Рассказы. Фантастический короткий рассказ. Рассказ о недалёком будущем, о том, как наши нынешние социальные проблемы отражаются в судьбах людей будущего. Люди находят свои ощибки, исправляют их, но... Арсен Зейтунян.
ГЛАВА 1
Транспортник, распрямив свои турбины и крылья, начал набирать высоту. Вскоре он стремительно скрылся за перистыми облаками. Казалось, что железный жук ворвался в мягкую вату. Но этот транспортник уже не нужен был Иоанну, так как он уже упёр подошвы своих армейских сапог в горячую землю Евразийского космодрома.
Вокруг то и дело вспыхивали огненные струи, поднимался чёрно-серый дым, пыль рассеивалась кругами по пустынным полям, везде всё вибрировало и гудело – работал космодром.
Иоанн схватил свой чемодан ещё крепче, а широкую синюю кепку, выгоревшую где-то после ядерного взрыва на Армагеддоне-5, опустил к своим чёрным бровям. Цокая каблуками сапог, он направился к станции, где его уже ожидал сверхскоростной поезд.
Показав гражданскую карточку безликому роботу контролёру, Иоанн вышел из-за сеточных ограждений космодрома.
У сетки стояло, облокотившись, несколько автоматчиков-солдат. Выкуривая дешёвые сигареты, они о чём-то разговаривали и не смотрели на тех, кто выходит из космодрома.
– Боец! – по-солдатски гаркнул Иоанн.
Отбросив сигареты в сторону, охранники встали смирно. Одежда была их некрасиво помята, а кепки лежали кое-как.
– Да, товарищ офицер среднего ранга.
– Курим на посту? – не поднимая глаз, спросил Иоанн.
– Нет… просто…
– Просто курим?
– Да, виноват.
– Подтянуть живот, ноги ближе, голову выше! – поправляя бойца, сказал Иоанн.
– Так точно, товарищ офицер среднего ранга.
– На кого опирается Земля?
– На нас, солдат – защитников свободы и равноправия в Галактике.
– На защитников порядка и свободы, болван. Видишь это, – спросил Иоанн, поднимая рукав синей гимнастёрки выше локтя.
– А? Шрам? – спотыкаясь о свои слова, переспросил боец.
– Да, и наколку.
– «Прошёл ад и смертью выгрызал победу на…», а дальше уже шрамом пересечено, извините.
– Вот так. И не сметь нарушать порядок, боец. Я вправе отдавать приказы младшим по званию ещё, как минимум, 4 стандартных часа, а потом наступает увольнительная. Удачного дня, бойцы.
– Спасибо, товарищ офицер среднего ранга.
Иоанн пошел к стоящему неподалёку поезду.
Солдаты, смотря ему вслед, перешёптывались, не нарушая стойки:
– Зверь…
– Ты с такими поаккуратнее бы, он ведь боевой ветеран.
– Говорят, на фронте было самое пекло, все горели и стенали. Ядерным ударом снесли полпланеты, а в космосе было жарче, чем тут летом.
– Кошмар.
Бойцы ещё долго перетирали между собой многое о войне и о характере Иоанна.
Длинная светло-серая механическая змея, отражавшая лучи жаркого солнца, будучи раскалённой до температуры медленной жарки, – поезд – стоял, поджидая последних пассажиров. На перроне уже было пусто, только некоторые опоздавшие бежали, роняя чемоданы и кейсы.
На огромном циферблате красными буквами было написано, что поезд разогревается, а отправляться он будет через одну минуту и пять секунд.
Иоанн, последний из опоздавших пассажиров, непринуждённо зашёл в поезд. Через полсекунды за его спиной раздался шелест закрывающейся двери. Дёрнувшись, поезд начал выезд со станции, входя в пустынную зону. Медленно-медленно он перемещался несколько минут, пока его хвост не вышел из зоны станции – потом он резко рванул с такой скоростью, что от него оставалась только тень и свистящий звук. Войдя под ускорительные арки, он стал совершенно невидимым, а когда его колеса заехали на зону ускорительных рельсов, он стал перемещаться с астрономической скоростью.
Иоанн, вдохнув безопасного успокоительного, которое прилагалось каждому пассажиру, расслабился на спинке мягкого вибрирующего кресла.
За широким окном поезда мелькали высохшие деревья и брошенные ещё во времена мировой войны населённые пункты.
Среднеазиатское солнце опускалось за гладкий пустынный горизонт.
ГЛАВА 2
Резко остановившись, поезд растворил свои двери. Иоанн медленно разлепил свои глаза, потянувшись, затем он медленно встал.
