Кухня афориста

Всё об афоризмах: как они получаются, какие есть способы для получения весёлых и интересных мыслей. О творческой переработке и плагиате. Пушкин, Державин, Блок – как гениальные переосмыслители чужих мыслей. Вступление к книге афоризмов «У мозговой извилины». Михаил Перченко.


 

Как появляются  афоризмы, из чего они растут, из какого сора, как обычно это происходит? Насколько этот процесс обычен, естественен для игроков в рулетку слов, жонглёров-словоблудов и обожателей изобретательно-точного, мудрого, красивого слова? Надеюсь, и я не похож на сухое, крученное дерево, изощрённо скрипящее на ветру мысли, на мне прирастает зелёное, спелое, весёлое, кучерявое Слово. Весёлое, потому что радость – это обязанность, символ веры в дарованные нам Богом неограниченные  силы.  Ведь грустное не наделено пророческой силой. Радость порождает творчество, творчество рождает радость. Как это происходит в афористике – попробую продемонстрировать попроще и покороче.

 

1. Мгновенный рисунок с натуры.

Я иду  улицей. Передо мной  вывеска ресторана «Ай Петри» и довольные, жующие, сытые лица успешных людей, жизнь которых идёт в гору. И сходу появляется: «Кто петрит, тот на  Ай Петри». 

А вот я в картинной галерее перед «Обнажённой Махой» Гойи. І тому, що на той час мене перехлюпувала влучна, винахідлива українська мова, як відгук на все це разом народжується фраза: «Малюнок Гойі нагадує про незагоєну годину, коли ти так гидотно "дав маху з голою Махою"».

В Запорожье есть Балка средняя, где криминал узурпировал государственную разработку  отвалов металлолома, выкапывая его прямо из земли на баснословные суммы. Это формулируется у меня так: «Кормился с отвала – до отвала» или «Криминал – госденьги, ухмыляясь, уминал».

Вот звучит дежурная фраза «меры приняты». И каждый раз раздражает. Какие там меры? Куда приняты? Кем приняты? Мэром, наверное? Ага. Мэром меры приняты. А где эти меры сейчас? А есть ли мера терпению? Мэр – лицо города. Дороги – лицо мэра. Лицо на голове. Мэр – лицо и голова. Чёрт знает, что лезет в голову. Налицо неувязка. И даже явно нелицеприятная. И вот вырабатывается начальное: «Все лезут в мэры, не зная меры», «Мэр – мера измерения лица города». Ясно, что в этих афоризмах меры мысли не больше метра. Но вот он, наконец, афоризм – пусть не мирового масштаба, но на городской потянет: «Лицемерие – лицо мэрии».

 

2. По недослышанию.

Вместо «распался на элементы» мне, в силу непрерывной жажды игры, послышалось «распался на алименты», вместо «психопат» – «стихопад», вместо «пляски половцев» – «пляшка половцев», «истерия партии» вместо «история партии», «подаяние надежд» вместо «подавания надежд» и т.п. 

За этим же столом сейчас я попотчую вас печатным пряником слова. Вот, рядом произносят: «Чужая душа – потёмки», но мне явственно  слышится: «Чужая душа – потомки». Значит это мне ближе, на это настроено моё подсознание, слух афориста. А вот и вариация этой находки: «После нас хоть потомки» (это вместо «После нас хоть потоп»).

Или вот к вопросу размножения, который был всегда под неусыпным оком Божьим. Вот и плодится всё подряд, даже то, что своевременно не стерилизовали. Растения размножаются пыльцой, вегетационным путём, прививками. Люди – вообще сотней способов и позиций. Грибы – спорами. А споры не простое дело, в спорах рождается истина. И тут рождается весёлая фраза. Ну, конечно же: «Глупцы, как грибы, размножаются спорами».

 

3. Вариационный метод.

На тему лицедейства, например, в развитие общеизвестной фразы «Глаза – лицо души». Варианты: «Ноги – лицо женщины», «Дороги – лицо мэра», «Лицемерие – лицо мэрии», «Мусорный бак – лицо ЖЭКа», «Унитаз – лицо хозяйки», «Мрак – лицо ночи», «Тюрьма – лицо режима», «Морда – лицо животного», «Вымя – лицо коровы», «Портмоне – лицо мужчины», «Нос – лицо грузина», «Вечная красота – лицо любимой» и так далее до бесконечности.

