Молодило

Елена, вот она – лихая ночь!

Тайга дорогу светляками метит.

Готова ли, земли и неба дочь,

промыслить силу, что превыше смерти?

Готова – так взгляни в окно, насквозь!

И в ночь умчит,

сорвав запор,

кобыла.

И сквозь урман¹ пойдёт навстречу лось.

И ахнет твердь – затяжелев от пыла.

____________________________________

¹ Урман – темнохвойный лес на приречных

участках таёжной зоны Сибири (с

преобладанием пихты, кедра, ели).

И сразу же из всех ключей святых,

из всех болот лешачьих, гор высоких

попрут сквозь жизнь горячие цветы –

пудовые от загулявших соков.

Пыльца дурманная, златая взвесь

ударит в небо – осыпая звёзды.

И звёзды разнесут по миру весть

и вымостят неистовые вёрсты.

Ты слышишь стон разбуженных костей?

Ты видишь свет, испепеливший вежды?

Елена, позвала – встречай гостей,

бессмертных, как извечные надежды.

Вот входит первый – ясный лоб горой,

в глазах пустынных – северные воды.

– Ты что такое, путник?

– Я – герой

всех лет, и всех земель, и всех народов!

– Какую жажду накопил в груди?

– Хочу напиться нынче ночью битвой,

чтоб всех высоких – думой победить,

а низких – завистью и злой ловитвой².

___________________________________

² Ловитва (стар.) – ловля, охота.

Второй – дымясь – ступил через порог.

Лицо – в глубоких письменах расщелин.

– Я – рыцарь цели, пыльный раб дорог.

– В чём цель твоя?

– Познать дорогу к цели!..

И третий – из туманных дум отлит –

застенчиво возникнул средь располья:

– Мечтаю жизнь от страха исцелить,

но самому – остаться с этой болью...

– А ты – со мной идущий по лучу

в цветах,

земных и звёздных,

по колена –

какое дело выбрал по плечу?

– Не ведаю, что знаю и хочу.

Я просто жизнь и песнь твоя, Елена!

Елена, подари герою бой,

конец пути – стремящемуся к цели,

мечтателю – целительную боль,

а мне – весёлой молодости цепи,

те золотые, что куёт любовь.

Веди нас наугад по светлякам

меж тварей ночи – на живое падких –

туда, где сок таёжный по пескам

течёт и собирается в распадке.

Туда, где полночь при одной звезде

и сок, и тварей в зелье молотила,

чтобы на этой бешеной барде³,

на этой мёртвой и живой воде –

взросло и заиграло молодило⁴.

__________________________________

³ Барда – гуща, остающаяся после

перегонки сусла при производстве

хлебных спиртных напитков.

⁴ Молодило – род цветковых растений

семейства Толстянковые. Научное

название рода происходит от semper vivus

(с лат. – «всегда живой»).

Смотри, как – опаляя высоту,

высвечивая смертный зов на лицах –

на влажно-синих молниях цветут

его верхушек жаркие зарницы!

И – пожирая жар за гроздью гроздь,

выхлёбывая жгучий сок до ила –

сближаются распадком старый лось

и сивая огрузлая кобыла.

Но с каждой пястью синего огня,

но с каждой кадью выпитого зелья –

в них будто звёзды юные звенят

и пенится багряное веселье!

И вот уже –

смотри! и взгляду верь! –

сошлись и задрались в счастливой страсти

мосластый молодой таёжный зверь

и кобылица самой белой масти.

Как бесится, как пляшет в них любовь!

Теперь – свисти!.. Покуда из кобылы

не высосали колдовскую кровь

ночные криворылы-звездокрылы.

Приказывай – рискуя головой

противу смерти и во имя жизни:

– Встань предо мной – как лист перед травой!.. –

И ахнет даль – кобыла злобно взвизгнет.

И пламень из сосцов молочных брызнет!

А ты оденься в горькую кору.

Обуйся в шерстобитные опорки.

И в ту пору –

лесалкою в бору –

жги молоком лужёное ведёрко.

Потом сведи кобылу в даль молчком,

накинь на даль туманные одежды...

И ярым

молодильным

молоком

приветь гостей – пришедших за надеждой.

Вот первый принял ковш из бересты,

хлебнул – и расплескал огонь в росины:

– Достигнул я победной высоты,

поскольку в мире нету равной силы!

И там, где стыл туман – как мрамор бел,

он выбрал пласт,

чтобы стоять не скользко,

и встал – великий памятник себе,

и замер так – неведомо насколько.

Второй глотнул – и вскрикнул;

– Как понять?!

Пустые цели – вековые цепи?

И надобно сквозь жизнь вернуться вспять,

чтобы познать – как цель – дорогу к цели!..

Лавинный смерч прожитых зряшно дней

уже сорвался вниз со звёздных склонов,

помчал его сквозь тьму былых огней,

чтоб ввергнуть в бездну сгинувшего лона...

А третий пил – и юно молодел.

Но боль прожитого, но память страха

его сжигали вновь – и он седел,

и вновь стоял над чашей, как над плахой...

– А ты – со мной идущий по лучу

во знаньях и незнаньях по колена –

какую долю выбрал по плечу?

– Не ведаю, что знаю и хочу,

но мой глоток – земная жизнь, Елена!

Так дай же ковш – всю соль и сласть земли,

и горечь трав, и хмель волшебной чащи

испить до дна!..

Чтоб мы потом смогли

поднять душой иных просторов чашу!

У этой чаши – звёздные края.

Сам шар земной круглится в основанье.

А между ними мыслию горят –

парят Вселенной наши упованья.

Прощай же, ночь!

Мы шли твоим путём –

и в смертной силе обрели опору.

Но – время чашу освятить огнём

великого бессмертного простора.

Как славно жить – и вечно молодеть!

Елена, но не вздумай счесть за чудо

возможность вновь шутить, любить и петь:

природе чуда это действо чуждо.

Нельзя же, право, представлять всерьёз

себя родительской планеты пленным

и видеть жизнь – юдолью только слёз,

а смерть – венцом познания Вселенной!

Куда достойней человека – сметь

любить всю жизнь во всю свою сердечность

и, гордо помня про земную смерть,

упрямо верить в молодость и вечность!