Поезд уже остановился в городе.
Тонкие, высокие, широкие прозрачные здания окружали городскую станцию, сквозь них били лучи солнца. Гудя, автомобили и электромобили мелькали где-то за стенами, отделяющими станцию от города. В небе дребезжали частные вертолёты, а чуть выше проносились автоматические полицейские роботы. По перрону зацокали туфли, зашаркали ботинки, так как люди вышли из остановившегося поезда. Не успел Иоанн выйти, как за его спиной захлопнулась дверь, а по спине пробежался холодный ветерок, – значит, поезд уже отъехал, затягивая за собой газеты и бумажно-картонный мусор.
Иоанн ждала его сестра Эа, которая одна жила в доме, когда Иоанн штурмовал рубежи где-то на далёких планетах.
Из серо-бело-красно-синей массы народа, перемещающейся по станции, Иоанн выделил знакомое юное лицо, которое уже приняло взрослые черты.
– А я ждала тебя уже несколько минут, – молвило оно.
– Здравствуй, Эа, – сказал Иоанн спокойно. Он был всегда скуп на эмоции, даже когда скучал или встречал кого-либо.
– Сейчас вернёмся домой, а там я тебя накормлю и кое-что расскажу, – сказала Эа загадочно.
– Дом как? – сразу спросил Иоанн.
– Всё хорошо, сделала небольшой ремонт, но роботы-ремонтники уже отключились навсегда: платы погорели.
– Ну, конечно, они уже сколько лет работали. Ещё с тех пор, когда родители были живы.
Родители Иоанна и Эи были учёными, которые жили за счет археологических раскопок и опытов. Двадцать пять лет назад они отправились на Ганимед, где нужно было строить подземную колонию. В то время Иоанн только был обычным учеником военной школы, а Эа ещё толком говорить не умела. Под землёй произошёл взрыв (взорвался электрический генератор), половина роботов сгорела и облучилась, а все люди вспыхнули, как спички в ночи, быстро и ярко.
На плечах Иоанна встал весь дом и его младшая сестра. Он совмещал учебу и хозяйство. Вскоре Эа подросла, стала самостоятельной. Иоанн отправился на фронт, а вот сейчас он уже вернулся с него.
Вскоре Иоанн уже растянулся на своей убранной кровати, переодевшись в штатскую одежду. На столе ещё лежали военные книги, история и география, Иоанн любил, когда его вещи остаются на своих местах. Форма его висела на белой стене. Синяя гимнастерка, широкая военная кепка с шитой эмблемой, широкий чёрный ремень, синие галифе. Высокие ботинки стояли в углу, блистая своей чистотой и чёрным лаком. Вот такое было снаряжение у бойца армии Земного Государственно-правительственного Альянса Наций.
Иоанн щелкнул пальцами – голографическая сцена поднялась из пола, свет в комнате немного потух. Объёмные фигуры и озвученный текст приковали к себе взгляд Иоанна.
Женщина-журналистка, которая было в бронежилете и каске, прерываясь, говорила:
– В данный момент бойцы спецназа штурмуют дом Партии панчеловечества.
За её спиной выбили дверь, некоторых деятелей партии приложили к земле. Начали описывать партийное имущество.
– Вот сейчас выводят начальника местного округа партии.
Несколько человек в форме спецназа вывели одного человека в чёрном пиджаке, его красный галстук залез ему за плечо. На груди сверкал какой-то партийный орден в виде кулака, планеты Земля и кровавого меча. Он, выпучив глаза, говорил прямо в камеру:
– Вы, совет Альянса, предатели! Люди голодуют, нас инопланетяне притесняют извне, а вы потакаете инопланетной твари, уничтожающей человечество и его культуру, нравственность! Вы все… – тут он прервался, согнувшись от боли в груди: его ударили прикладом.
Щёлкнув пальцами, Иоанн выключил сцену. Сцена потухла, а свет снова стал ярким.
ГЛАВА 3
– Помнишь? – начала Эа.
– Что именно? – переспросил Иоанн.
– Я тебе говорила о кое-чём важном.
– Ах, да, забыл…
– Это важное сбудется через 5 часов, оденься парадно и будь готов принимать гостей.
– Какие ещё гости?
– Расскажу позже, а потом и сам увидишь.
Иоанн начал одеваться. Он надел свою форму, но только без кепки. Эа очень долго наводила марафет у себя в комнате, из всех щелей просачивался запах её духов и косметики.
Прошло пять часов.