На зачин «Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты» просто можно подставлять вместо «друг», слегка приспосабливая фразу, любые слова: жена, машина, враг, любовница, книга, город, страна, писатель и т.п.

На тему «Дороги, которые мы выбираем» просится этакое, с перцем: «Дороги, которые нас обирают», «Дороги, которые нас выбирают, всегда в ужасном состоянии» и т.п.

 

Здесь есть опасность схлопотать от особо тщательных звание плагиатора. Это если отказать автору в праве, ухватившись за плодотворную мысль, попробовать её видоизменить, уточнить по собственному разумению. Вот замечательная фраза Юрия Базылева: «Правда всегда в розыске». Я считаю более точной и более интересной изменить её так: «Свобода всегда в розыске». Конечно, можно её развить до неузнаваемости – и для безопасности – в такой вариант: «Свободе век воли не видать» или «Свободе век свободы не видать», но «Свобода совести всегда в розыске» оптимальней. Пусть великодушно простит меня Юрий Базылев за восхищение его фразой и частичное её похищение. Или вот общеизвестные слова Вл. Маяковского «Единого слова ради» в моей книге нашли новый игровой смысл: «Единого слова радий».В этом специфика эволюции, развития мысли, живые законы жанра афористики. По-моему, это имел в виду Ежи Лец, когда провозглашал бессмертие изреченной мысли вновь и вновь явлением её в мире в первозданном или несколько модернизированном виде.

 

 

4. Жонглирование словами, понятиями, вглядывание в случайные фигурообразования, расхожая мысль, доведенная путём преобразований до максимально возможной простоты глубокомыслия каламбурением или игрой в замену букв в слове, до получения неожиданного нового смысла на тонких нюансах значений слов:

«Иметь – надо уметь», «Бизнес – дело тонкое, а там, где тонко, там и рвёт»,  «Депутан», «Нагловики»,  «Любовь с последнего взгляда», «Женщина без макияжа – уже личность»,  «Мощи мысли» и т.п.

 

5. «Книги делаются из книг» – это афоризм великого Вольтера.

Чужое творчество – как повод для переосмыслений с задачей формулирования более иновационно-точных своих фраз или фраз-антиподов. Книжный вариант. Очень плодотворный. Не путать с плагиатом.

 

Высасывая из чужих стихов,

Как Дракула из вен обмякших,

Я знаменую свой приход,

Который белым флагом машет.

 

Да, ничто не ново под луной, но тонкий, почти неуловимый оттенок в старой, доброй, проверенной временем мысли, доведение этой мысли на оселке нового, своеобразного таланта до совершенной остроты и благозвучия – бесценно. Этот метод хорошо демонстрирует  сущность всеобщего эволюционного процесса.

Вот краткие примеры:

 

***

«Мыслить и быть – одно и то же». Парменид (Древняя Греция).

«Я мыслю, – значит существую». Рене Декарт.

 

***

«Вино – милое дитя, оно же правда». Греческий поэт Алкей. VII–VI вв. до н. э.

«In vino veritas». Плиний Старший.

В виде цитаты из А. Блока эта законченная, великолепно сформулированная Плинием Старшим мысль прочно вошла в сегодняшний обиход, и не только алкоголиков.

 

***

Ярким примером может служить генезис прошедшей длинный путь развития, пришедшей к нам из исторических глубин слова и оказавшейся плодотворной и востребованной во все времена фраза «Дым отечества». Впервые мы встречаемся с ней  в «Письмах с Понта» Овидия I, 3, 33: «Non dubia(e) st Ithaci prudential, sed tamed optat.Fumum de patriis posse videre focis. Не подлежит сомнению мудрость итакийца, а ведь и он желает увидеть дым отечественных очагов».

И вот счастливую мысль подхватывает Гомер в «Одиссее» I, 56. Перевод В. Жуковского:

Но напрасно желая

Видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий,

Смерти единой он молит».

А вот уже, приближаясь к совершенству, она же у Г. Державина в «Арфе»:

Мила нам добра весть о нашей стороне:

Отечества и дым нам сладок и приятен.

Но окончательную, пришедшую к нам, доведенную до афористического совершенства эту мысль мы получили от  гениального мастера афористических изречений Александра Сергеевича Грибоедова:

Когда ж постранствуешь, воротишься домой, –

И дым отечества нам сладок и приятен.

