Пилигриму

                                          Тарасу Дуднику

Горы сомнений неодолимы...
Выжать пытаешься истины гроздья,
не понимая – для Магдалины
шрам оставляют библейские гвозди.

Время красуется в кольцах удава,
но не боишься смертельных объятий,
будто есть сердце и слева и справа,
чтоб «переУмер» значенье распятий...

Бог пожалел и выходит навстречу.
Ты так мечтал!.. Но прислушался к Ведам.
Бог зажигает в со-знании свечку, –
ты предлагаешь: «Отравы отведай!»

Он затворяет пред ищущим двери.
В бездне стенает (высшей и синей),
что не заметил отступника в сыне,
слепо решился созвездья доверить...

Бьётся прерывисто и учащённо
солнце Вселенной, пульсирует, рвётся...
То, что решают с последним патроном,
шансу последнему не достаётся...

Что-то пророчить, не видя порока.
Экстрасенсорика – «магия света».
Но говорит просветлённая строчка:
«Дар как залог покаянья поэта».

Ночи морозной кровавое око,
тайной вечери спасенье от сует.
Вышнего края, безжалостной мощи
голос то вздымет, то полосует...

Копья прозренья, блужданья мгновений...
Вечности право – по слову, по крику...
С грустью священной из тоненькой вены
в дни пробивается крови постскриптум.

Вечность тому, кто покинул бессмертье:
«Путник, войди!» Но: «Я только прохожий...»
С выбором... Значит, в людском многомерье
что-то достанется лучше, чем кожа...