Из переписки Александра Сергеевича.
В молодости он был хулиганистый и ругался даже нецензурной бранью. Пушкин был двуязычный, дво-думный и дво-стилевой. Французским он пользовался весьма часто.
Для Пушкина живая жизнь была важнее поэзии. Он называет поэзию «доброй, умной старушкой, к которой можно иногда зайти, чтоб забыть на минуту сплетни, газеты и хлопоты жизни, повеселится ее милым болтанием и сказками; но влюбится в нее безрассудно».
В письме к Зубкову (1.12.26) дает себе не весьма лестную характеристику: «характер мой неровный, ревнивый, подозрительный, резкий и слабый одновременно».
«Молодость моя прошла шумно и бесплодно». Пушкин – Н.И.Кривцову 10.09.31.
В письме брату 23 летний Пушкин на основании «тяжелого жизненного опыта» дает такой совет: «Тебе придется иметь дело с людьми, которых ты еще не знаешь. С самого начала думай о них все самое плохое, что только можешь вообразить; ты не слишком ошибешься».
В.П.Горчакову пишет: «Я хотел изобразить это равнодушие к жизни и к ее наслаждениям, эту преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодежи 19 века».
Он считает, что с Державиным в поэзии умолкнул голос лести.
«Думы Рылеева и целят, а все невпопад».
Он совершенно не отрицает цензуру и советует П.Вяземскому: «Кому, как не тебе взять на себя скучную, но полезную должность надзирателя наших писателей».
С Молдавии пишет: «Я барахтаюсь в грязи молдавской… а ты барахтайся в грязи отечественной и думай: Отечества и грязь сладка нам и приятна».
«Девиз всякого русского, чем хуже, тем лучше». Казакевичу 22.05.24.
«Я конечно презираю отечество мое с головы до ног… Как можешь ты оставаться в России? Если царь даст мне свободу, то я и месяца не останусь». Вяземскому, 27.05.26.
Царь свободу не дал. Пушкина за границу не выпустили.
В свое время нам преподносили Пушкина, чуть ли не как революционера и соратника декабристов.
Вот что он пишет из Каменки: «Время мое протекает между аристократическими обедами и демагогическими спорами».
«Бунт и революция мне никогда не нравились, это правда, но я был почти со всеми и в переписке со многими заговорщиками. Все возмутительные рукописи ходили под моим именем». Вяземскому 10.07.26.
Он кается в письмах к царю: «Ныне с надеждой на великодушие Вашего императорского величия, с истинным раскаянием и с твердым намерением не противоречить моими мнениями общественному порядку (в чем и готов обязаться подпискою и честным словом) решился я прибегнуть к Вашему императорскому величеству со всеподданнейшей моею просьбою». 11.05.26.
Там же «Я нижеподписавшийся, обязуюсь вперед же ни к каким тайным общества, под каким бы именем они не существовали не принадлежать; свидетельствую при сем, что я ни к какому тайному обществу таковому не принадлежал и не принадлежу и никогда не знал о них».
Вместо столь желанного выезда за границу, Пушкин был отправлен в почетную ссылку в Михайловское под надзор своего отца. Который, в свою очередь, обещал контролировать и доносить о всех неблаговидных поступках сына. Собственно так поступил и отец В.Высоцкого сто пятьдесят лет спустя, но Высоцкий этим был крайне оскорблен, а Пушкин воспринял как само собой разумеющееся.
Царь пообещал, что он будет единственным личным цензором Александра Сергеевича. Фактически таким цензором становится генерал Бенкендорф, с которым Пушкин пребывает в регулярной переписке. «С чувством глубочайшей благодарности получил я письмо Вашего превосходительства, уведомляющее меня о всемилостивейшем отзыве его величества касательно моей драматической поэмы».
Помощник Бенкендорфа фон Фук в своем майском письме 1830 года дал такую характеристику А.С.Пушкину: «Присоединяю к моему посланию письмецо пресловутого Пушкина. Эти строки его великолепно характеризуют во всем его легкомыслии, во всей беззаботной ветрености. К несчастью, это человек не думающий ни о чем, но готовый на все. Лишь минутное настроение руководит в его действиях».
Характеристики Пушкину данные друзьями во многом совпадают с этой.
«Я начинаю думать что Пушкин менее дурак, чем кажется».
Кн.Вяземская от 20.06.24
«Я даю твои письма Пушкину, который всегда смеется как сумасшедший».
Ее же от 11.07.24.
«…задуманое этим сумасшедшим и шалопаем Пушкиным».
М.С.Воронцов Н.Я.Булгакову 24.12.24.
«Кажется Воронцов и добр и снисходителен, а с ним не ужился этот повеса».
Н.Я.Булгаков К.Я.Булгакову 21.07.24.
«Жоржу (Дантесу) не в чем себя упрекнуть; его противником был безумец, вызвавший его без всякого разумного повода».
Геккерен-старший – г-же Дантес 23.03.37.
Об июньском польском восстании 1830 года Пушкин откликнулся откровенно негодующим стихом «О чем шумите вы, народные витии?». Еще откровеннее выражает он свои взгляды в письме к Е.Хитрово от 9.12.30. «Известие о польском восстании меня совершенно потрясло. Итак, наши исконные враги будут окончательно истреблены… Мы слишком сильны для того, чтобы ненавидеть их, начинающаяся война будет войной до истребления – или, по крайней мере, должна быть такой».
Объясняя равнодушие европейцев к его творчеству, Г.Гессе пишет, что Пушкин «непереводимый поэт».
Прощаясь с женою, Пушкин сказал ей: «Ступай в деревню, носи по мне траур два года, и потом выходи замуж, но за человека порядочного».
«Злодей» Николай Первый дал 5 тысяч рублей пенсии вдове и 6 тысяч на воспитание детей, оплатил все долги Пушкина и выпустил за казенный счет роскошное издание сочинений Пушкина с предоставлением дохода от продажи в пользу вдовы и детей.
18 июля 1844 года Наталья Николаевна вышла замуж за Петра Петровича Ланского, одногодка Пушкина, посаженным отцом был Николай Первый. Умерла Наталья Николаевна 26 ноября 1863 года.
Все это никак не умаляет значение творчества великого поэта, в то же время помогает понять как эпоху в которую творил Пушкин, так и многие черты его характера, среди которых я бы отметил редкое для того времени качество – непосредственность. Что думаю, то и пишу. Опять же, развенчивает мифы о том, что он чуть ли не был борцом с самодержавием и крепостничеством.
Кто-то любит Пушкина как мумию, для меня же он интересен как живая личность яркая и противоречивая.