– Сейчас открою, – крикнула Эа, подбегая к двери дома.
Дверь раскрылась на четыре части, словно пасть зубастого зверя.
У порога стоял очень высокий бледный мужчина, степенный, держащий букет цветов-хамелеонов (начальная форма в виде тонного серого стебля может перевоплотиться в любой цветок, только матрицу заполни моделями). Волосы его были пепельного цвета, пальцы рук длинные-предлинные. Он одет был в странный костюм: длинный бело-синий халат с каллиграфическими узорами зелёного цвета, который был перетянутый широким чёрным поясом с золотистыми цветочными узорами и матово-чёрная рубашка со стоячим высоким воротником и серебряными пуговицам, закрывавшим всю шею. Прическа его была самая простая, но лицо было вытянутое и худощавое, а глаза его были чёрно-зелёного цвета, что людям совершенно нехарактерно. Казалось, что добрый, но странный гость-призрак вошёл в дом.
Эа набросилась к нему на шею. Поприветствовав её, он степенно отсылал ей комплименты.
– Здравствуй, здравствуй, царица моих фантазий Эа, – сказал этот добрый гость.
В коридор медленно вышел Иоанн.
– Вот, Иоанн, знакомься, – начала Эа.
Иоанна бросило в дрожь, его глаза вспыхнули недоброй звездой.
– Здравствуйте, уважаемый,–- сказал гость. Он медленно поклонился, не скрывая почтения к брату любимой. – Я так понимаю, что вы и есть тот самый Иоанн, гордый воин-человек. Я Нармненн, душевный друг вашей родной крови.
Степенности и воспитания, конечно, Нармненн не занимал ещё, кажется.
– Приветствую, воин-защитник с планеты Белых Мудрецов, ваш клинок блистает, как Солнце, освещающее ваш мир.
– Земля ваша цветет, словно рай, в пучине агрессивного вакуума.
Лицо Эи смутилось:
– Вы знакомы?
Иоанн не поднимая головы, как и его новый знакомый собеседник, молвил:
– Ты пришёл в мой дом, червь инопланетный. Раб обезьяны…
– Уважение к сопернику велико моё, но не позволит оно меня оскорблять безнаказанно.
После этих туманных слов, когда все втроём сели за стол, Иоанн и Нармненн обменивались только злобными взглядами и какими-то агрессивными жестами. Говорила только Эа, а все её слушали и только ей отвечали. Скупо отвечали, выдавливая слова.
Эа отошла от стола, чтобы отнести посуду на мытьё.
– Если бы у меня был в руках штык-нож, я бы им проткнул твою плоть, Нармненн. Но не хочу, чтобы твой труп марал мой дом.
Нармненн промолчал. Вскоре Нармненн, любезно попрощавшись со всеми, ушел из дому.
– Когда ты его увидел, на тебе лица не было, – грустно пробормотала Эа.
– Он мой враг…
– Как ты можешь такое говорить!? – Эа сделала удивлённое выражение лица.
– Когда я воевал, я ведь с ними воевал. Он же не человек, он инопланетный враг человечества. Ты на него посмотри!
– Биологическая совместимость на восемьдесят девять и девять процентов… Он такой же человек, только его мир немного холоднее и растительности больше, не то, что у нас – города и пустыни да ядерные космодромы!
– Не в этом дело…
– А в чём? – перебила Эа, отвернувшись.
– В том, что я был окружен такими же, как он, тварями! – крикнул Иоанн, встав из-за уже полупустого стола. – Они лезут сюда! Я лично расстрелял из пулемёта несколько таких, когда они, заточив свои тонкие, как лезвие, клинки, пробрались мне за спину. Ты слышала что-нибудь о тридцатом секторе?
– Нет.
– Представь, что несколько тысяч таких, как он, поднимаются в атаку, когда они бомбы на голову скидывают, когда они убивают твоих товарищей…
– А что за «любезности» были при встрече? – нетерпеливо переспросила Эа, перебив.
– Они разбили нас тогда, мы потерпели полное поражение. Несколько тысяч молодых ребят уже не встанут из этих земель и братских могил, миллионы матерей уже не увидят своих ребят!
– Он не виноват в войне! Не он виновник того атомного удара по колонии Сибирь, не он спровоцировал кризис в колониях, не он! Все индивидуальны!
– А чем он лучше? У него военная форма, только полупарадного вида. На его руках следы крови моих собратьев. Помысли только, как он режет кожу молодых парней. попавших в плен, как он приводит приговор в исполнение, шарахая по ним из своего пулемёта…
– Он не воевал тогда. Он вообще не воевал никогда, не успел! Думаешь, он такой скрытный? Он мне всё о себе рассказал.