И я могу предположить, что 750 тысяч лет назад Homo erectus – человек прямоходящий,  только научившись поддерживать в очаге огонь, что содействовало укреплению идеи «дома», уже пытался отдельными звуками и неуклюжими жестами выразить  ту же сладость и приятность дыма родного очага.

 

***

А вот и вообще пример, который и понятней нам, и ближе.

Римский поэт Гораций «Ода к Мельпомене» в переводе Капниста:

Я памятник воздвигнул долговечной;

Превыше пирамид и крепче меди он

Ни едкие дожди, ни бурный Аквилон,

Ни цепь несметных лет, ни время быстротечно

Не сокрушит его.

 

Гениальную удачу строк Горация подхватил корифей, родоначальник русской словесности М. В. Ломоносов:

Я знак бессмертия себе воздвигнул

Превыше пирамид и крепче меди,

Что бурный аквилон сотреть не может,

Ни множество веков, ни едка древность.

Не вовсе я умру; но смерть оставит

Велику часть мою, как жизнь скончаю.

Я буду возрастать повсюду славой,

Пока великий Рим владеет светом.

Где быстрыми шумит струями Авфид,

Где Давнус царствовал в простом народе,

Отечество моё молчать не будет,

Что мне беззнатный род препятством не был,

Чтоб внесть в Италию стихи эольски

И первому звенеть Алцейской лирой.

Взгордися праведной заслугой, муза,

И увенчай главу дельфийским лавром.

 

Гаврила Державин – первый  живой глагол юной поэзии русской, воспринял текст Ломоносова как тезисы к своему громкому творчеству:

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный;

Металлов твёрже он и выше пирамид:

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,

И времени полёт его не сокрушит.

Так весь я не умру, но часть моя большая,

От тлена убежав, по смерти будет жить.

И слава вырастит моя, не увядая,

Доколь славянов род вселенна будет чтить.

Слух пройдёт обо мне от Белых вод до Чёрных,

Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льёт Урал;

Всяк будет помнить то в народах неисчётных,

Как из безвестности я тем известен стал,

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о Боге

И истину царям с улыбкой говорить.

О муза! возгордись заслугой справедливой.

И прЕзрит кто тебя, сама тех презирай;

Непринуждённою рукой неторопливой

Чело твоё зарёй бессмертия венчай.

 

Вот и становится ясным откуда есть пошёл «Памятник» А. С. Пушкина. И насколько же он стал яснее, точнее, талантливей, общечеловечней, посвящённый народам, а не Фелице:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастёт народная тропа...

 

Вот мы и накопали вместе с Капнистом столь убедительный факт преемственности из истории непрерывного развития мысли и искусства слова.

И можно ожидать подобных «Памятников» – новых, модерновых, ещё проникновенней и ближе по задачам и лексике к сегодняшнему дню и прозревающих  будущее. Настолько благодатно влияние всего великого в прошлом. Чужое чудное в горниле  талантливого переосмысления.

Так Лермонтов и Тютчев из довольно сладеньких стихов Генриха Гейне создали глубокие бессмертные «Соловей», «На севере диком» и «Они любили друг друга...».

 

«Nullum est jam dictum, guod non sit dictum prins. Нет ничего сказанного, что не было бы сказано раньше». Теренций. «Евнух».

Особенно это присуще жанру афоризма.

Гениальный афорист Станислав Ежи Лец и здесь великолепен: «Мысль бессмертна при условии, что каждый раз рождается заново».

Добавлю: Конечно же, обновлённая.

 

А вот глубочайший и озорной, гениальный Киплинг:

Гомер все на свете легенды знал,

И всё подходящее из старья

Он, не церемонясь, перенимал,

Но с блеском, – и так же делаю я.

 

И великий пересмешник Мольер: «Я беру своё добро, где нахожу его». И, как всегда, гениально прозорлива Анна Ахматова:

Но, может быть, поэзия сама –

Одна великолепная цитата.

 

Добавлю сюда, надеюсь, не менее, и не только для меня, убедительный свой собственный гиперпародоксальный афоризм-шутку. Возможно, что и не шутку вовсе: «Не плагиатором может быть только полный невежда».

