кадмона,
а что же сотворилось на земле:
мужик присвоил должность гегемона
и бродят оба полюса во мгле.

И суждено нам присно, как и ныне
вовек мужское с женским сочетать,
признав в отечестве и на чужбине
одно лишь место равенства – кровать.

Мужья, умерьте прыть и «сварость»!
К финалу лишь одна уважит старость.

Жена + муж = «одно».
Плодитесь, люди, размножайтесь, но...
Забыты напрочь тайны поученья,
что страсть мужчины к женщине – закон,
его священный долг, всевышнее влеченье,
что женское в мужчине испокон
веков, как часть дана, с момента раздвоенья,
несущее безбрачию запрет,
и нарушения страшнее нет,
чем обойти божественный Завет.

Воистину достойна похвалы
мистическая мудрость Каббалы.


7

Людские мне не безразличны нужды,
прозрачен мир, здесь всякий на виду.
Диктат, закон, мораль, что людям чужды,
неужто далеко нас заведут?
Становятся мудрей и твёрже массы,
и капитал отчасти присмирел,
а двадцать первый век, век новой расы,
хоть мальчик, но отчаянный пострел.
Что в нашем веке сотворит ребёнок,
в десятом отнесли бы к чудесам.
С Олимпа Хронос смотрит изумлённо:
размер былой недели – полчаса.
Кто где родился, где живёт – не всё ли
равно, когда, как птицы по стерне,
выклёвывает города и сёла
в безвизовое царство интернет.
Когда брели с тобой как иностранцы,
в чужой, пока, стране, а по весне –
инстанции, инстанции, как в танце,
за кругом круг и, будто оборванцам,
несли добро с печалью наравне.
Сочувствуя чужой беде, мол, квиты,
корбы несли для тела, не души:
– Добро пожаловать и не тужи.
Не мы – другие, мол, антисемиты.
Такие вот у немцев виражи.

Преступника не изменить природу.
Лукавит он, концы упрятав в воду.

*Иша (ивр. – первоженщина)
** Адам Кадмон – «человек первоначальный». В мистической традиции иудаизма соединяет в себе два начала: женское и мужское.


Продолжение следует