– Я видел его в массе атакующих противников, я не могу обознаться! Огонь снова летит с небес на наши шлемы, они окружают нас, они везде! – Иоанн, закатил покрасневшие глаза, из его рта потекла белая пена. Жестокие цепи судороги свели все его конечности, каждая пора и каждая клеточка, каждый атом и каждый кусок кожи наполнились огненной болью.
– Иоанн! – крикнул Эа, подскочив.
Иоанн уже ничего не слышал, кроме голоса воспоминаний. Он рухнул на пол, там его окончательно свело. Лицо его покраснело, а сосуды на глазах начали неумолимо лопаться, расширяясь и наполняясь горячей кровью.
В голове Иоанна крутились только чёрно-белые воспоминания, будто кинематографическую пленку прокручивают обратно с невыносимой скоростью, будто он уже там, будто его снова окликают умершие товарищи. В мыслях Иоанна горели целые крошащиеся планеты, танки взрывали цветущую землю садов и лесов, в космосе вспыхивали ракетные взрывы и красные лазерные лучи разрезали небо, чёрный ядерный гриб заполонил весь горизонт, в лицо полетели листья и мусор.
ГЛАВА 4
Иоанн пришёл в себя только после того, как бригада врачей вколола ему несколько препаратов и пустила по его телу крохотного робота, который был размером с головку иглы.
Через час после того, как карета скорой помощи откатила от дома, включив свистящие сирены, сияющие красно-жёлтым цветом, Иоанн раскрыл глаза. Он медленно встал, превозмогая боль в голове и тот самый звук, будто кто-то ударил в колоссальный колокол, а в его голове отражалось усиленное эхо.
Медленно открылась дверь, вошла Эа.
– Ты что встал? Сядь, Иоанн, нельзя так резко, – крикнула она, подбежав к нему.
Иоанн не поднимал глаз, он схватил её за локти, отодвинув от себя.
– Я сам знаю, ещё и не через такое проходил, сестрёнка, – ответил он ей, хрипя.
Он начал спешно надевать свою парадную форму.
– И что ты собираешься делать? – спросил Иоанн.
– С тобой сидеть, иначе ещё приступ нахлынет…
– Нет, уходи туда, куда хочешь. Нечего тебе сидеть с больным ветераном, иди гуляй со своим червём инопланетным, – бросил Иоанн.
– Не говори так о нём, ты его ещё очень плохо знаешь.
– Сразу чуть ниже сердца у него уже увеличенная печень, а кишки чуть короче, чем мои. Кости у него слабы, так что бить надо именно в центр лба и позвоночника, где у него самое слабые места. В темноте видит хорошо, ибо мир его плохо освещён и там постоянная зима, что дало ему такую адаптацию. Я всех таких, как он, знаю.
– Посмотрел бы на него со стороны простого человека, а не солдата.
– Уже смотрел, бьются хорошо, а мозгов у них хватает, чтобы кидать ядерными бомбами в гражданские орбитальные станции.
– Ты сидишь за стенами своих стереотипов.
– Не знаю, о каких типах ты говоришь, но тип он не очень хороший, честно тебе скажу.
– Не смешно вообще. Ты шутишь жестоко и не смешно.
– А я знаю, что он не смешной. Иди, гуляй со своим, если что, – ключи на комоде, перед выходом.
– Видимо, тебя там хорошо прикладом присушили, идиот.
– Пошла вон! Я не хочу тебя видеть!
– Ты не заменишь мне моего погибшего отца, ты, как мужчина, ему в подмётки не годишься.
Тут по сердцу Иоанна прошелся глубочайший шрам.
Эа ушла, а Иоанн даже не посмотрел ей вслед.
Нармненн уже несколько часов стоял на окраине города, где текла высыхающая широкая река. Через реку раскинулись широчайшие мосты, по которым перемещался разнообразный транспорт. Дно реки уже было видно, иногда уровень воды достигал шеи высокого человека. Практически каждая река на Земле уже достигла такого незавидного уровня, потому что они застраивались городами, вода их иссякала, а солнце пекло всё сильнее.
Эа медленно подошла к Нармненну, всем видом показывая, что она огорчена.
– Что случилось с тобой? – спросил Нармненн, обнимая приветливо плечи Эи.
– Ничего… Мы, кажется, хотели прогуляться в планетарии? А не съездить ли нам на край города, чтобы поглядеть на закат и природу?
Эа хотела на некоторое время скрыться из города, чтобы забыться.
– Поехали, слово твоё для меня – выше закона.
Тут медленно подкатил огромный обтекаемый автобус, похожий на железного змея.
Нармненн и Эа медленно вошли по высоким ступеням в автобус, протискиваясь сквозь реку людей.
Автобус, резко рванув по трассе, скрылся за горизонтом.
Иоанн сидел в запертой квартире, словно в клетке. Он специально закрылся. Ему казалось, что он наглухо отделён от остального мира. Сейчас он погрузится в тёмные мысли. Он включил голограммовизор.
Автобус мчался по дороге с неимоверной скоростью. За окном всё неслось так быстро, что казалось длинным и уродливым. Мелькало всё, мелькало.
Миловидная проводница подошла к креслам Эи и Нармненна.
– Извините, вам что-нибудь принести?
– Нет, так как… – голос Нармненна оборвался после кошмарного грохота.
Автобус начал крушение. Он резко вылетел с трассы, начав стремительное падение на самое дно разработанного карьера. Трудно было представить, какая вакханалия творилась в салоне. Автобус рухнул на подвесную железную дорогу, не используемую лет пятьдесят. Буквально говоря, всё повило на волоске.
Эа была жестоко отброшена в самый дальний угол длинного автобуса: она потеряла сознание. Нармненн, выученный еще с войны выживать в таких условиях, сгруппировался. Пара ушибов, кажется, вывих пальца, но он еще был вполне боеспособен. Стоны пострадавших и перекличка вторили страшному скрежету автобуса. Автобус накренился… Скрежет был равен смертному приговору, отнесенному на неопределенный срок.
Иоанн метался по комнате, как и его душа металась под ногами чувств.
Вдруг вспыхнуло срочное сообщение по объемному голограммовизору:
– Автобус с туристами потерпел крушение в районе разработанных карьеров. Сейчас туда направляется отряд спасателей и журналисты.
Иоанн долго крутил у себя в голове это сообщение. Вдруг эта мысль запала в самую глубину подсознания. Ужас.
– Эа… Она, кажется, собиралась ехать на автобусе… гулять… Нармненн с ней, хм…
Через пару секунд Иоанн уже нёсся по трассе, выжав всю скорость из автомобиля. Обгоняя роботизированный транспорт, огромные грузовые машины, он неумолимо направлялся к месту крушения.
Нармненн подполз к Эе. Эа лежала в кресле, откинув свою голову назад. Несколько ссадин легли на её лицо, волосы были немного растрепаны.
– Ты меня слышишь? – спросил Нармненн.
Эа была в глубокой коме.
Автобус накренился с новой силой, издав страшный скрежет. И снова полёт вниз…
Иоанн подъехал к краю карьера, где уже толпились журналисты, операторы. Спасатели готовились спуститься на тросах, но автобус был на самом дне. Раздался мощный взрыв, отражающиеся от стен карьера. Столб пламени взмыл вверх, раскидывая вокруг себя искры размером с грецкий орех. Толпа людей зажмурила глаза, сделав несколько шагов назад. В камере операторов отразился огненный лик смерти…
Иоанн знал, что просто так это всё не кончится: он спустился на несколько уровней вниз. Там он спрыгнул на самое дно.
Все взгляды были устремлены именно на него.
За руинами шахты были… Нармненн и Эа.
Нармненн сидел на коленях пред её телом, ибо он успел её спасти.
Иоанн подбежал к ним, как и отряд врачей и спасателей.
– Она жива? – спросил он Нармненна, хватая Эу за голову.
Нармненн молчал. Пауза затянулась на вечность.
– Жива или нет?! Тебя спрашиваю, червь инопланетный!
Иоанн схватил Нармненна за плечи. Но Нармненн молчал, уставившись на тело Эи.
Врачи что-то шаманили над её телом, вкалывая что-то в её кровь, пуская в тело роботов-жучков, делая многочисленные сканирования, но она не очнулась.
Иоанн вжал свои ладони в песок, словно стараясь схватить землю за лацканы.
А Нармненн молчал, отвернувшись в сторону.
Эа не разлепила свои веки, покрытые слоем запекшейся крови и пыли. Сердце её не забилось в молодом теле.
Иоанн и Нармненн поклялись над Эей смертною клятвой вечного братства.
– Ножи в сторону, вперёд рукопожатия, – сказал Нармненн.
– Брат по оружию, по смерти, – дополнил Иоанн. – Ты всё-таки пытался…