У плагиата есть совершенно точное, узнаваемое лицо. Оно должно быть абсолютно клоновым, более того – украденным. И нельзя принимать близко к сердцу брюзгливое,  педантичное и завистливое присваивание звания плагиатора направо и налево всем, не защищённым железобетонным авторитетом. Хотя зловредные псевдолитературоведы типа Б. Ройтмана даже Пушкина – как им кажется, убедительно – причислили к этому позорному клану.

Вот проникновенное пушкинское: «Поэзия не терпит суеты / Прекрасное должно быть величаво». Разве это не гениальное переосмысление проникновенной строки из процитированного выше Державина «Непринуждённою рукой неторопливой»? Вот поэтому Державин – «Блестящая заря нашей поэзии», а Пушкин – «Солнце нашей поэзии». Достоевский сказал о Пушкине, что он обладал «всемирной отзывчивостью». Это жадное впитывание всего перспективного в мире и дало великому Пушкину возможность, соединив опыт мировой литературы с данным ему художественным гением, стать основоположником современного русского литературного языка, создать новую русскую  поэзию и прозу реализма, дать первый образец исторического романа, преодолев архаичность, романтизм, элитность, антинародность современной ему литературы – и всё это за удивительно малый срок своей жизни. Склоним головы перед русским универсальным гением.

Замечу от себя:  

Прошлое – это тезисы для настоящего.

 

Мир был таким, и будет навсегда,

И в этом он от нас обрёл спасение,

Но нам дано себя создать,

И нам дано переосмысление.

 

Вот и получилась целая пламенная адвокатская речь, где прокурору и делать-то нечего.

Простите, я увлёкся моей излюбленной темой преемственности. Но, всё, пожалуй. Вернёмся к кухне афориста.

 

Какие аппетитные запахи, какое утоление духовного голода преподносит нам эта вечно работающая, изобретательная, жарящая, скворчащая, кипящая, многонациональная кухня быстрого приготовления! Сколько экзотических блюд готовит она, чтобы насытить человечество непреходящей мудростью в такой компактной красивой, словесной упаковке! Только сними с плиты, сбрось со сковородки, а ещё проще – разверни, открой книгу и насладись почти на ходу быстрой и сытной, пищей для ума и сердца, подобной, но куда более полезной, чем в завоевавшем весь мир, чревомыслящем, вредном для живота нашего быстром Макдональдсе. Да, иное блюдо бывает трудно  переварить. Это если жизнь подбрасывает слишком сложный рецепт слишком умного блюда. Но если попроще, с хорошим аппетитом относиться к кухне афориста, почувствуешь, что в каждом моём блюде присутствуют приправы веселья и иронии и нет скрипящего песка пессимизма. Поэтому, за редким исключением, когда случается приступ серьёзности, их можно называть юморизмами. 

Закончу своими поэтическими юморизмами:

 

Я – шут, я – вор, – и это я бегом.

Простите все, кто шутку в двери пустит,

За то, что я украл часок-другой

У вашей никому не нужной грусти.

 

Боже, не хули меня, не надо.

Это ведь всегда вдвоём с Тобой

Я смеялся над родимым стадом,

Но с особой страстью... над собой.

 

См. раздел Афоризмы

Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
Избранное: афоризмы
Свидетельство о публикации № 2479 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...

  • © Михаил Перченко :
  • Эссе
  • Читателей: 3 326
  • Комментариев: 0
  • 2012-02-02

Стихи.Про

Всё об афоризмах: как они получаются, какие есть способы для получения весёлых и интересных мыслей. О творческой переработке и плагиате. Пушкин, Державин, Блок – как гениальные переосмыслители чужих мыслей. Вступление к книге афоризмов «У мозговой извилины». Михаил Перченко.


Краткое описание и ключевые слова для: Кухня афориста

Проголосуйте за: Кухня афориста


    Произведения по теме:
  • О времени, о птичках и о себе
  • Эссе о жизни, о душе, о маме. Эссе о счастье. Рэна Одуванчик.
  • Как я гуляю по гололёду
  • Эссе о зиме. Эссе о гололёде. Эссе о людях. Эссе отом, как важно человека вовремя поддержать. Рэна Одуванчик.
  • Похвала творцам афоризмов
  • Эссе про афористов. Современное эссе об афоризмах. Наука афористика. Творцов афоризмов – людей с особенно устроенными мозгами – очень немного в истории человечества. И вот благодатная, нужная мысль

 
  Добавление комментария
 
 
 
 
Ваше Имя:
Ваш E-Mail: