Озарение

Стихи про память и озарение, про странный сон, про видения. Валентина Яровая. proza


Из цикла "Записки женщины бальзаковского возраста" 

 

 

Последнее время меня стали тревожить какие-то воспоминания, выплывали из дальних уголков памяти образы, лица. Я пыталась их объединить во что-то целое, но как ни старалась, не могла. И еще. Во мне рождалась и звучала музыка, как будто слышала я звуки фортепиано. И воспоминания эти стали приходить ко мне после того, как я совершенно неожиданно…

 

* * *

 

    Улица, как улица большого города. Широкие тротуары, по которым нескончаемым потоком  в одну и в другую сторону двигаются люди. Многие спешат, обгоняя друг друга, а кто-то идет медленно, разглядывая витрины магазинов, в которых отражаются и они сами, и серое небо, и лужи. Мимо же мчатся машины и, кажется, сидящим в них нет дела до того, что происходит там, за их тонированными стеклами.

    На остановке собралось много народа. Сыплет мелкий осенний дождь. Все  нетерпеливо поглядывают в сторону, откуда должен появиться троллейбус или автобус,  жмутся под навес. А те, кто с зонтами, храбро подходят к самому краю тротуара, рискуя быть забрызганными проезжающими машинами. В глазах нетерпение, всех раздражает   слякоть, долгое отсутствие транспорта.

    Вдруг раздается громкий перезвон. Кажется, он идет откуда-то сверху, с неба. Все поднимают головы, и лица  их постепенно смягчаются. В нескольких десятках метров отсюда возвышается небольшая церковь. Белоснежная, она и в этот пасмурный дождливый день выглядит празднично и нарядно. Голос колоколов несется из-под ее  золотых куполов и кажется таким же золотым, светлым, радостным, как и они сами.

    Спешащие замедляют шаг, а люди на остановке вдруг начинают улыбаться. Колокола  же то замолкают, то вновь звучат с новой силой, то слышны отдельные удары, отзывающиеся  густыми и звучными басами, то с высоким веселым переливом  бегут, бегут, догоняя друг друга. И нет ничего прекрасней этой музыки, этих божественных звуков, словно несущихся откуда-то с неба. И уже с явной неохотой заходят люди в подошедший троллейбус, оборачиваются и вслушиваются, боясь пропустить хоть один аккорд, хоть одну нотку

    Но все исчезло так же неожиданно, как  и возникло. Колокола затихли, музыка умолкла. И в это время из-за туч выглянуло солнце. Создалось впечатление, что и оно, услышав этот перезвон, наконец, прорвало пелену облаков, застилавшую его, осветило землю, засияло  на куполах, на лицах людей, отразилось  в лужах.

     Я смотрела и удивлялась, пораженная этой необыкновенной переменой     вокруг. Все остальное, кроме этих звуков, мне вдруг  показалось таким ненужным, таким мелким, таким второстепенным. Движимая какой-то  неясной силой, я неожиданно подошла к храму и, перекрестившись,  ступила на высокое его крыльцо. Вошла  внутрь и ощутила прохладу высоких потолков и каменного пола. Темные лики смотрели на  меня со стен, ловили каждое мое движение, провожали меня своими чудесными испытующими  глазами. Две женщины в синих атласных халатах и темных платках, тихо переговариваясь, убирали остатки парафина от сгоревших свечей перед образами. Мужчина, склонив голову перед иконой Богородицы, крестился и шевелил губами, очевидно произнося слова молитвы. Старушки сидели на лавке у входа и неистово начинали креститься, завидев в дверях  вновь вошедшего. Несколько одиноких огоньков в лампадах и горящих свечей возле алтаря не разгоняли полумрак, окутывающий все вокруг

