Павел Рыков

Крайняя Плоть

Деда заподозрили, что он – жыд.
В городе Сумы с жыдами швыдкое разбирательство.
Но дедушка, однако, остался жив,
Успев достать из гашника главное доказательство.

Чубатый сотник хекнул: - Дивись!
Та вiн православный, хоч и москаляка!
Так крайняя плоть стала пропуском в жизнь
Жизнь беженца! Но всё-таки жизнь, однако.

Это случилось в восемнадцатом кровавом году.
Тогда в России, как припадочная, плясала Свобода.
И незалежные хлопчики повстречали дедушку, ему на беду,
Буквально в шаге у самого Райского входа.

И Апостол Пётр калиточку уже приоткрыл
Пред ним, почти мучеником революционного Ада.
Но тут, ангел хранитель, под хлопанье крыл,
Шепнул на ушко дедушке: Покажи им, что надо!

О! будь же благословен, необрезанный член!
Будь проклят век, когда жизнь зависит от крайней плоти,
Век революций, инноваций и перемен
И чубатых убийц, с которыми встречи не ждёте.

…………………………………………………………

Сколько лет миновало… Казалось, можно забыть.
Да не забывается. И, как такому забыться?
Глядь: снова кони несут во всю свою окаянную прыть
Безумцев, готовых людскою кровью упиться.

3 Проголосовало

Избранное: гражданская поэзия

Автор имеет исключительное право на стихотворение. В можете поделиться ссылкой на материалы на сайтах и в социальных сетях!

© Павел Рыков :
Гражданская лирика
У стихотворения 545 читателей.
Комментариев: 7
2019-09-11

Подборка стихотворений по теме Крайняя Плоть - Гражданская лирика. Краткое описание и ключевые слова для стихотворения Крайняя Плоть из рубрики Гражданская лирика : Нетерпимость - есть первый шаг ко всеуничтожению Проголосуйте за стихотворение: Крайняя Плоть

Стихотворения из раздела Гражданская лирика:

Не знаю, удалось как подсчитать

Стихи

Письмо

Стихи письмо о России. А что в России, друг? В России всё по-прежнему. Жалеем просвещённый павший век. А русский бунт? Да все почти что целы. И в Бога вроде верят, но жизнь не стала чище и добрей.

"Горит звезда над Коста-Наварино..."

Ненька Украина стих, мысли о родной Украине за границей. С той стороны, где ненька Украина, где боль людскою напиталась кровью… О ней, родимой, думаю с любовью.