«Перед крещеньем в водах Леты...»

* * *

Перед крещеньем в водах Леты

Открою все свои секреты:

Не общепризнанным поэтом

Вхожу – не считанным с листа.

Душа как только из химчистки –

Вид полинялого холста.

Вот не пятно – от следа тьма.

И зуботычин зубочистки

Там по краям, как бахрома.

Но меркнет свет, и зажигает

Ночное солнце небосвод.

Я в той стране, где не бывает

Прозрачно-чистых синих вод.

И в мёртвой зыби, где мечтает

Твоё судёнышко, где перья

Спадают чёрные, где тает

За здравие моя свеча,

Где голос раненого зверя,

Несчастной твари, прорыдает

Последним соло трубача,

Я понимаю, что не нужно

Ни узнаванья, ни признанья...

И тёмных вёсел полукружья,

Как крылья, плещутся в сознаньи.

И чёрный лебедь выплывает

И шею выгибает лирой.

На ней огни горят сапфиром

И постепенно исчезают.

И горизонт всё ближе, ближе,

И холод змием ноги лижет.

На мне не крест – скелет креста

И вязь славянских грубых слов,

Как будто чёртова сестра

Среди блуждающих костров.

И десять заповедей, друг,

Десятый образуют круг.

Кругом написанные мной

Стихи, как голуби седые,

Клюют мне сердце, и покой

Уносят бесы вороные.

И страшных масок карнавал

Полночный начинает бал.

И, скалясь весело, вампир

Уж предвкушает долгий пир.

Качают остовы костями,

В такт сухо щёлкая костями...

А дальше? Пушкина прочти.

Припомнил? Вздрогни и молчи.

Перелистай-ка Алигьери.

Никто не смог предать свой гений.

И почему-то чаще ад

К себе принять поэтов рад.

Подходят огненные кони.

Смеюсь, как в сумасшедшем доме.

Мой дух совсем раскрепощён:

Кому стихов, кому ещё?

И тихая струится Лета,

Змеёй свиваясь в три кольца,

Книг не написанных портреты

Смывая с моего лица.