    Зайдя за колонну, я увидела  гроб. Остановилась, перекрестилась. Молодой священник  монотонно, нараспев читал над ним  Заупокойную. Слов не разобрать. Всмотрелась. Маленькая седая старушка лежала в гробу. На лбу венчик, в руках крест. Глаза полуоткрыты. И казалось, что она молча наблюдает за всем происходящим вокруг. Подошла какая-то женщина в черном платке, что-то сказала чтецу. Тот утвердительно кивнул головой. Некоторое время стояла рядом, потрогала рукой и разгладила несуществующие складки на покрывале, спрятала выбившуюся прядь волос под платочек  старушки,   наклонилась и поцеловала ее  в лоб. Видно было, как по щеке у нее стекает слеза, она смахнула ее, повернулась и, перекрестившись, пошла к выходу. И тут вдруг солнце опять появилось из-за туч. Маленький лучик, скользнув сквозь витражи, остановился вначале на стекле иконы, висевшей над гробом, а затем, отраженный, спустился прямо на лицо старушки. И оно как бы ожило, стало не таким изможденным и желтым, и, мне показалось, улыбка тронула ее высохшие губы. Это все произошло так неожиданно и так чудесно, что чтец на миг замолчал, вглядываясь в ее лицо. Он, очевидно, тоже что-то почувствовал – осенил себя крестом, а потом громче и уже с каким-то вдохновением продолжил произносить слова молитвы.

     Тогда впервые во мне родилась и зазвучала музыка.

     Поставив свечки Божьей Матери, Николаю Чудотворцу и Всем Святым, я медленно вышла из храма. Оглушенная увиденным и услышанным, долго не могла прийти в себя, шла по улице, не замечая ничего и никого.

 

* * *

 

    Я знаю,  что мои родители разошлись, когда мне было около трех лет. Сколько себя помню, жила я с мамой и бабушкой Стасей, маминой мамой. Это была красивая рослая женщина. Работала она медсестрой, и ей удивительно были к лицу белый халат и белая шапочка-пилотка, которую она  кокетливо одевала немного набок.

    Меня бабушка Стася очень любила, баловала.  В альбоме есть ее дореволюционная фотография. Она – сестра милосердия. Я знаю, что, окончив  женские медицинские курсы, она работала в госпитале, ухаживала за ранеными, прибывающими с фронта. И еще: часто и много рассказывала она, как бегала на поэтические вечера, где читали свои стихи Маяковский, Хлебников, Андрей Белый, как танцевала с Блоком, и он целовал ей руку. Она хранила томик стихов Есенина, им подписанный. И когда говорила обо всем этом, ее большие зеленые глаза наливались слезами, а она не могла сдерживать их. То была ее юность. И эта юность проходила в Те потрясающие, незабываемые годы больших волнений и перемен. Умерла она, когда мне было четырнадцать лет, вернее не умерла, а погибла, попала под машину, переходя улицу.

    С тех пор прошло много времени. Я уже стала забывать ее лицо, только красавица на фотографии все улыбается мне своей широкой белозубой улыбкой.

    А вот родителей отца, бабушку Соню и дедушку Леву, я помню хорошо. Маленькая, полненькая с уже седеющей, но все еще шикарной косой, которую она укладывала короной вокруг головы, бабушка Соня была вся такая теплая, мягкая, с ласковыми руками. Дедушка Лева, высокий, худой профессор, ходил всегда с темно-коричневой палкой, и вместо ручки у этой палки была голова какого-то невиданного клыкастого зверя. Я очень ее боялась и обходила стороной, если дедушка оставлял ее где-нибудь в комнате. Запомнила его голос, густой, низкий, зычный, когда он, открывая дверь, еще с порога говорил: «Сонюшка, я пришел!» И тогда бабушка спешила к нему, он целовал ее в пробор на голове, а она брала у него палку, портфель, шляпу и  семенила на кухню.

    Я очень любила  бывать у них, хотя мама всегда была недовольна этим. Но бабушка Стася  одевала меня в крахмальное платье, на голову – панамку, давала мне в руки маленькую корзинку, куда клала несколько пирожков, и мы с ней шли навестить их.

 

*  *  *

 

     Несколько дней я находилась под впечатлением моего посещения храма. Меня тревожила музыка, постоянно звучавшая в голове, преследовали неясные образы.   

     Однажды  вечером долго не могла уснуть. Все уже давно спали, а меня что-то томило, волновало. Вставала,  выходила на  крыльцо. Ночь была темной, безмолвной. Я возвращалась в комнату, брала книгу, но откладывала – не читалось. Наконец, уже под утро, все-таки забылась в каком-то тревожном, беспокойном сне. И вижу я себя маленькой, совсем маленькой, и нахожусь я в большой комнате. Комната эта перегорожена ширмой. Здесь же стоит большой черный концертный рояль, вокруг которого собралась вся наша, тогда еще большая и дружная семья. Бабушка Соня с распущенной темной косой перебирает пальцами клавиши, аккомпанируя дедушке Леве. А он, с густой шевелюрой, одетый почему-то в форменную куртку с блестящими пуговицами, поет, и его красивый, могучий бас взлетает высоко под потолок комнаты.  Вижу здесь и бабушку Стасю, она начинает читать стихи, когда дедушка заканчивает петь. Все аплодируют им громко и весело. Мама и папа тут же, молодые и красивые и, самое главное, такие милые, радостные. Сама же я прячусь в углу за креслом и наблюдаю за ними. Потом вижу: я   остаюсь одна в комнате. Входит бабушка Соня и начинает стелить на крышке рояля, приговаривая: «Маленькая устала, маленькая хочет спать». Поднимает меня и укладывает  в эту постельку. А мне чудно и хорошо здесь, на рояле, потому что, когда я ворочаюсь, струны мелодично откликаются  в тишине. Бабушка Соня  улыбается и говорит маме: «Наша Сашенька так музыкально спит!» И все смеются, и я смеюсь. И я – маленькая, и все – молодые и красивые. Потом, когда в комнате становится тихо, я вылезаю из постельки, спускаюсь на пол, выхожу из комнаты, иду, иду по коридору и оказываюсь на улице, где много людей и машин, и… просыпаюсь.                                                                                                                                                    

    Вот такой странный сон. Но что интересно: я  вспомнила!  Выплыло, наконец, откуда-то из дальних уголков моей памяти и стало находить конкретные очертания то, что мне приснилось в ту ночь. Да, это было на самом деле. И большая комната в коммунальной квартире в переулке, в центре огромного  города, и музыкально-поэтические вечера, когда собиралась наша, тогда еще дружная, семья, и мои ночи на крышке рояля. Как грустно, ведь их всех уже нет на свете. А я почему-то  все забыла. Но воспоминания стали возвращаться ко мне после того, как я совершенно неожиданно в один пасмурный дождливый день услыхала звон  колоколов и увидела улыбающуюся старушку в гробу. Видно, очень хорошим человеком была она при жизни, если ангел – а я в этом уверена –  в виде лучика солнца снизошел к ней.

Не забывайте делиться материалами в социальных сетях!
Свидетельство о публикации № 271 Автор имеет исключительное право на произведение. Перепечатка без согласия автора запрещена и преследуется...


Стихи про память и озарение, про странный сон, про видения. Валентина Яровая. proza


Краткое описание и ключевые слова для: Озарение

Проголосуйте за: Озарение

(голосов:1) рейтинг: 100 из 100

    Произведения по теме:
  • Що чекало Європу?
  • Нарис про те, що чекало б Європу у 40-ві роки ХХ століття, якби не напад Германії на Радянський Союз. Віталій Шевченко.
  • Гость из стереотипов
  • Рассказы. Фантастический короткий рассказ. Рассказ о недалёком будущем, о том, как наши нынешние социальные проблемы отражаются в судьбах людей будущего. Люди находят свои ощибки, исправляют их,
  • Рыбалка на Елисеевском пруду
  • Рыбалка под Бердянском. Из серии рыбацких рассказов. Игорь Дергоусов.
  • Портрет
  • Карл Карр. Не бросайте свою судьбу до тех пор , пока она не оживёт.
  • Картинка с натуры
  • Короткий сатирический рассказ о депутатах. Виталий Шевченко. 
  • Бизнес по-русски
  • Рассказ о финансовых воротилах, рассказ про олигархов. Василий Лифинский. proza
  • Сказ о 27 поросятах
  • Поросята ищут себе друзей.
  • Годы минувшие
  • Дедушка его до революции владел фабрикой, не особенно большой, но всё-таки, и он всегда очень тщательно вычищал этот сомнительный факт своей родословной из всяких анкет и автобиографий, чтобы он не
  • Белые птицы ночи
  • Эзотерический рассказ о невозможности смерти, о перевоплощении. Валентина Яровая. proza

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.